Masters of Spinjitzu: Mixed pain

Звук шагов эхом раздавался в пустом коридоре. Отлетал от пола и ударялся о стены, а затем со всей дури врезался в потолок, вновь отлетая к полу. И так вновь, вновь и вновь, с каждым шагом, каждым мигом. Карамельный цвет стен расслаблял. Внедрялся в сознание, заполнял собой всю пустоту. Кто бы мог подумать, что карамельный цвет так идеально подойдет для этого места? Хотя, добавлять к нему красный было плохой идеей, и от этой мысли на лице девушке сверкает ухмылка. Красные волосы равномерно волнуются из стороны в сторону из-за высокой скорости, порой хлестая по лицу. Впрочем, никто этого не увидит — никого нет. Прошло не так много времени с главной пропажи — четыре дня, и за этот период времени объявили чрезвычайную ситуацию. Все учебные заведения, развлекательные центры и любые места ненужного скопления людей были вынуждены закрыться. И сразу же назревает главный вопрос этой жизни: нахрена Элла вообще поперлась в эту сраную школу за этими сраными вещами?! И вот сейчас, когда осенний холод ударил в лицо при выходе на улицу, Элла ощущала неестественную свободу.  — Едем дальше? — именно так ее встретил Джек, когда она села на переднее сиденье машины, забросив рюкзак на заднее.  — Ну, у нас нет выбора, поэтому, видимо, да, — вздохнула она и опустила взгляд.

***

Мелисса иногда боялась темноты. Признать, все немного ее боятся. Та неизвестность, сущность, что живет в ней… Но, живя с ней бок о бок всю свою жизнь, она начала медленно привыкать к ней и, наверно, даже привязалась, но вот появился свет и, как бы это не противоречило людским рефлексам — он пугал. Но даже к этому привыкнешь. Это вшивается в тебя очень тонкой и длинной иглой с крепкими тонкими нитками, что ты даже не заметишь дискомфорта и изменений в себе. А потом ведро лавы с раскатом грома и множеством молний падают — именно так пришло осознание. Осознание, что часть того света исчезла. Нитки порвались, игла сломалась, но почему-то ее все никак не вытащат из кожи, из органов. Наверно, она просто въелась, как запах мяты в ее волосах, как ее вкус на кончиках пальцев. Остатки света во тьме. Дни мелькали перед глазами, как картинки с проекции. Так быстро, словно это не она проживала их, а кто-то иной. Возможно, так и было.  — Ты должна поесть, пожалуйста, — просила Мишель, стоя напротив Мелиссы в особняке Уолкеров. Ветер дул в лицо, а позади них стояло в тот момент несколько уставших ниндзя. «Я должна найти маму», — твердил голос в голове, но Мелисса все же присоединилась к ужину. Только вот вкус еды был ужасен. Курица по вкусу походила на соленую губку, салат вовсе ощущался как набор каких-то жестянок. Рвотный рефлекс застрял посреди горла, не проходя ни вперед, ни назад. Это чувство снова было с ней. Прямо как три года назад. Обычно Мелисса следила за своими эмоциями и наблюдала за внешними действиями, но последние четыре дня это ушло далеко и надолго. Любое воздействие чего-либо абсолютно не отображалось на ней — что это было, что не было… Именно поэтому новость о том, что Мелиссе откроются ворота особняка Уолкеров, она приняла с каменным лицом. И вот сейчас, смотря на серые облака, мысли ее метались между поисками матери и планом уничтожения войск Они. Тяжелая рука легла на правое плечо. Мелисса резко поворачивает голову, и ее волосы с размаху ударяют по лицу неожиданного собеседника. Ее глаза были холодны и до этого, ощущалось, словно окрасили лед в фиолетовый свет, но сейчас это уже не лед. Это пустота. И эта пустота настолько перешла границы, что если взглянуть внутрь — сразу потеряешься среди всех мыслей и чувств. И эти глаза смотрят прямо на нее.  — Что-то хотела? Тася неловко мнется на месте, слегка закусывая внутреннюю сторону щеки.  — На самом деле да, — робко начинает она и переводит взгляд на улицу. Надо же, кажется, совсем недавно они уезжали с этой поляны на озеро, предвкушая отдых и свободу, а по итогу все вышло так… убийственно. — Знаешь, я знаю и даже чувствую, как тебе сейчас плохо, и ты можешь поделиться со мной тем, что чувствуешь сейчас… Мелисса слушала вполуха, напрягаясь всего на пару процентов, чтобы вникнуть в слова Таси. А та говорила и говорила, как казалось, бесконечно, однако не прошло и минуты. Может, ее внутренние часы полетели к чертям? Почему именно в этот момент рой мыслей не жужжит в ушах подобно пчелам? Определенно что-то идет не так.  — Я перестала ощущать ее… — внезапно прерывает монолог Таси Мелисса, складывая руки в замок и сглатывая поступивший комок в горле. — То есть, раньше была связь между нами, а сейчас ее нет… И я не знаю, что делать, я… я хочу вернуть ее, но она каждый раз ускользает. Даже сегодня! Я проснулась и ощутила ее присутствие, но ее нет. Понимаешь? Нет, — она внезапно стихает. А Тася теряет дар речи. — Буквально все: в доме, городе и даже тут — все прямо-таки кричит о том, что она, блядь, должна быть здесь. Но, сука, логика этого мира гласит другое!  — Это… ужасно, — только и может сказать Тася, смотря на эмоциональное лицо подруги. Вроде, это впервые. Мелисса кусает губы и чувствует влагу, что так предательски подходит к глазам. Как же жалко. Она сама не защитила свою семью, зачем же разводить воду? Нужно действовать. И всего за секунду все ее эмоции пропадают с лица ровно так же быстро, как и появились. Всего одна секунда. И Тася вновь видит эту оболочку и вновь понимает, что, наверно, это ужасно.

***

В больницах всегда сильно пахнет медикаментами, хоть противогаз надевай. Хотя, даже после запах въестся в одежду и, сколько не стирай — не выстирать. Даже в волосы — ни один шампунь не спасает, используй ты хоть несколько сразу.  — Тупица… Забудьте, что я сказала. Даже запах бинтов будет уступать ссорам этих двоих. А ведь они приехали в больницу всего-то десять минут назад, а они уже успели устроить собственный ад. Так сказать, эксклюзивная экскурсия по оскорблениям от брата и сестры Смит в прямом эфире. Правда, только для одного зрителя. Уши Джека уже давно сложились в трубочку, признаться, несколько слов он вовсе не знал, в свои-то девятнадцать лет. Нужно думать с позитивной стороны: зато Джек выучил парочку новых слов, которые точно помогут донести точный смысл его речей. Познавательно.  — Напомните, почему нельзя просто приехать и забрать Рика из больницы без ссор? — устало подпирая голову рукой, спросил Джек. Был все-таки один плюс больниц — мягкие кресла. Впрочем, это все.  — Потому что он тупее моей лошади, вот почему! — выплюнула Элла, кидая подушкой в Рика. Нет, ссорились они не так, как, допустим, Сэм и Лиса. Если последние хотя бы быстро мирились, и вообще, ругались смешно, то те двое уже как третий год готовы убить друг друга. А если они и не ссорятся, то дружно игнорируют существование друг друга. В редких случаях хотя бы создают видимость дружеских отношений.  — Вообще-то животные из одного рода всегда считают собратьев умнее остальных, — усмехнулся Рик, легко уворачиваясь от снаряда, а затем и поднимая его с пола.  — Тебя Мики укусил? — с подозрением прищуривается Элла и прячется за спиной Джека. Прекрасно, теперь Джек находился между них двоих, причем служа щитом для Эллы. — Ты из-за таблеток такой спокойный? Если да, то просто пей их каждый день.  — Могу поделиться с тобой, для младшей сестренки ничего не жалко, — если бы сарказм был чем-то материальным, то наверняка бы посыпался из ушей.  — Меня сейчас стошнит, — говорит Элла и утыкается лицом в плечо Баккета. Лицо Рика озаряет привычная ухмылка, а это значит только одно — он точно здоров.  — Так мы уходим или будем сидеть тут? Вы же приехали за мной, так едем домой!

***

Бывают плохие дни в нашей жизни. Возможно, каждый может расставить их в порядке возрастания от плохого до самого плохого. Тот день, когда телефон был утоплен в Бесконечном море, стоял где-то посередине длинного списка плохих дней Лисы. Были еще и ужасные дни. До отвращения поганые, прогнившие от утра и до ночи, они впитали всю горечь потерь и неудач. Настолько ужасны, что, если собрать их в одну книгу, то она непременно окажется на самой отдаленной книжной полке — подальше от плохих. Лиса провела большим пальцем вдоль длинного шрама, медленно кусая губу. То чувство, когда кровь быстро стекает по телу, впитывается в одежду… А самое ужасное — безысходность, понимание того, что ты никак не способен контролировать ситуацию, и что частично ты сам и виноват в этом. Когда рой мурашек мчится по позвоночнику, когда страх за свою жизнь валится на тебя, когда ты чувствуешь чужое дыхание рядом с ухом… Да, это определенно был ужасный день. Сэм, который сейчас без угрызений совести занял большую часть кровати, что-то говорил про выход новой видеоигры и при этом успевал жевать шоколадный батончик, который также стащил у сестры из тумбочки.  — Ты меня вообще слушаешь? — спросил он, увлеченно работая челюстью. — Или хотя бы слышала*? — И Лиса понимает, что вовсе не слушала его ровно с того момента, как он пришел к ней. Рефлекторно отвечая на всю его речь простыми фразами, совсем забыв о смысле его слов. В его глазах мелькает раздражение вперемешку с разочарованием, но почти сразу это скрывается под игривостью. — Ай-яй-яй, Лиса-Лиса, не хорошо себя так вести, ой, как не хорошо… В этот момент внизу раздается хлопок двери. О, пришли наконец. Спасательный круг.  — Слышал? Наши пришли, пойдем вниз! И Лиса хватает брата за руку без его разрешения и несется прямо к выходу из комнаты, а затем и по лестнице вниз. Убежать бы так от своих проблем, далеко и надолго. Убежать так быстро, словно это вовсе не ты, и никто бы не догнал. Сбежать от этой бредовой реальности, от ужасных дней. В прошлое. В те времена, когда веселились все вместе, когда единственной проблемой была несдача экзаменов и отсутствие вдохновения. Когда поток смерти не забирал людей так часто и беспощадно.

***

Дни и ночи негатива. Да, они определенно тратили свое время зря. Глядя друг другу в глаза через весь этот гребаный стол, наверно, они мысленно обменивались оскорблениями и мучили друг друга в самых экзотических пытках. Сжигали друг друга в своих кострах и высмеивали. Наверно, они уже установили собственную ментальную связь, что была рождена из неприязни с ее стороны и ненависти с его. И почему все именно так? Как будто ей думать больше не о чем, как об этой двусторонней войне.  — Мы проверили все Ниндзяго Сити, и не нашли следов ни Они, ни… — только не говори ее имя и этот чертов факт, — Харуми, — сказал, — тогда мы решили проверить все Ниндзяго, и за этот короткий промежуток времени ничего не нашли. Возможно, потребуется больше времени…  — Может, мы не там ищем? — перебивает своим вопросом Мика Ния, скрестив руки на груди. Может, она испытывала дискомфорт, находясь между Риком и Мелиссой? Определенно да. — То есть, они могут находиться в том измерении, где заточен отец Мелиссы.  — Да, — отрывается от войны глазами Мелисса, — я думала об этом. Если так, то мы действительно тратим время зря. Но мы ничего не можем сделать, если они там… В таком случае придется ждать…  — Пока они сами не найдут нас, — заканчивает за нее мысль Гарри и хмурится: так дело точно не пойдет. — Неизвестно, что сейчас происходит с Харуми и какие планы готовит Меллоу. Мы знаем только то, что им нужна сила Мелиссы.  — И то, что собираются захватить мир, — задумчиво добавляет Джек, старательно всматриваясь в лицо Мелиссы. Что же ты скрываешь, а? — И, возможно, устроить маленький геноцид.  — Недавно я вспомнила кое-что важное, что никак не могла вспомнить. Я часто задумывалась, как я могу знать столько об Они, хотя до этого ни разу в жизни не имела с ними контакта. Но потом поняла: эти знания были со мной с самого моего рождения. То, как нужно менять облик, то, как пользоваться силой, иерархия… — Мелисса затихает на секунду.  — И почему же ты не сказала об этом раньше? — язвительно выдает Рик, обязательно при этом вмещая в слова столько яда, сколько можно. Да, он чертовски зол на нее за ее выходку в больнице, и пусть это было для его блага. Но она просто не имела права так поступать. Не имела права рыться в том закрытом деле.  — И я вспомнила вот что: прямые потомки предводителя могут контролировать простых Они, — закончила Мелисса. — Если даже на их стороне сотни, тысячи Они, они все подчинятся либо мне, либо Меллоу. Это при условии, что хотя бы часть моих сил останется со мной. Если же нет, то надежда на Золотое Оружие и что-то помощнее Торнадо Творения.

***

Меллоу определенно влюбился в этот горький вкус и сладкое послевкусие, когда делаешь новый глоток так называемого кофе. Когда напиток теплом расплывается по желудку, и из-за чего-то он внезапно начинает чувствовать небывалый прилив сил. Как будто заново на тьму появился. На земле он находился уже как час и весь этот час он в жалких попытках убивал время. И в один такой момент, желая найти в верхних шкафчиках гарнитура что-нибудь интересное, набрел на банку со странным названием и резким запахом. И сейчас, когда он пил уже вторую чашку напитка, начал задумываться о том, что этот мир, кажется, не так уж и плох. Женщины, алкоголь и странная еда… Да, это определенно в его вкусе. О. Вот и сестричка подошла. Такая надоедливая энергия у нее, вроде как что-то родное по крови, но так же и отдаленное. Сразу издалека понятно, кто идет. В тишине квартиры и редких глотков чужака, шаги хозяйки отражаются эхом. Мелисса медленным шагом обходит диван и кидает на него маленькую сумку, проходит дальше и останавливается на пороге кухни. Звездный пиздец.  — Как твои подружки говорят? 안녕 언니*? — издевательски спокойно спрашивает Меллоу, еще больше расслабляясь в мягком кресле.  — Где моя мама?  — Хах, — он делает новый глоток из белой кружки. Нужно будет потом ее обязательно выкинуть, главное — не забыть. — Она в одном укромном месте, проводит время в компании отца.  — Значит, ты можешь переносить не только себе подобных, но и людей…  — Бинго, сестренка, — Меллоу ставит чашку на стол. — Ну а пока мы наедине и рядом нет никаких Гарри, — начинает подходить медленным шагом, совсем как хищник к жертве, — может, развлечемся? А теперь пережуй и выплюнь это подобно нелюбимой еде. Вылечи как грипп. </i>Избавь себя от этого присутствия.</i> Два дыхания встречаются совсем неестественно рядом, так что желание отпрянуть умножается с каждой долей секунды в сотни раз. Она слышит стук его сердца совсем рядом и искренне удивляется его наличию. Вот бы вырвать его из его гнилой грудной клетки и сжечь в собственном огне, а затем оставшийся порох скормить паукам. Мелисса с вызовом смотрит прямо ему в глаза, ощущая естественное превосходство над мужчиной. Ох, столько силы в таком маленьком и худом теле, так и хочется поломать его, перемять все кости и скормить их собакам. Меллоу уверенным движением заправляет прядь белых волос за ухо почти что нежно. Кажется, придется убить, а потом долго стоять под струями воды.  — Готова ли ты отдать свою жизнь в обмен на жизнь женщины, которую зовешь матерью? — шепчет Меллоу.  — А готов ли ты умереть, спасая зад твоего любимого папочки? — язвит Мелисса. Нужно тянуть время, тянуть время… Странный звук заполняет кухню. Что-то напоминает… Меллоу смеется. Так мерзко и громко, что мозг не сразу распознает смех, а уши мгновенно скручиваются в трубочку. А затем хватает ее за руку, с силой сжимает запястье, и смех стихает. Тьма обволакивает тело, усыпляет, и единственное, что может видеть Мелисса — темные глаза Меллоу. Глаза слипаются, организм просто орет об усталости и сне, но разум упорно отказывается это принимать. Нужно что-то сделать! Что-то делать, делать, делать… Где-то так слышен хлопок двери и чужие крики, а затем — тьма, только вот это собственная тьма или же чужая?

***

Коммуникатор неприятно запищал прямо под ухом, отгоняя любые мысли прочь. Кай Смит реагирует мгновенно — в последние дни только так, и глаза сразу же расширяются от увиденного. Что делают обычно в таких ситуациях? Паникуют или сразу реагируют как по щелчку, делают все правильно или допускают ошибку? Нет, действовать нужно быстро и безошибочно. Любая оплошность может стоить жизни нескольких людей.  — Смиты, вы ближе всего к Мелиссе, — звучит голос Ллойда из коммуникатора.  — Есть. Черт, если они получили красный сигнал от Мелиссы, значит, что-то произошло опасное, и это что-то происходит в ее квартире до сих пор. Кай и Скайлор выходят из квартиры за считанные секунды. Холодный ветер дует в лицо, однако внимания на этом не зацикливает ни один из них. Воздух вокруг Кая спирается, окрашивается в красный. Грозный рык звучит на весь район, вслед за ним идет взмах крыльев. Смиты долетели до квартиры Мелиссы за какие-то три минуты. Как выяснилось, дверь была закрыта. Это так по-предательски. Тратить драгоценное время на открывание какой-то двери будет так… странно.  — Я открою. Кай обходит жену и разминает шею. Давно он не занимался такими вещами. Огонь поглощает кулаки, приятно ласкает кожу. Один удар. Ладно, это было больно. Второй и третий удары уже не ощущаются как что-то болезненное. А на четвертый удар дверь не выдерживает. Срывается с петель, как листок с дерева, и с грохотом падает. Скайлор влетает в квартиру словно вихрь, только вот не снося ничего на пути. Тут холодно. Намного холодней, чем на улице. И темно. Самое первое место, куда несут ноги — налево. И точно. Все помещение было в темном облаке, которое быстро сгущалось. Пара темных глаз посмотрела прямо в душу, затрагивая каждый ее участок. Тьма, тьма, тьма… Она сгущается… до конца.  — Блять! — рычит рядом Кай, когда в попытке подойти к облаку его отбрасывает на несколько метров, и он ударяется спиной и стену. В этот момент круг замыкается. Тьма с хлопком сходится в одной точке и исчезает, оставляя за собой свет.  — Ллойд, Меллоу забрал Мелиссу. Мы опоздали, — отрешенным голосом говорит Скайлор, чуть ли падая на пол.  — Черт… — потирал ушибленную голову Кай. — Мелисса говорила о ритуале! И о том, что нужно будет искать место ритуала, если она исчезнет.  — Всем взять Золотое оружие и разделиться! Мы должны предотвратить этот ритуал и найти Мелиссу раньше, чем это произойдет, — раздается из коммуникатора голос Ллойда.

***

Тело болело как от очень долгой и сложной тренировки. Каждая мышца отзывалась болью даже будучи незадействованной в работе. Ощущение, будто мозги плавятся, а по черепу бьют молотком. Мелисса приходит в себя именно из-за этой боли. Город внизу горел множеством огней и рекламами. Это была крыша какого-то небоскреба — крыши домов внизу являлись доказательством. И было темно. Значит, сейчас вечер и, судя по внутренним ощущениям, прошло не так много времени. С болью Мелисса поворачивает голову…  — Мама? Женщина сидела, обняв свои колени, и смотрела на свою дочь из-за мелких волос. Ее глаза потухли. Кожа побледнела. Мелисса подрывается с места и сразу же попадает под влияние головокружения и ослабевших ног. Лоб горячий. Или это рука холодная. В любом случае, это не хорошо. Мелисса делает два шага, но что-то дергает ее за руку и мешает идти дальше. Цепи. Этот звук. Он повторяется несколько раз где-то в глубине черного сознания, эхом раздается в голове и погружается глубоко в понимание. На Харуми тоже цепи. Мелисса с силой тянет цепь на себя.  — Не выйдет. Это твой любимый местикамень, — голос Меллоу звучит совсем рядом. Дрянь. А ведь сама пошла с ним. Мужчина обходит ее и всматривается в ее лицо. Нет, ты не увидишь там изменений, животное. — Так уж и быть, — вздыхает он, — я проведу вам обоим урок по артефактам вашего мира. Каждый камень действует по-своему на каждого. Например, тот водный камень… или как его там?.. способен убивать призраков, хотя, для Мастеров Стихий, людей и животных он безобиден.  — К чему ты все это ведешь? — прерывает его Мелисса, боковым зрением отмечая наличие на вид теплого одеяла на матери и одежды.  — Не прерывай меня. А вот для Мастеров Стихий местикамень опасен — блокирует их врожденные силы, ай, как плохо, — он усмехается, подходит к только замеченному столу и берет в руки тот самый местикамень. — Но вот для таких, как ты и я он действует иначе. Вовсе поглощает силы. Венка на лбу начинает нервно пульсировать. Все мысли складываются воедино, выстраивая ужасающую теорию.  — И с помощью местикамня ты заберешь мою силу, а затем и проведешь ритуал, — тихо заключает Мелисса и переводит взгляд на мать. Что же ты пережила за эти три дня, что это так выжало тебя? — Только знаешь, что я поняла?  — И что же? То, что вы проиграли, или то, что…  — Ты слабее меня, — с ядовитой улыбкой отвечает Мелисса. — Будь ты сильней меня, то отец забрал бы силу у тебя. Но нет, я тут сильней, а значит, в иерархии стою выше, чем ты. Весь игривый настрой стирается, как ластиком.  — Кто из нас двоих лучше обладает силой? — усмехается Меллоу. — И к тому же, ты настолько ничтожная Они, что даже свет выбрал тебя.  — Ложь. Я могу вместить в себе и свет, и тьму, — гордо подняв подбородок, отвечает она. Не проходит и двух секунд, как черная вспышка ослепляет. Грудь отзывается болью.  — Напомню тебе, что ты все еще человек, — рычит Меллоу, хватая ту за одежду и притягивая к себе. Выдыхая пар прямо в лицо.  — Ты любишь этот мир, зачем тебе его рушить? Скажи мне, зачем? Разве ты хочешь этого? — из-за боли приходится шептать. Вместо ответа Меллоу просто достает тот местикамень и подносит его к груди Мелиссы. Это… странно. Страннее, чем что-либо. Будто с тебя заживо сдирают кожу. Режут все твои нервы и толстой иглой тыкают в вены, пытаясь выкачать всю твою кровь. А затем тыкают еще раз, но уже в попытках закачать всю кровь назад в тебя. Твои легкие сжимаются, из-за чего кислород не распространяется по телу живым потоком, он застревает где-то там. Боль в грудной клетке играет с новой силой. Извилины мозга переплетаются между собой в опасном для жизни танце… Вот как теряют силу. Кислород потоком попадает в организм. Мозг с такой силой орет об опасности, что закладывает уши. Охренеть. Меллоу берет со стола черный нож, который наверняка принес из мира Они. Плавной походкой подходит к Харуми, хватает ее за руку и притягивает к себе. Испуганная состоянием мать не сразу понимает, что происходит. Ладонь обжигает болью и влагой. А затем это ощущает на себе и Мелисса, прежде чем слиться с тьмой…