Парижский кошмар, или где размножаются бабочки

Когда Нино разбудил телефонным звонком своего друга Адриана, был уже конец рабочего дня. Адриан Агрест, отоспавшись в кабинете после бессонной ночи, зашёл в туалет, вынул мятную жевательную резинку и предложил её Плаггу – тот скривился и попросил для себя порцию сыра. Доев сырный кусочек, Плагг перевоплотил его, и они пошли развлекаться в кафе «Три_пера павлина». Шагая по вечернему Парижу, Чёрный Кот думал о разных неприятностях. Во-первых, от посещения всяких баров-ресторанов-дискотек быстро кончался камамбер и его приходилось экономить. Во-вторых, интересно, какую информацию он может получить от Ледибаг, и разрешит ли тибетский центр выйти с ней на контакт, раз их до сих пор официально не представили друг другу? Почему-то его – Кота – не потрудились поставить в известность о том, что Ван Фу сейчас в Париже, да ещё и не один, – про старика-китайца Адриан узнал лишь сегодня от своего верного друга, которому позвонил его отец и дал задание проследить за пастором. Он бы и про Ледибаг не узнал, если бы не столкнулся с нею у себя на работе, ибо на супергеройском «радаре» она не отображалась. И, наконец, в-третьих, его бывшая невеста – Хлоя Буржуа – внезапно забеременела и просилась домой к Феликсу, в Англию, но тот отказал в немедленном переезде в свой замок и пригрозил всё-всё рассказать её родителям, если та будет торопить события. Что конкретно значило это «всё-всё», Чёрный Кот узнал благодаря своему чуткому слуху, когда наконец-то решился зайти к Хлое Буржуа с пышным букетом белых цветов и узнать, правда ли между ними всё кончено и почему. С того момента, как Габриеля Агреста арестовали и это происшествие бросило тень на его семью, дочка мэра отстранилась: ни разу не позвонила и не написала ни Габриелю, ни Адриану, как будто бы между ними совсем ничего не было. Со своей стороны, он тоже не стал проявлять инициативу первым – и без этой девицы облегчённого поведения у него забот прибавилось. Кот уже готовился спрыгнуть с крыши на подоконник и развоплотиться, как дверь в комнату открылась и к Хлое вошёл её «милый и ненаглядный», и из их разговора на повышенных тонах многое стало ясно. Адриан как знал, что она врала ему, что принимает таблетки, и хотела женить простофилю на себе. А раз Феликс так похож на него, то никто бы не заподозрил, что ребёнок не от Адриана. Он был очень рад, что хоть тут не вляпался в историю. Да, он привязался к ней и любил проводить время в компании Хлои, вот только понимание, что его уже не тянет прожить с этим человеком бок о бок до конца дней, добавило трезвости к размышлениям. Увы, раньше он доверял её словам намного больше, чем она того заслуживала. Пусть теперь сама разбирается, без него. Из всего перечня неприятностей только о второй следовало сообщить «центру» и узнать, действительно ли Ледибаг – это новая супергероиня и почему она обходит его стороной. На связь с «центром» Кот выходить не любил, особенно после того, как вступил в заговор с Плаггом и стал вести далеко не геройскую ночную жизнь. Но хотя бы настроение улучшилось и чёрные бабочки от него отстали, а то от их ужасного запаха уже начинала болеть голова. Квами тоже считал, что не обо всём следует рассказывать, тем более пастору Фу, который всем и всегда запрещал веселиться на полную котушку и использовать талисманы в личных целях (чем в то же время не брезговал сам). Один раз они с Плаггом чуть не прокололись, ища девушек для ночных покотушек, выбрав одну и ту же тусовку. Спасибо Вайззу – он сам скучал на подоконнике снаружи окна, пока его хозяин вербовал новую агентшу, поэтому вылетел навстречу Коту и предупредил, что им лучше бы поискать принцесс в другом замке. Наверное, об этих слабостях пастора в Ордене Хранителей не знали, и, исходя из мужской солидарности, Кот не спешил вызывать «центр» и выдавать его. Когда Фу был занят, приходилось созваниваться со строгим заместителем Черепахи – Пегасом, и тот задавал неудобные вопросы. Поэтому Адриан отложил разговор на потом, предпочтя сперва обдумать, что и как будет спрашивать у Черепахи, и стоит ли ему в конце беседы спросить, так, на будущее, как Вану Фу удалось сохранить суперсилу до столь преклонного возраста. Раздумья Кота прервала группа вызывающе одетых молодых женщин, которые, громко хихикая, курили на углу и смотрели в его сторону. «Продавщицы любви по распродаже», – подумал Кот, – «интересно, а оптом выгоднее, или взять месячную подписку?» «Какой горячий супергерой», – подумали продавщицы. – «Это же во сколько раз завтра взлетит ценник у той, которую он предпочтёт среди остальных и засветится с ней в обществе?» – Привет, красавчик! А не в ресторан ли ты идёшь? – спросила самая бойкая из них, кокетливо поправляя причёску. – Пойдём, – сказал галантный Кот, – мне как раз не помешают килограмм любви и полкило нежности*, – он вручил ей букет, который так и не отдал Хлое, взял её под руку, и, сменив привычный маршрут на поход в отель Гранд Париж, повёл даму в ресторан. – «Уж лучше пусть меня считают ловеласом, чем котом голубых кровей».

***

В ресторане отеля двое акумизированных агентов Тёмного Хранителя около сцены наблюдали, как девушки, высоко подкидывая прелестные ножки, танцевали канкан. Ещё несколько таких же фиолетовых людей сидели за столиками. Заметив Кота, они переглянулись – не к добру он тут. Кот, обняв свою «подругу», заказал шампанского на двоих и, в ожидании заказа, увлечённо читал ей сонеты Шекспира в собственном переводе. Сидящий за столиком через проход седой Боб Рот пытался явно придуманными рассказами о своих достижениях в шоу-бизнесе очаровать молодую девушку и временами заглушал Чёрного Кота. Кот уже несколько раз недовольно глядел в его сторону, но из уважения к сединам ругаться не стал. – Вот выпустил я новый альбом своего сына XY, – хриплым голосом вещал надоевший всем Боб Рот, – а он по популярности обогнал альбом Джаггеда Стоуна. Джаггед возмутился, сказал, что уйдёт к другому продюсеру, и давай на меня своего крокодила натравливать, но я не испугался... Громкий хохот акумизированных у окна перекрыл его слова: – Совсем заврался старый осёл! Продюсер оглянулся и понял, что смеются над ним. Он позеленел от злости. – Это ты, офисная крыса, так назвал меня – одного из самых уважаемых людей Парижа... – Господа, успокойтесь! – вскричал конферансье на сцене. – Мы все одинаково любим творчество и XY, и Джаггеда Стоуна! Кот, дозаказавший к шампанскому стакан молока и головку сыра, не смог успокоиться. Этот властный и жадный Боб Рот давно ему не нравился своим свинским поведением, а однажды он украл песню у его знакомых из группы «Кошечки», и это можно было сейчас ему припомнить, хоть в чём-то восстановив справедливость. Кот достал из-за спины шест, но не мог бить старика лично, отчего излил свой гнев на официанта: – Почему молоко разбавлено? – Но ведь вы его даже не пробовали, месье Кот! – Молчать! – и Кот вмазал официанту: он не любил теребить свой шест просто так. Официант перелетел через столик продюсера и упал на колени его дамы. Дама завизжала как поросёнок, из которого хозяин решил сделать жаркое. Боб Рот снова вскочил: – Это ты, гомик в обтягивающем костюме, наезжаешь на меня – одного из самых влиятельных людей Парижа... – в ярости схватил того же официанта и кинул, но промахнулся. Несчастный официант въехал головой в живот сидящему за соседним столиком акумизированному. Тот согнулся пополам и заорал: – Наших бьют! Его фиолетовые товарищи кинулись на продюсера, фанаты творчества Джаггеда встали на его защиту, и завязалась обычная драка. Как всегда, Чёрный Кот, приносящий неудачу, был ни при чём. Ему ну совершенно не хотелось ничего разгромить тут – с того самого дня, как он подслушал разговор на крыше, – чтобы намекнуть некоторым, что в мире есть вещи, куда более ценные, чем власть и деньги. Обида от свежей новости о забеременевшей дочке мэра, кому принадлежал этот ресторан и отель, тоже была ну совершенно ни при чём. Он спрятал шест и, заорав: «Наших бьют!» кинулся в рукопашную на фиолетовых. Девочки из варьете с визгом разбежались. Конферансье стащили со сцены, его визг был ещё более душераздирающим, чем у продюсерской дамы. До смерти перепуганный оркестр заиграл вдруг «На сопках Маньчжурии**». Боб размахивал стулом и кричал: – Это вы, акумизированные крысы, на меня – знаменитого продюсера... Когда в ресторане закончились целые стулья и половина люстр уже не светила, Кот закричал: «Прекратить драку!» и бросился разнимать спорщиков. Послышался звон разбитой посуды и сдавленный стон. – Полиция! – раздался крик. Приехавшие на разборки жандармы начали с того, что выпустили по обойме поверх голов дерущихся. Беснующаяся толпа постепенно успокаивалась. Тех, кто не успокаивался, успокаивали дубинками. Затем вошёл хмурый жандарм Роджер: – Спокойно! Всем оставаться на своих местах! Арестованных погрузили по машинам и развезли по разным участкам. Немного походив по руинам ресторана, Кот выцарапал на барной стойке надпись: «ЗДЕСЬ БЫЛ КОТ», и собрался уходить, но его притормозили. – Месье Чёрный Кот, а вас я попрошу остаться. Вы арестованы, – скомандовал Роджер. Выходя из здания, эта пара встретились с его владельцем – добродушным мэром Буржуа: – О, это Вы! Рад вас видеть в своём отеле, – мэр ещё не видел, что ресторана больше нет. – Роджер, немедленно отпустите его! Вы что, не знаете? Он – последняя надежда Парижа! – Никак нельзя, месье мэр! А вдруг он – китайский шпион? Тем более, с такой «надеждой» нам всем точно конец… – Андре Буржуа только натянуто улыбнулся на последнюю фразу. Да, сегодняшний герой был уже не тот, что раньше. – Месье Кот, как же Вас угораздило попасть в эту драку? – поинтересовался мэр. – Так получилось. Был в ресторане с одной... Ну, вы её не знаете. Тут вдруг драка, а разве прилично, когда при даме дерутся? Полез разнимать… Никогда, дружище, не разнимайте дерущихся акумизированных! Неблагодарные скоты! – голос Кота (и его колокольчик) звенел от неподдельного негодования. «Вот тебе и супергерой», – улыбался про себя мэр, – «больше месяца живёт во Франции, а до сих пор не научился нормально проводить время в ресторане, сопровождая даму. Где его манеры? И почему от него постоянно пахнет этим ужасно вонючим сыром? Нет, пока Кот трезв, с ним просто противно разговаривать. Вот когда выпьет – да, он ведёт себя как коренной парижанин. Пожалуй, нам надо с ним выпить».

***

– Пастор Фу, я так больше не выдержу! – взвыла Маринетт, когда её отвлекла от замешивания теста на кухне хлопнувшая входная дверь: Ван Фу только что вернулся с очередной вечеринки, заполучив двух новых информаторов. – Скажите, каким местом я думала, когда согласилась принять от своего прадяди серёжки? Да, это было очень эффектно, когда он открыл портал из индийского храма в Шанхай и торжественно вошёл в мою комнату вместе с несколькими монахами, неся на бархатной подушечке волшебный талисман. Да, у меня есть «знак судьбы», показывающий что именно мне суждено было стать новой Ледибаг, возможно, даже хранителем… Но я же смотрела новости вместе с вами! Я же видела, что творится в Париже! Почему вы меня не отговорили? – Маринетт, а не ты ли мне прожужжала все уши, что хочешь поехать в Париж – самый романтичный город Европы? Кто-то хотел снова быть вместе со своей семьёй и помогать родителям поднимать бизнес. А ещё… – Нет! Я не хочу слышать про этого «ещё»! И не пытайтесь даже пытаться познакомить меня с этим блохастым интеллигентом! Он совершено потерял человеческий облик и уже старается меня выслеживать, чем сильно отвлекает от поисков главного злодея, – Маринетт вернулась к замешиванию тугого теста и стала отчаянно бить его о столешницу. – Как я могла быть такой наивной дурой, что повелась на ваш рассказ о нём и на информацию из интернета! Да мне одного дня хватило поработать на кухне пекарни, чтобы аж оттуда «увидеть», чего он стоит как испорченный деньгами и славой мальчик, а ещё как суперхерой, – она намеренно исказила это слово, – напивающийся до поросячьего визга и разводящего срач в кафе! С ним у моих родителей скоро ни одного посетителя не останется! – Маринетт в очередной раз с яростью швырнула ком теста на стол, представляя на месте теста одного хвостатого товарища. – Хорошо, хоть мэрия города взяла на себя расходы по восстановлению всего, что успевают разрушить эти «герои», – она накрыла заготовку для хлеба полотенцем и устало оперлась рукам о столешницу. – Пастор Фу, вы же так мудры, скажите, почему вы выдали талисман разрушения именно ему? Он и без него неплохо справляется. – Потому что он его достоин, Маринетт, – девушка подняла голову и закрыла глаза, ничего не ответив. – А почему ты до сих пор избегаешь его и даже не хочешь включить маячок на своём йо-йо, чтобы встретиться и поговорить с Чёрным Котом как Ледибаг? Он же не знает твою личность и того, где ты живёшь. Может, у него какая ещё беда приключилась, помимо того, что он лишился родной матери, а его отец находится под следствием с подпиской о невыезде. Ведь то, что он в последнее время стал чаще скрываться под маской и пытаться убежать от самого себя, говорит о его внутренних метаниях. Я пробовал спросить, что его беспокоит, но он сказал, что сам разберётся. И, кстати, он спрашивал про тебя. – Что? Про меня? Ах, ну да, я же трижды незапланированно столкнулась с ним, когда пыталась найти хоть малейшие зацепки в его кабинете и в личных делах других сотрудников, по которым можно было бы узнать, кто прикрывает Тёмного Хранителя. Это же очевидно, что без помощи кого-то из горожан и достаточного количества денег он не смог бы так долго скрываться! Кто-то продался ему, и предателя стоит вычислить. Ведь в сложившейся ситуации даже батальон супергероев не справится с очисткой всех жителей от акум! Остаётся только найти и забрать себе талисман бабочки, чтобы отозвать всех вселившихся бабочек, – Маринетт, немного успокоившись, стала готовить формы для выпечки и распределять по ним дрожжевое тесто. – Но я не нашла никаких зацепок на его рабочем месте, совсем! У него единственного в кабинете нет сейфа для бумаг, зато стоит холодильник, доверху набитый разными сортами сыра, – она поморщилась. – Тем более, вам надо встретиться и поговорить, вы должны начать работать вместе, – сказал пастор Фу, выслушав все возражения Маринетт. – Вероятно, он не будет держать такие важные записи на работе, как другие сотрудники. Даже если сможешь выследить Тёмного Хранителя, одной тебе с ним не справиться, у него под контролем целая армия марионеток. Всё равно понадобится использовать котоклизм на злодее с последующим чудесным исцелением, чтобы вернуть Габриелю его жену, а Ордену Хранителей – талисман бабочки. – Слышать ничего не хочу про этого драного Кота! Или вы не читаете новостей? Он вчера не пришёл гадить в нашем кафе только из-за того, что повёл в ресторан девицу с заниженной социальной ответственностью, а потом устроил драку в отеле мэра города, и это при том, что у него есть невеста, а мэр – его будущий тесть! Об этом сегодня не писал в своём блоге только ленивый. – Да, действительно недостойное для героя поведение, – задумался Фу, – нехорошо перевербовывать моих агенток. – Пастор!!! – Что? То, что мне 192 года, ничего не говорит о том, что я в чём-то уступаю молодому Адриану Агресту в некоторых делах. Я ещё мужчина хоть куда и хоть кого! – О боже, боже! В этом городе хоть один представитель сильной половины человечества думает о чём-то, кроме парижанок? Вообще-то, мы прибыли сюда, чтобы ловить суперзлодея (или суперзлодейку), а не цветочки опылять! Неужели на Западе все женщины продажны? – Порядочные женщины есть, но они очень дорого стоят, – подколол её пастор. – Маринетт, а не ты ли приехала сюда ради очаровательного опылителя, который вскружил тебе голову за две минуты вашего общения, пока ты принимала его заказ в шанхайском ресторане? – девушка вспыхнула румянцем, открыла рот, чтобы что-то сказать, но, не найдя, чем крыть, развернулась и ушла к духовке ставить булки на выпечку. – Да, из-за него! – фыркнула она, вернувшись и снимая прихватки. – Но я тогда не знала, насколько он мерзкий, противный, двуличный казанова, и что у него есть другая – об их скорой помолвке уже открыто пишут её подписчики! Ведь на тот момент, когда я согласилась надеть серёжки, никакой информации об этом в соцсетях не было! – Хм, тогда ты не могла пропустить недавнюю новость в супергеройском блоге о том, как Кот всё же помог твоим родителям отстоять кафе и пекарню, выйдя сражаться в одиночку против целой толпы акумизированных, нанятых конкурентами, – напомнил он, заметив, как чёрная бабочка бьётся в стекло пекарни. – Не вступись он за Тома и Сабину, твоим родителям было бы худо. Даже жандармы на такие разборки не всегда прибывают – побаиваются. Кстати, а кому ты веришь больше: мне или своему интернету, который младше меня на полтора века? – поинтересовался пастор. – В мои времена никаких цифровых технологий передачи сообщений не было, только оптическая связь (через костры), и люди между собой общались, глядя глаза в глаза. Тогда было проще понять, что – правда, а что на человека наговаривают за его спиной. Ты мне сама неоднократно рассказывала о том, как вы определённое время смотрели друг на друга и общались без слов, прежде чем Адриан вернул поднос и ты убежала. Что он тогда тебе сказал? – Маринетт замялась… Её прадядя в день визита пастора Фу выглядел очень обеспокоенным, когда поспешно уехал, попросив подменить его и подежурить в ресторане. Маринетт осталась печь лепёшки и разносить заказы с чувством не отпускающей внутренней тревоги… а его взгляд был такой обволакивающий и ласковый… Он действовал успокаивающе, ровно так же, как в момент опасности и паники ты видишь рядом знакомое родное лицо, приносящее внутреннее облегчение. Она очень хорошо запомнила тот момент и, наверное, будет помнить его всю жизнь, потому что ничего подобного с ней до этого не происходило. Точнее, она больше запомнила то, что почувствовала, а не увидела, когда смотрела на него: заботу, нежность, безмятежность... Смотрели ли они друг другу в глаза так, как это делают обычные люди? Ну, что-то вроде того... но немного дальше и глубже. Это можно описать так, как мы видим незримые ум и культуру говорящего за воспринимаемым глазами и ушами. Она даже не успела спросить его имя, но узнала исходящий от него свет, который как будто бы встречала раньше... Ей показалось, что этот человек, которого она впервые видела, кого-то ей напоминал, она почувствовала в нём родственную душу… Поразительное и одновременно пугающее ощущение. Дежавю, словно это уже было с нею когда-то, там, в параллельной вселенной. А ещё они стояли так близко, что могли ощутить дыхание другого, и общались через прикосновения, обмениваясь энергетическими потоками на каком-то неземном уровне. Не будь всего того, что пронеслось и запечатлелось в её памяти за несколько коротких мгновений, Маринетт никогда бы не согласилась надеть серёжки и вместе с тем взять на себя ответственность за судьбу мира и, что ещё более важно для неё, – за одного хвостатого героя. За этого ненормального, кто ни дня не посвятил подготовке, чтобы стать обладателем столь мощного магического талисмана, но сразу согласился стать супергероем, то есть обыкновенной грушей для битья и козлом отпущения в случае неудачи. Ему на самом деле, по справедливости, требовалась помощь и забота наставников, а ещё моральная поддержка напарницы в складывающейся ситуации. – Хорошо, я поговорю с ним, – выдохнула Маринетт после длительной паузы, – но для начала мне надо успокоиться. Поэтому вы будете несколько дней выгребать то, что оставит после себя в кафе этот Кот-скот. И будете выносить за ним лоток, раз это была ваша инициатива – из всех доступных талисманов выбрать именно кольцо и завести такое вредное животное. Лучше бы вы разрешили мне завести милого хомячка! Образ Кота в моей голове постоянно проецируется на идеального Адриана и очерняет его. Мне будет сложно, пастор, но я постараюсь это сделать, встретившись с ним. Как минимум, чем быстрее мы победим злодея, тем быстрее у моих родителей в пекарне наступит спокойная жизнь. – Вот это настрой! Он нравится мне много больше прежнего, – улыбнулся Ван Фу и проводил взглядом улетающего прочь акуму.

***

В мэрии, в зале для заседаний, уже третий час шло совещание. За круглым столом, покрашенным (на удачу) в цвета божьей коровки, восседали самые влиятельные люди города, кроме супергероя Кота. Под большим постером Джаггеда Стоуна сидел сам Джаггед, грустный и задумчивый. На его концерты вот уже месяц никто не покупал билеты, а любимый крокодил приобрёл совсем не рок-н-рольный фиолетовый оттенок. Обсуждались два вопроса: почему герои Парижа потерпели поражение и как напроситься к Адриану Агресту на двадцатилетие. – Мало героев, – сопел Джаггед. «А за этим столом много идиотов», – думал всезнающий мэр Буржуа. – Много акумизированных... Боб Рот встал, прокашлялся, высморкался в чёрный с зелёными кошачьими лапками носовой платок и прохрипел: – Господа! Мы потерпели поражение не из-за того, что мало героев и много акум, а из-за пьянства и попустительства защитников города. Предлагаю ввести запрет на продажу алкоголя всем героям до тех пор, пока они не найдут и не обезвредят Тёмного Хранителя. – Поддерживаю, – сказал Габриель Агрест, – я также недоволен работой героев, потому что кто-то рылся в моём личном сейфе, испачкал часть бумаг губной помадой и накрошил там овсяным печеньем. Я подозреваю, что это дело рук недавно объявившейся супергероини Ледибаг, а месье Кот при этом, если и не поддерживает её, тот как минимум не противодействует подобным поступкам. Последней каплей было то, что из моего личного шкафчика пропала только что сшитая мною пижама 48-го размера с изображением Ледибаг, которую я собирался подарить своему сыну на юбилей. Все оживились. Мужская половина Парижа была взбудоражена появлением очаровательной героини в облегающем костюме и тоже хотели, чтобы Габриель сшил им такие пижамы под своим брэндом. – Да, господа! Красную пижаму в чёрный горошек ручной работы! Я сам вышивал её портрет гладью, – бывший дизайнер вытер слезу, – я не смогу за такой короткий срок повторить свой шедевр и теперь мне нечего подарить своему единственному сыну! Боб Рот мерзко ухмыльнулся. Это по его просьбе уборщица выкрала пижаму для его бездарного сына, чтобы тот снялся в ней для нового супермодного клипа. – Так, – сказал Андре Буржуа, – не расстраивайтесь, месье Агрест. С вашими связями и влиянием, я уверен, вы сможете подарить своему сыну настоящую супергероиню, а не просто вышитый лоскут ткани. Поверьте, ему такой подарок ещё больше понравится. Воцарилась тишина. «Хм-м, а почему бы мне не нанять Ледибаг вместо Натали?» – подумал Агрест. Через пару минут Роджеру Ренкомпри случайно в голову пришла мысль (как же ей было страшно и одиноко в этом тёмном пустом пространстве): – Давайте вернёмся к главной теме. Зачем воевать со злодеем? Надо подписать мирный договор с Тёмным Хранителем и отобрать у оставшихся героев талисманы, и тогда мы вместе с ним захватим всю Европу и будем безраздельно править. Я всегда мечтал об армии фиолетовых жандармов, беспрекословно подчиняющихся моим приказам. – Чёрный Кот и так только на ночных бабочек в последнее время охотится, он нам не мешает, а вот всех божьих коровок надо уничтожить, – предложила Одри Буржуа, – её нелепый костюм давно вышел из моды. Наряд в горошек – это прошлый сезон! – Так, – повторил Андре Буржуа. Все снова замолчали. – Раз моя жена этого хочет, то нам надо вывезти всех божьих коровок из Франции. – Но тогда нарушится биологическое равновесие, – возразил Джаггед Стоун, – тля поест все-все цветы, акумам будет нечем питаться и они просто перемрут с голоду! – Гениально, Джаггед! – восхитился подхалим Боб Рот, который сам финансово страдал от отсутствия сборов за его концерты. – Именно это нам и нужно! Пусть герои сражаются с акумами в другой стране, а не во Франции. – Предлагаю закодировать операцию словом «Леопард», – предложила Одри Буржуа, поскольку мы сразу избавимся от двух безвкусно одетых героев: Кота и пятнистой Леди. – Я «за», – сказал мэр, которому было все равно, лишь бы жена осталась довольна. – Бражник, ой, простите, то есть Габриель, доставайте. Габриель Агрест достал из-под стола бутылку хорошего коньяка и разлил по рюмочкам. Хватило на всех, а то, что осталось, Габриель вылил себе в рот – он сильно тосковал по своей жене, к тому же спиртное помогало подлечить голову после столь частых ежедневных акумизаций. – Предлагаю выпить за операцию «Леопард»! – мэр поднял свою рюмку и народ поднялся со своих мест. Дверь внезапно отворилась и в комнату проскользнула Ледибаг. – Можете не вставать, я ненадолго, – сказала она. Все тут же сели. Ледибаг услышала только несколько последних слов. – «Скрывают», – подумала она и положила упаковку овсяного печенья на общий стол. Затем она подошла к сейфу, достала отмычки и вскрыла сейф раньше, чем во второй руке закончилось взятое из упаковки печенье. Она покопалась минут пять, но ничего нового в документах не нашла. – «Бездельники», – подумала Ледибаг и с шумом захлопнула дверцу. – Мадам Ледибаг, – послышался осторожный голос Габриеля, у которого недавно пропала половина доклада об акумах, а вторая половина оказалась сильно испачканной повидлом, – когда берёте документики из сейфа, возвращайте обратно и не пачкайте, пожалуйста. – Во-первых, не мадам, а мадмуазель, и во-вторых, нужны мне ваши документы, – обиделась Ледибаг, – у меня своих салфеток хватает. – О ревуар! – и Леди вышла. Хоть она и начала учить французский совсем недавно, но кое-что уже смогла понять и ответить. – Так на чём мы остановились? – спросил мэр. – На операции «Леопард», – сказала его жена. Дверь снова со скрипом отворилась, и в неё просунулась довольная физиономия Ледибаг. – Да, господа, когда я вошла, то забыла поздороваться. – Здравствуй, здравствуй, – сказал вежливый мэр. – Мадмуазель Ледибаг, – опять скромно поинтересовался Габриель, – у Вас будет возможность прийти на день рождения к моему сыну? Он будет ждать в воскресенье около трёх. – Боюсь, что для четвёртой возле него места не останется, – фыркнула Ледибаг, повторно закрыла дверь и ушла. Подслушивать она считала ниже своих двух достоинств. Габриель Агрест встал, обошёл стол и выглянул за дверь. Огорчившись, что Ледибаг ушла, он оглядел своих соратников и, прищурившись, спросил: – Роджер, а почему же вы, как представитель закона, её не арестуете? Она же вскрыла сейф! – Бесполезно, все равно выкрутится, скажет, что печенье нам приносила, и я снова окажусь в дураках. Кстати, Габриель, как попасть вашему сыну на день рождения? Как-никак юбилей у мальчика! – Агрест промолчал и только тяжело вздохнул. Он не говорил им, что на этот раз праздника не будет. – Предлагаю на халяву, как в прошлый раз, – сказал Андре Буржуа, – и я лично, как мэр города, на своём лимузине привезу ему подарки от вас. Роджер взял печенье из пачки на столе, откусил половину и, жуя, сказал: – У меня на складе завалялся списанный советский бронетранспортёрчик БТР-50П вместимостью 20 человек. Поедем на нём, все равно выбрасывать, – все потянулись за печеньем. Они ещё немного посплетничали, Габриель похвалился новой секретаршей, разговор зашёл о женщинах, перекинулся на французскую порнографию, а потом у каждого нашлись свои дела. *прим. история, подслушанная автором на рынке. Стою за любимыми солёными крендельками, передо мной мужчина средних лет просит симпатичную молоденькую продавщицу: «Мне, пожалуйста, от вас килограмм любви и полкило нежности». – «Прощу, с вас 180 рублей». – На этом моменте мне стало очень грустно. **прим. исходная песня о бойцах, погибших в бою, но с детства многие напевают пародийные куплеты на мотив довоенного варианта вальса: «Тихо вокруг, только не спит барсук …». Здесь был намёк на куплет «Тихо в лесу, только не спят дрозды» акумизированные, скоро они получат от Кота чего-то там в рифму.