His First Love(s)

Новенький ей нравится с самого начала. С сарказмом, с ухмылкой, со слишком высокой самооценкой. Он забавный. Почему-то, Петра уверена, Маркус — не убивал. Не убивал, по крайней мере, пока не пришёл в Кингс Доминион. Наверное, то что ей в нём нравится это то, что он не пытается сделать вид что, всё хорошо. Что они — нормальные. Как тот же Билли или Лекс... им всем так надо чувствовать себя хорошими. Маркус даёт ей это ощущение. Что она (они), сможет быть нормальной. Когда нибудь. И ещё. Его губы. Тонкие, мягкие, которые одним словом могут как и растоптать, так и поднять человека. Его идеальные губы, персиковые, с правильной формой. Она думает, нет, уверена: его было бы очень приятно целовать. Он улыбается ими так мягко, смотрит на них всех. А ей так хочется чтобы только на неё. Чтоб только на неё смотрел так мягко и даже... любяще? Да. Наверное так. Никто из Крыс не подозревает что она влюблена- то есть нет, не так; никто из Крыс не догадывается, что ей нравится Маркус. И это хорошо. Особенно хорошо то, что Маркус не догадывается. Когда она приходит, вся в слезах, в порванном платье, с трясущимися руками с долбанный вечеринки на которую не должна была идти с самого начала, Маркус решает её защитить. Никто, никогда не пытался её защитить. То есть да, пытались, но не после того, как она пришла в эту школу. Билли и Лекс никогда не пытались защитить именно ее, они пытались защитить и себя тоже. Маркусу было плевать на себя, на то что им всем подкинули крысиное филе, он решил ранить тех, кто ранил её. Давно забытое чувство в животе заставляет её улыбнуться ему. И только ему. Она почти обнимает его, почти. Его руки ложатся ей на плечи, затем он медленно, основательно проходит по её размазанной туши, — движения которое Билли и Лекс никогда не бы не посмели сделать, — он делает это так легко, непринужденно, будто делает это каждый день. Он улыбается ей. В этот момент, только. На вечеринке Шабнама она узнаёт что нравится Билли. Позже, про чувства Лекса к ней. Иронично, она нравится всем ,кроме того, кому хочет. Билли ей как брат, Лекс что-то вроде дальнего кузена. А она для них — что-то совершенно, совершенно, другое. Маркус для неё, напротив, она видит его как парня, как мужчину, она хочет его. Не только физически разумеется. А для него она младшая сестра. Она видит это по тому, как он на неё смотрит и как касается, он треплет её по волосам и кладёт руку на плечо. Это... неплохо. Но этого не достаточно. Никак недостаточно. Она пыталась п-ы-т-а-л-а-с-ь себе сказать, убедить себя, что этого достаточно. Она наблюдает за ним во время взлома хранилища Вальхаллы она наблюдает за ним, хотя, скорее за ним и за Саей и- она признаёт — это, ну, по крайней мере, неприятно. А на самом деле — очень больно. Она не ненавидит Саю. На самом дела, Сая — единственная с родословной в этой школе которая ей нравится, поэтому, она решает засунуть свои чувства куда подальше. На один день — она обещает. День растягивается надолго. На слишком-слишком долго. Сначала на неё наезжает Виктор — Маркус за неё не заступается, — раздражение начинает сгущаться в ладонях. Затем, Лин, нападение кузенов Куроки... и почему у Маркуса такой синдром героя? Он держит её за руку и бежит с ней как только она ранена, и- предательские бабочки в животе, — она, вспоминает что это за странное чувство которое поднимается при виде Маркуса. Чертовы бабочки в животе. Она чувствует себя как будто снова вернулась в среднюю школу — так говорить, — но ей... даже не мерзко. Петра вздыхает, смотрит в глаза Виктору, рассказывает ему про своё детство, про мертвые глаза матери, и представляет Маркуса, конечно представляет Маркуса. Видит его низкую фигуру, темные глаза, подбородок, острую линию челюсти, темноватую кожу, кудри, улыбку, губы. Йолга безнадёжна, она это понимает. Перед домом урода, который изуродовал Маркуса. Она отдаёт Билли поцелуй — точнее просит; потому что... просто потому что. Она на самом деле не знает но, ей кажется что она просто хочет быть любимой, как и в ту ночь когда предложила групповушку Лексу и Билли. Все просто: Петре хочется быть любимой. Как и всем им. Но у Петры есть секрет; однажды, она поцеловала Маркуса. Тот спал, и она не могла удержаться. Она поцеловала его, всего на секунду, прижалась к нему ртом в целомудренном чмоке, как будто ей было пять, не больше, и сразу отпрянула. Нежно провела по волосам, улыбнулась. А мерзавец будто почувствовал, прижался к её руке и улыбнулся. Петра думает что даже если её — ладно-ладно, она готова признать, — влюблённость в Маркуса никуда не приведёт, она не против быть влюблённой в него (ведь все равно её жизнь никуда не приведёт).