His First Love(s)

Сая его ненавидит. Сильно, до слепой ярости в глазах, до сжатых кулаков, до головной боли (каждый раз) когда она его видит. Он — ублюдок, скрывается за маской добросердечности, героизма и травки, поверьте, ей лучше знать, она, всё-таки, следила за ним недели две (перед тем как они схватили его и привели в Кингс Доминион). Она ненавидит его. За все. За его щенячий взгляд, за, сука, влюблённые, глаза, за острый подбородок, за загорелую кожу, да то что он такой чертовски красивый. Она смотрит на него, наблюдает когда он не видит, изучает. Первый раз когда она его видит, первая ее мысль о том, что ему подходит быть убийцей, ещё один помотанный жизнью и всеми мальчик. Ее бесит что он постоянно пишет в своей чертовой тетради, бесит то что он такой грязный, сломанный, брошенный, считает что он один такой, просто вся его аура кричит «смотрите, я такой несчастный!» ей хочется ему врезать. Сильно. Так чтоб глаз налился кровью и он бы ударил её в ответ. Он курит все; крадет из магазинов, поднимает практически окурки с тротуара, вылавливает у каких то групп. Он посто невозможен. После первой недели становится легче за ним следить хотя он и живет как крыса. Он ест из мусорки и прячется в своей норе, даже когда зол и хочет кого то ударить — он не делает этого. В нем копится столько агрессии, Сая видит; по жевалкам, выступающим на лице, по сжатой челюсти, по тому как нервозно он хватает тетрадь каждый раз когда видит Рори, по тому что он садится на какой то улочке, каждый божий день, и орет. Буквально. Он кричит и кричит и кричит и он не прекращает он- она видит что он не может прекратить. Спящий кусок мяса в ее груди сжимается, это хуже чем любой урок с братом, хуже чем то что было после смерти отца, это боль, чистая, неприкрытая, голая и сияющая. Она не может на это смотреть. То что с ним происходит — страшно. Сае, в первый раз в жизни правда страшно. Она уходит в Кингс Доминион каждый раз как он начинает это делать, она думает, нет, чувствует что это — слишком. Слишком лично, слишком ужасно видеть его в такие моменты. Надо же, капля человечности в ней осталась. (Хотя она подозревает что он просто будит в ней эту человечность.) Она начинает замечать его привычки так, случайно, задание ведь — просто за ним следить, а она... её это бесит. То что она не контролирует себя, ситуацию, и не может контролировать его. Когда он почти прыгает... она его целует. Целует потому что он ей нравится (простую правду она понимает только во время поцелуя). У него по щеке катится слеза, падает ему на губы, Сая слизывает ее простым, мягкие движением. Борется с желанием положить руки ему на напряжённые плечи, провести руками по шее, по мягким — даже после стольких месяцев без душа, она уверена, — волосам, по щеке, по шраму на глазу. Он делает все за неё. Хватает ее за талию так сильно, она даже удивляется, — на вид он такой хлипкий, — сжимает, проводит до бёдер, другой рукой держит ее волосы и наклоняет ее голову в такой позиции, как ему удобно. Их лбы прижаты, губы танцуют, а сердца бьются в одном ритме, Маркус нежен, аккуратен, только хватка на талии напоминает ей кто он (или кем может оказаться). Они открывают глаза, их губы отрываются друг от друга. Его глаза — омуты, — врезаются в её, он страшен, и Сая, — умная Сая, — боится. Она, в какой то степени, не хочет чтоб он приходил в Кингс Доминион, она не хочет чтоб он становился ещё жёстче, — понимает она. Его ресницы трепещут от холода, и смотрит он так... так как никто никогда. Она не знает- не понимает- то ли она хочет убить его чтоб больше не смотрел, то ли заклеймить чтобы никто- чтоб не смел ни на кого никогда, чтоб так не смотрел. Она отрывает его руки от себя, кивает, поворачивается и начинает идти, ждёт звук его шагов, и в правду слышит. В следующую секунду чувствует его руку на своей. Он переплетает свои пальцы с нею. Сая вздыхает, ей нужно отпихнуто его от себя, сказать «эй!» или еще что-то. Сая этого не делает. Она позволяет себе одну, секундную слабость. «Только до завтрашнего дня» — обещает она себе. Сая переплетает пальцы в ответ. Долгая, долгая ночь ее ждёт. В Кингс Доминион ее увлечённость (да, увлечённость, определённо ничего больше, та ночь просто была помутнением) им растёт. Не то чтобы растёт... но, с ней определённо тяжелей жить. Она видит его постоянно, она замечает его — это, другое, она чувствует его. С ней такого никогда не было. Это ужасно. Она спрашивает себя почему так происходит, убеждает себя что это побочный эффект из-за того что она так долго за ним следила. Ощущать его присутствие кожей Сая ненавидит. Добавляя это к списку причин своей ненависти ей становится дурно. Она ощущает себя жалкой. Жалкой и тупой, определённо. Она также замечает его взгляды на себе, — не потому что она втайне о них мечтает а потому что, — их просто не возможно не замечать. Потом он просит ее о помощи, и опять смотрит так что дышать невозможно. Блять. Она не может с ним. Не может. Он как будто дарит ей энергию но, кончено же, забирает что-то взамен, что, правда, она на самом деле ещё не знает (и не уверена что хочет знать). Это конец. Они сидят на крыше, он улыбается ей, и держит за руку, говорит тупые шутки а она позволяет. Позволяет, смеётся, и, худшее, улыбается в ответ. Улыбается по настоящему, так, как ей казалось, она забыла. Оказывается, растягивать губы в улыбке так просто, думает она про себя смотря на Маркуса который наблюдает за закатом. Она забывается, и, целует его в уголок губ, смазано, мягко, нежно, даже слишком нежно. Маркус не смеётся над ней, Маркус медленно, в неверии, поворачивает к ней голову, тихо выдыхает через нос. Ждёт несколько секунду будто бы проверяя, не отодвинется ли она. Сая, будто парализована, не может подвинутся, хотя правда, ей хочется. Знакомый вкус его губ что-то с ней делает, что-то ужасно, ужасно, неправильное. Он целует ее в ответ. Менее нежно чем в прошлый раз но все же нежнее чем она когда либо знала, прихватывает ее нижнюю губу зубами, в груди зарождается стон. Они целуются долго, в какой-то момент он укладывает ее, в спину врезается холод но Сае не до этого. Абсолютно. Не когда его губы, на ее, а руки гладят место соединения, не когда ее руки в его волосах, не когда его мягкое тело прижимается к ней, сминая. Он тёплый. Такой теплый. Не горячий, не холодный, а именно тёплый. Греет ее. Кажется, даже ее чувства просыпаются от зимней спячки (в которую она их уложила после смерти отца). Когда он целует ее в шею она, наконец, просыпается. Отпихивает его. Его волосы в беспорядке (ее рук дело), губы припухшие от поцелуев, и смотрит на неё удивлено. — Убирайся. — приказывает она. Маркус все ещё стоит, смотрит, — уйди! — она почти что кричит. Маркус кивает. Уходит. Почему-то, Сае хочется плакать. Они едут убивать отца Беннета. Сая не знает почему поехала с ними. Точнее, знает, просто предпочитает скрыться от правды, как всегда. Она едет, Маркус смотрит на неё, практически любуется, они разговаривают. Сая не очень знает о чем, просто вслушивается в его мелодичный голос, он рассказывает ей истории которые ему, в свою очередь рассказывал отец, перед тем как умер конечно. В этих историях, все хорошо, даже злые люди в конце оказываются хорошими, просто их ранил мир. По дороге назад Маркус уже не сидит с ней, не разговаривает, даже не смотрит, он с Марией — она, в конце концов убила для него своего чокнутого парня. Они сидят, он, с закрытыми глазами, хоронит голову на ее плече, ее рука в его волосах — Саю отбрасывает назад, к моменту на крыше, затем, рука Марии проходится по его шраму, — на вечеринке Шабнама она делала то же самое. Сая отводит глаза. Она не должна думать, вспоминать, представлять что это она — на месте Марии, она прижимаете к нему лоб. Она — не Мария. Она не может не замечать их. Везде, взгляды, взгляды, взгляды, Марии — на Маркусе. Она не может на замечать их поскольку сама смотрит на него. Господи... — Но это не почему ты зла на меня... — говорит он и подступает ближе. У неё дыхание в горле застревает, она отступает. Его глаза пожирают её, будто соскучившись, про себя Сая усмехается. Стрела почти поползёт в его висок, если бы не она — он бы умер. Они смотрят друг на друга, и она- она почти тянется, почти. Они на вечеринке, танцуют, прижаты друг другу, ее сердце бьется слишком сильно, он опускает руки ей на талию так естественно, будто они делали это ещё много раз, зарывается носом в волосы, и смотрит. Бесконечно смотрит, а в глазах его — такая тоска. Они выходят из клуба, он просит: — Расскажи, что нибудь, — в губах у Саи сигарета, а мысли будто дым. — пожалуйста, — добавляет он. Выглядит таким счастливым, чистым даже. И Сая не выдерживает, толкает его к стене и целует. Жадно, жарко, сразу пуская вход язык. Так, как давно хотела. Он поворачивает ее к стене, опять, его тёплые, такие тёплые, губы накрывают её. Он спускается вниз... Сая стонет. Мир превращается в разноцветный клубок. Они взламываются в дом психа, и, просто, вдруг, Сая понимает. Все это — то что происходит между ней и Маркусом, — мешает ей; мешает развиваться, мешает учится. Мешает всему. Поэтому она уходит. Хоронит моменты с Маркусом так глубоко в себе, что и самой не достать. Стирает его улыбку, стирает его губы, руки на себе. Уходит, убегает. Как всегда. Сая, всего лишь маленькая девочка, которая запуталась. Сая ненавидит его. А ещё больше, Сая ненавидит себя.