Вынужденный брак, или всё таки мы вместе...

Сяо Чжань       Дни тянулись мучительно долго, особенно когда я не видел знакомую белую макушку. — Сяо Чжань, вас вызывает земля, вернитесь немедленно с облаков, — передо мной стояла Вэнь Цин и махала руками перед лицом.       Вэнь Цин была моей подругой, нет, другом детства. Мы вместе учились в школе, и так вышло, что оказались и в одном институте. Её родители не были обеспеченными, она много училась и, как и я, поступила своим умом на бюджет. Вот только все свое свободное время она проводила не за книгами, а на подработках. По ночам она много занималась, чтобы оставаться в десятке лучших, иначе ее отчислят. Вэнь Цин с братом снимала небольшую квартирку на окраине города. Она знала почти все обо мне. Вэнь Цин была весёлой и милой девушкой, только с комплексом «мамочки», и вечно меня опекала. В детстве, ещё с начальных классов, чуть ли не каждый хотел поиздеваться надо мной: то толкнет, как бы нечаянно, то прольет сок, и так по мелочам. Вэнь Цин меня выручала и давала отпор. Нет, вы не подумайте, я не мямля какой-то, просто я всегда хотел решать проблемы без применения физической силы, что у многих вызывало только смех. Ну, не люблю я насилие и жестокость. Я всегда пытался договориться. Многие смеялись и считали, что раз у меня есть деньги, а деньги то не мои, а моих родителей, то я смогу откупиться, но, увы, я на это не поддавался. За что еще и получал дополнительные тумаки. Вэнь Цин общалась со мной не из-за денег, мы просто были лучшими друзьями, хотя я много раз предлагал ей помощь, она отказывалась. Вэнь Цин знала, что я смогу ее выручить в любой момент. — Привет, прости, я немного задумался. — Не немного? Да я уже 10 минут пытаюсь до тебя докричаться. О чем, или нет, точнее, о ком ты так глубоко задумался? Может, о новенькой девушке, которую недавно перевели в нашу группу, и тебе, конечно же, повезло, — ткнула она мне пальцем в грудь, — ты должен ей все здесь показать. — Ну, почему я должен это делать, Цииин, ну пожалуйста, пожалуйста, — взмолился, — сделай за меня, а? Я угощу тебя тем вкусным кофе и кусочком шоколадно-орехового торта. — Сяо Чжань, ты знаешь, что применяешь запрещённые приёмы, я же никогда не смогу просто так сходить в то кафе, там такие заоблачные цены. Я согласна, но ты ещё должен меня пофотографировать, только на твоих снимках я выгляжу красивой. — Спасибо, Цин, ты выручила меня, скажи, когда ты сможешь, и я все организую. — Дай подумать. Давай завтра часиков в пять, хорошо? — Я не против, я как раз планирую к этому времени закончить курсовую. — Ну, Чжань, ты бы хоть иногда вылезал бы из-за своих учебников в мир людей. — Так я завтра как раз и вылезу с тобой. — Чжань, Чжань, и что мне с тобой делать? — Ничего, извини, Цин, мне нужно успеть все закончить к завтрашней нашей встрече. — Иди уже, ботаник, учись, — и она слегка подтолкнула меня в спину, в направлении к библиотеке. — До завтра, Чжань. — Пока, Цин, — обычным тихим голосом попрощался я с ней. Время летит незаметно, настал вечер, и мы с подругой пошли в парк, где как раз было время цветения вишни. Милая Вэнь Цин на снимках была великолепна. Если бы меня интересовали девушки, я бы за ней стал ухаживать, но, увы, мое сердце занято. Мы дурачились и фотографировались, только с Вэнь Цин я был настоящим, таким, каким видят меня мои родители.       Гуляя по парку, мы наткнулись на скейт-парк, где парни и девушки катались. — Сяо Чжань, смотри, это же «великий» гонщик и гроза всех девчонок Ван Ибо.       И правда, я присмотрелся и увидел его. Какие лихие выкрутасы он делал на скейте! Я взял фотоаппарат и начал, не задумываясь, его фотографировать, я очередной раз потерял счет времени, полностью отдаваясь съемке. Все это заметила Вэнь Цин, но она была тактичной девушкой и ничего мне не сказала. Только когда я случайно через объектив встретился взглядом с Ибо и мое сердце упало. Затем Ван Ибо рассмеялся и продолжил кататься, но я уже больше не мог фотографировать, мои руки тряслись, и сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Я убрал фотоаппарат и, взяв Вэнь Цин за руку, мы отправились в обещанное мной ей кафе. Цин немного косилась на меня, но молчала. Мы сидели в кафе, Вэнь Цин сверлила меня взглядом.       Я не выдержал и сказал: — Ну, задавай свои вопросы, я готов ответить на них. — Сяо Чжань, я с тобой знакома не первый год, сначала я думала, что не симпатична тебе, но потом стала наблюдать за тобой и пришла к выводу, что и другие девушки тебя не интересуют. Я знаю, что ты хоть и закрытый человек, но при общении со мной ты другой, я этому безумно рада. Ты всегда все знаешь о моих ухажерах, ты для меня самый лучший друг на свете. Я понимаю, что это не мое дело, но я видела сейчас твои глаза. Ты такими глазами ни на кого так не смотрел, как на Ван Ибо. Мне казалось, что ты и не дышал, пока снимал его. — Ты права, Вэнь Цин, ты во всем права, — я склонил голову к кружке и, не много смущаясь, сказал: — Я гей, — почти шепотом, и оглянулся по сторонам. — Прошу тебя только никому не говори об этом. Ты второй человек после родителей, который знает об этом. И ты права, я запал на Ван Ибо, — краснея и смущаясь, говорю об этом. — Сяо Чжань, — она наклонилась чуть ближе ко мне и взяла меня за руки. — Я могила, и никому не скажу, ты же знаешь. — Спасибо тебе, — я слегка сжал ее руки. — Ты мой друг навсегда.       Мы допили кофе, и я подвез её до дома, все-таки не нужно молодой и красивой девушке гулять одной по ночному городу. Ван Ибо       Я сидел в своей комнате и размышлял о предложении родителей. Я не мог пропустить эти гонки, но и заключить брак с мужчиной - это как-то странно. Меня никогда не интересовали мужчины, еще думают, подсунут какого-нибудь старикашку и живи с ним. Я не знал, как мне поступить. Я вспомнил о своем двоюродном брате, который был в аналогичной ситуации, только он женился, но на молоденькой и симпатичной девушке. И почему мне так не повезло. С другой стороны, были гонки и прежняя жизнь, только уже не на территории родителей, а с каким-то мужчиной в отдельной квартире. Хм, туда же можно и девочек водить и устраивать вечеринки. Эх, знать бы, кто это будет.       Я лежал на кровати и подкидывал мячик. Так полежав несколько минут и все взвесив, я принял решение, что я дам свое согласие. Не хочу больше видеть родителей, которые продали с такой легкостью своего единственного сына.       Встав с кровати, я осмотрел свою комнату, и в памяти всплыли все моменты моей не столь долгой жизни в этом доме, и я осознал, что приятных воспоминаний в этом доме не так и много. Меня ничего не держит в нем, ни мать, ни отец. Я шел по дому и смотрел на него уже новыми глазами. Глазами человека, которого с такой легкостью продал отец. Матери, наверное, уже все равно.       Я, не стуча, зашел в кабинет отца. Он сидел за очередными отчетами и пытался что-то там свести, видимо, у него это плохо получалось, и он все сильнее хмурил лоб. — Отец! Верни мне все мои кредитки, телефон, и моё участие в гонках должно состояться! — Я не понял? — он оторвался от своих бумаг и поднял на меня свои пустые глаза, в которых не читалась жизнь, а лишь деньги. — Я даю своё согласие на брак, но только с одним условием, я не хочу заранее знакомиться с НИМ. Пусть наше знакомство произойдет на свадьбе. — Хорошо, сын, так даже лучше будет, для тебя и для нас. Тогда я поз… — Ой, не грузи меня этим, отдавай мне мои вещи, и я пойду, не хочу больше находиться здесь. И чем быстрее это произойдет, тем лучше. Не хочу долго ждать!       Отец отдал мне мои вещи. И, не дождавшись моего ухода, начал договариваться о предстоящей свадьбе. Вот так мой отец за деньги меня с легкостью продал.       Вернувшись в свою комнату, быстро переоделся и, взяв в руки скейт, отправился к друзьям. Сегодня мы должны опробовать новый скейт-парк, который недавно для нас нашел Лю Хайкуань.       Я демонстративно, как полагается, демонстративно хлопнул дверью так, что бы это услышал отец. Я знал, как отца раздражает хлопанье дверью и вообще любой шум, когда он работает. Но, черт, я не рассчитал свои силы, и до моих ушей донёсся резкий звук. — Она все-таки упала, — тихо сказал я себе под нос.       В прихожей упала и разбилась ваза, которая меня жутко бесила с момента ее появления на этом месте. Я ухмыльнулся и, встав на скейт, умчался. За спиной я слышал ворчание и крики матери о ценности этой вазы. Ваза ей важнее, чем судьба ребенка, которого продают, точнее, уже продали, осталось только оформить документально, и сделку можно считать состоявшейся. Выгодная, однако, покупка.       Было ли мне обидно? Мне чертовски было больно. Друзьям я не стал говорить, не хочу в свою трагедию посвящать чужих, хотя и близких людей.       Катаясь на скейте, я забил на все, я поддался адреналину. В один миг я заметил на себе пристальный взгляд и глазами наткнулся на молодого парня. Я встретился с ним взглядом через его объектив. Мне показалось это забавным. Я рассмеялся ему, и продолжил кататься.       Моя жизнь... нет, последние дни моей беззаботной жизни…