Часть 73 Кровавые Лепестки
12 января 2026 г., 10:06
Утро встретило Сяо Чжаня запахом стерильности и невысказанных угроз. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, разрезал воздух на полосы, одна из которых легла прямо на место на полу, где вчера лежали те самые розы.
— Ты должен поесть, — голос Ван Ибо прозвучал тихо, но твердо. Он протянул чашку с теплым бульоном, его пальцы слегка касаются пальцев Чжаня, пытаясь передать тепло, которое не приходило.
Дверь палаты открылась без стука. Вошел Лю Хайкуань, лицо его было серьезным, в руках — планшет.
— Мы просмотрели все записи с камер в коридоре за вчерашний вечер. Камера напротив вашей палаты… была намеренно развернута. Есть только запись, как человек в форме охранника заходит и выходит. Его лицо не видно.
Сяо Чжань вздрогнул. Бульон заколебался в чашке, отливая золотистыми бликами.
— Это он, — прошептал он, глядя в непроглядную гладь жидкости. — Он дразнит нас. Он хочет, чтобы я всегда оглядывался.
Ван Ибо сжал его плечо, в его глазах вспыхнула холодная сталь.
— Он больше не прикоснется к тебе. Никогда. Мы уезжаем сегодня. Домой.
Путь домой был похож на бегство сквозь туман. Чжань прижался лбом к холодному стеклу машины, наблюдая, как больничный комплекс растворяется вдали, будто кошмар, от которого невозможно окончательно проснуться.
Их пентхаус встретил пустотой и тишиной. Знакомая мебель, родные виды из окна — всё казалось чужим, декорациями к пьесе, где за кулисами притаился монстр.
— Я проверю все комнаты, — сказал Ибо, его голос эхом отразился от высоких потолков.
Пока он исчез в глубине коридора, Сяо Чжань остался стоять посреди гостиной. Его взгляд упал на огромную вазу на консоли. Она была пуста. Но в середине, на дне, лежал один-единственный белый лепесток розы, идеально чистый, будто только что сорванный. А под ним — маленькая, аккуратно сложенная записка.
Сердце Сяо Чжаня пропустило удар. Он обернулся — Ибо еще не вернулся. Дрожащей рукой он потянулся к лепестку. Его пальцы коснулись прохладной, бархатистой поверхности.
Он уже здесь.
Внезапно из спальни донесся резкий, сдавленный звук — обрывок проклятия Ибо, заглушенный стоном ярости.
Чжань выронил лепесток. Он упал, кружась, на паркет.
— Ибо? — его голос сорвался на шепот.
Тишина в ответ была громче любого крика. Он сделал шаг в сторону коридора, ведущего в спальню. Тени в конце казались гуще, чем должны были быть. В воздухе повис сладковатый, едва уловимый запах, которого не было раньше — запах дорогого табака и чего-то еще, металлического и острого.
Его телефон в кармане тихо завибрировал. Одно короткое сообщение с неизвестного номера:
«Добро пожаловать домой! Мой Ангел.»
