Вынужденный брак, или всё таки мы вместе...

Сяо Чжань       Я застыл на месте, ощутив, как ледяная волна сковывает мое тело. В горле пересохло, дышать стало трудно. Я медленно достал телефон, перечитывая сообщения снова и снова, словно надеясь, что это ошибка, или дурной сон. Даже не выдерживаю и щепаю себя за руку, от боли даже вскрикнул: «Ай!». Но слова оставались неизменными, зловещим напоминанием о том, что кошмар не закончился.       Найдя в себе силы и собрав всю свою волю в кулак, я двинулся в сторону спальники, откуда недавно раздался резкий крик Ибо. Мне казалось, что каждый мой шаг отдавался глухим эхом в пустой квартире, усиливая многократно ощущение опасности. Добравшись до дверного проема, я заглянул внутрь. Ибо стоял спиной ко мне, склонившись над чем-то на полу. Я заметил, что его плечи дрожали, а кулаки были сжаты так, что побелели костяшки пальцев. Казалось, что прикоснись к нему и он взорвется.       — Ибо, что случилось? — прошептал я, боясь нарушить звенящую тишину. Ван Ибо медленно обернулся. Его лицо не соответствовало тому, как действовало его тело.       — Все хорошо, я просто не ожидал, что наша квартира встретит нас такой чистотой, после происходящих в ней событий и от удивления я вскрикнул.       Мне кажется, он врет, но я не стал на этом акцентировать, лишь подошел к нему ближе и обнял со спины. Ван Ибо       Как же я мечтал вырваться из больничной клетки и вдохнуть полной грудью тишину нашего дома, разделить ее со своим любимым Сяо Чжанем. Я, конечно, догадывался, что тайный преследователь не оставит нас в покое, но в глубине души надеялся на лучшее. Эти жуткие «подарки» терзали Чжаня, и, разумеется, все они отправлялись прямиком в руки следователя, ведущего это проклятое дело. Чжань ни о чем не знал, и я старался оберегать его от лишних тревог. Но больше всего меня пугало другое: на этих зловещих «посланиях» не было ни отпечатков пальцев, ни волосков, ни малейших следов ДНК. Казалось, их отправлял настоящий призрак, профессионал в своем грязном деле.       Я попросил своего лучшего друга организовать генеральную уборку — квартира, особенно кухня, после моих кулинарных экспериментов требовала срочного вмешательства. Да и вообще, стены эти помнили слишком много тяжелых моментов. Мне хотелось, чтобы возвращение домой стало началом новой, светлой главы.       Квартира встретила нас чистотой, но сюрпризы, которые нас ждали, хоть и вывели меня из себя, но, в конечном итоге, только укрепили нашу связь с Чжанем. Как же хорошо, наконец, сбросить с плеч оковы больничных будней!       Раньше наш жилой комплекс казался мне неприступной крепостью, но теперь чувство безопасности испарилось.       Я не сразу заметил как Чжань вошёл в спальню. Я стоял спиной к нему, склонившись над снимком, который выпал из моих рук. До этого он тихи и мирно лежал на кровати. Взяв его в руки меня ударило как током. От ярости мом плечи дрожали, кулаки были сжаты так, что побелели костяшки пальцев.       — Ибо, что случилось? — прошептал Чжань, боясь нарушить звенящую тишину.       Я вздрогнул и медленно обернулся на голос Чжаня. Я попытался придать своему выражению лица самую милую и безмятежную улыбку, хотя в душе все бушивало огнем. Я быстро поднял с пола фотографию и яростно скомкано не, убрав не заметно в карман джинсов. В кармане лежал размытый снимок, сделанный, очевидно, тайком. На нем — Сяо Чжань, спящий в больничной палате. И надпись, выведенная красным маркером: «Я всегда рядом».       «Он был здесь, — прорычал я у себя в голове. — Он был в нашем доме.»       Я больше всего боялся за Чжаня, который и так натерпелся достаточно. Внезапно меня осенило: мы могли бы переехать на время к его родителям. В свой дом возвращаться не хотелось.       — Чжань, милый, как ты смотришь на то, чтобы поехать нам с тобой погостить к твоим родителям, ты, наверное, соскучился по ним? Да, и мы давно их не видели.       — Хорошая идея, — мне, конечно, не очень хотелось ехать к ним, но там мы будем хотя бы в безопасности, и ту да Вэнь Чжулио точно не сможет добраться.       — Чжань, я тебя люблю.       — И я тебя тоже люблю. Давай тогда соберем вещи и поедем в дом к моим родителям, только давай я им позвоню сначала?       — Хорошо. Сяо Чжань       Какая же хорошая идея пришла моему мужу в голову покинуть на время данную квартиру, как-то не по себе мне в ней находится, где каждый угол дышал невысказанной тревогой. И пусть к родителям ехать не манило, но там, по крайней мере, можно было перевести дух на какое-то время.       После звонка маме, она сообщила, что ее друзья недавно уехали в путешествия и оставили ей ключи от их дома для присмотра за ним и за их растениями. И вот, словно по мановению волшебной палочки спустя полчаса звонит мне мама и сообщает, еще лучше новость:       — Сынок! Мои друзья только сейчас позвонили и сообщили, что уезжают на острова отдыхать на месяц или два пока еще не решили на сколько, но отдали мне ключи и попросили присмотреть за обителью и зелеными питомцами, и я спросила у них возможно ли это сделать моему сыну, на что они радостно сообщили, что обожают и любят моего мальчика Чжаня.       — Спасибо мама, мы обязательно на днях заедим к Вам с Ван Ибо в гости на чай.       — Ибо! Отбой! Едем в дом друзей родителей! — Да будет так! Собираем пожитки и в путь!       — Замечательно! — радостно воскликнул он.       Достав из кладовку небольшой чемодан, мы принялись за сборы. Ибо взял на себя бремя укладки одежды, а я, словно алхимик, колдовал над книгами, тетрадями и прочей канцелярской мелочью.       Фотоаппарат! Как же я истосковался по тяжести его прохладного металла в ладони. Стоило взять его в руки, и мир вокруг померк, уступив место вороху воспоминаний о тайных снимках. Ибо, застигнутого врасплох моей любовью.       — Земля вызывает Сяо Чжаня! — перед глазами мелькнули руки Ибо, отрезвляя от наваждения.       Неужели я так сильно погрузился в себя?       — Прости, задумался.        — «Немного» — это слабо сказано, — Ибо рухнул на кровать, будто подкошенный.       — Я уже минут пять пытаюсь тебя дозваться.       — Просто вспомнилось… Шлем!       — Какой шлем? — Ибо вопросительно вскинул брови.        — Не забудь шлем!       — Сяо Чжань… — протягивает он мне свои руки, я хватаюсь за них, а он резко притягивает меня к себе, и я падаю на него сверху. — Мне кажется, ты уходишь от темы, — но я не успеваю ничего сказать, как он утягивает меня в поцелуй.       — Люблю тебя… — произношу я оторвавшись от таких сладких и требовательных губ. ***       Паршивец, вновь возбудился чувствуя, как что-то упирается в меня я… Его пальцы уже расстегивали мои джинсы, а губы обжигали кожу на шее.       — Ибо, стой… Мы ещё не уехали, — попытался я вырваться, но его хватка была железной.       — Именно поэтому, — прошептал он мне в ухо, и по спине пробежали мурашки. — Ведь скоро мы будем в чужом доме, со скрипучими половицами. А здесь… здесь пока ещё наши стены не слышали, как ты можешь стонать, когда я буду любить тебя.       — Ибо, а если здесь каме… — но он не дал мне договорить и утянул в такой сладкий и нежный поцелуй.       — Да, даже если есть пусть смотрит и завидует, как я тебя буду любить! «Ты мой!» —сказал он, оторвавшись от моих губ.       Его ладонь скользнула внутрь, и я резко вдохнул, вцепившись ему в плечи. Мысли о фотоаппарате и забытом шлеме, о возможных камерах разлетелись прахом. За окном что-то упало с грохотом, и я вздрогнул, но Ван Ибо только усмехнулся, ощущая мою реакцию на каждый звук.       — Так тихо ты никогда не бываешь, как когда боишься, что нас услышат, — его дыхание стало прерывистым. Он приподнял мою футболку, и холодок воздуха смешался с жаром его прикосновений.       Я откинул голову, позволяя ему снять её, и в этот момент, что-то с грохотом упало в квартире. Мы замерли в полной тишине, слушая. Сердце бешено колотилось где-то в горле.       — Видишь? — Ибо прикусил мою нижнюю губу. — Адреналин слаще любой конфеты.       Его бедра мощно толкнулись вверх, и я сдавленно кряхнул, уже не в силах сопротивляться. Он всегда знал, как довести меня до края, где смешиваются страх и желание. Где каждая секунда на вес золота, а неверный звук может всё разрушить. Я закрыл глаза, сдав зубы, пытаясь заглушить собственное дыхание, но его руки на моих бёдрах не оставляли шансов на тишину.