Вынужденный брак, или всё таки мы вместе...

Вэнь Чжулио       Подняв Ангела, я вернул его на прежнее место, грубо швырнув его на кровать. И в этот глухой миг до моих ушей донесся стон.       — Ублюдок… - прошипел я, пытаясь унять нервную дрожь. - Куда собрался?       — Отпусти…       — Я научу тебя быть покорным…. - Господи, какое же прекрасное у него было бледное лицо, как его трясло. Я, глядя на него, ухмыльнулся.       — Ну, что, тебя раздеть или сам?       — Прошу, не надо…       Я вновь скользнул по нему взглядом и грубо рассмеялся. Валяющаяся кукла на кровати с бледным, будто фарфоровым лицом, уже наскучила. И я решил его напугать. Резко накинувшись, я теперь лежал на нем, я теперь лежал на нем, впиваясь в его испуганные глаза, упираясь своим возбужденным членом в него. — Ну, что отдашься мне сам добровольно? – прохрипел я ему прямо в лицо.       Чжань просто смотрела. Он молчал. Но тут я замер, внезапно осознав, что он мог позвонить Ван Ибо. Мысленно выругавшись, я понял, что придется менять местоположение. Ведь по его звонку нас могли легко вычислить.       — Придется отложить нашу близость мой Ангел, - проговорил я, - ведь скоро сюда нагрянут твои спасители, а это пока не входит в мои планы. Но ты не волнуйся, я совсем скоро окажусь в тебе.       Пришлось нехотя слезть с него. Хватая за руки, я потащил Сяо Чжаня к выходу, но он, видимо, решил потянуть время и начал сопротивляться, цепляясь, то за кровать, то ранняя тумбочку.       — Я смотрю, ты где-то сил набрался? Окинув взглядом комнату, я нашел валяющуюся тряпку, которую ранее использовал для его вырубки. На пару секунд отпускаю руку Чжаня и, наклонившись, хотел ее поднять, как до моих ушей доносится звук. Хорошо, что я вовремя среагировал, ловя рукой бутылку с виски.       — Ты не до оцениваешь меня, мой Ангел. Я несколько лет просидел в тюрьме и чутко на все реагирую, - и в этот момент больно заламываю его руку за спину, и жестко кусаю в шею. Болевой крик, то ли от укуса, то ли от ломающейся руки, пронзил комнату и, как мне показалось, весь мир.       —Ты тянешь время, и меня это не устраивает!       Заломив руку назад, Чжань оказался в согнутом положении. В этот момент я второй рукой, с тряпкой накрыл его нос и рот. Пара минут - и обмякшее тело упало на пол.       Теперь я нес в своих руках бессознательное тело к машине. Погрузив Ангела на заднее сиденье, мне необходимо было вернуться в комнату и уничтожить все следы своего пребывания. Достав из багажника за ранее подготовленную канистру с бензином, я быстрым шагом, почти бегом, вернулся туда и быстро начинал все обливать. Когда все было закончено, на выходе я бросил зажженную спичку, и пламя быстро начало пожирать все следы нашего пребывания.       Закрыв дверь комнаты, чувствуя жар от огня и запах гари, я чуть было не потерял сознание. Но этот смрад, ударивший в нос, привел меня в чувство, и я сорвался на бег. Вернувшись к машине, я мельком бросил взгляд на тело, лежащие на заднем сиденье. Захлопнув дверь, я сел за руль и вдавил педаль газа до упора. Машина с ревом сорвалась с места, оставляя за собой языки пламени из окна.       Хорошо, что я все заранее предусмотрел и у меня был запасной вариант. Сейчас мы как раз туда и направляемся.       Спустя час пути, когда закат лишь начинал разливать по горизонту багровые краски, мы наконец подъехали к окраине города. Передо мной предстал полу заброшенный родительский дом, словно немой свидетель минувших лет, приютившийся у самого края густого, древнего леса. Его старые стены, покрытые проступившим с годами мхом, хранили множество событий, а покосившаяся крыша, казалось, с трудом удерживалась на своих опорах. С неохотой я выбрался из машины. Хорошо, что по дороге нам не встретилось ни одного полицейского, иначе не избежать было бы назойливых вопросов. Одно только моё опьянение, не говоря уже о теле на заднем сиденье, не предвещало ничего хорошего. Хотя, конечно, всегда можно было бы свалить всё на драку, но я опасался, что моя ориентировка уже прозвучала во всех новостях.       Подперев полуразвалившиеся ворота, словно укрывая от посторонних глаз старую тайну, я почувствовал, как напряжение, накопившееся за дорогу, начало отступать. Воздух здесь был иным – пропитанным ароматами хвои и влажной земли, смешанными с едва уловимым запахом старого дерева. Лес, окружавший дом, казался живым, дышащим существом, его темнота манила и одновременно настораживала.       Не то, что было на заводе. Я был рад своему решению привезти его сюда, здесь его никто и никогда не найдет без моей наводки. Ведь, вдаваясь в детали, дом по документам принадлежит совершенно постороннему человеку. Отец когда-то был неудержимым игроком, и когда ему сопутствовала удача, он собирал немалый капитал. Так ему и достался этот дом – как выигрыш в карточной игре.       Дом, хоть и пребывал в запустении, все еще хранил в себе отголоски былого. Внутри, сквозь пыльные, а где-то и разбитые окна, проникали последние лучи уходящего солнца, освещая некогда уютные комнаты, ныне окутанные паутиной и забвением. Это место, где прошла моя не малая часть жизни, где звучал словно гром голос отца, где каждый уголок этого дома был пропитан кровью матери, теперь застыл в скорбном оцепенении. От него веяло не ностальгией и глубокой привязанностью, а лишь острой болью и застарелым страхом, даже в его нынешнем, удручающем состоянии.       Открыв заднюю дверь машины, я смотрю на бледное лежащее тело моего Ангела. Смотрю и не понимаю себя какие чувства я к нему испытываю. Я так хотел овладеть и любить это тело, но сейчас во мне бушевал непонятный мне коктейль эмоций, который просто разрывал меня изнутри.       С предельной осторожностью я извлёк безжизненное тело из машины, на руках отнес его в комнату, когда-то бывшую моей. Каждый шаг по шатким половицам отдавался тоскливым скрипом, словно вторя моей скорби, напоминая о тленности всего сущего. Ковер из пыли взметнулся под ногами, когда я переступил порог спальни. Воздух был густым, сладковато-гнилостным — смесью затхлости и старой древесины.       Я положил его на свою кровать пружины жалобно застонали под внезапной тяжестью. Лучи заката, пробиваясь сквозь трещину в ставне, легли полосой на его горло, подчеркивая синеватый мрамор кожи. От ветра, проникающего через щели, шевелились обрывки плакатов, некогда повешенных мной.       Я не удержался, мои пальцы сами потянулись к его волосам, несколько прядей волос прилипли к его лицу, отодвинул их. Холодная, мне показалось, что совершенно безжизненная кожа, а ведь всего несколько часов назад я упивался им.       Я сел на край кровати, и старый матрас прогнулся под моим весом. В углу шевельнулась какая-то тень, а нет – просто крыса. Вот здесь, у этой стены, отец разбил о скат кровати хрустальную вазу матери, которую ей он же подарил. Алый рубин ее помады на осколках казался тогда пророчеством. А теперь здесь лежал он. Мой Ангел. В полумраке комнаты его ресницы отбрасывали длинные тени на щеки. Я медленно провел большим пальцем по его разбитой в кровь нижней губе, ощущая ее шероховатость от моих же укусов. Рука дрогнула. Что дальше? Просто ждать? Я не выдержал, встал с кровати и не оглядевшись назад вышел из комнаты.       Вернувшись в машину, я собирался уехать, но вдруг остановился, поймав себя на мысли, что я так долго к этому шел чтобы остановиться на полпути. Достав из бардачка небольшую бутылочку мутной жидкости, я в несколько глотков осушил почти всю. Крепкий алкоголь ударил в голову. Захотелось закурить. Похлопав себя по штанам, я не нашел сигарет и вновь полез в бардачок, где как раз валялась полупустая пачка крепких сигарет. Первая затяжка ударила по нервам, резким, едким дымом обжигая горло и наполняя легкие густым, терпким ароматом. Каждая последующая становилась глубже, позволяя ощутить, как никотин медленно стекает по венам, успокаивая дрожь в пальцах, замедляя бешено колотящееся сердце.       Я выдохнул облако дыма, наблюдая, как оно медленно рассеивается в тусклом свете автомобильных фар. Потихоньку спускался сумрак, мне казалось, что он наступает из леса. От выпитого алкоголя мне стало жарко. Пришло время вернуться к моему Ангелу, который скорее всего уже пришел в себя.       Докурив сигарету, я машинально затушил окурок носом ботинка. Еще раз огляделся по сторонам и осознал, что никого нет, кроме меня и моего мальчика. Его бледное лицо было спокойно, дыхание едва заметно. Сейчас, в тишине покосившейся комнаты, я мог разглядеть каждую черту… каждую тень, что играла на коже. Страх, смешанный с необъяснимой нежностью, сковал меня. Это было совсем не то чувство, которое я ожидал, и от этого становилось еще тревожнее.       Я осторожно подошел к кровати и присел на краешек. Хотелось прикоснуться, почувствовать тепло, но я боялся нарушить хрупкое равновесие. Оттенки эмоций, бушующие внутри, будто боролись друг с другом: тошнотворное желание обладания, отчаянная потребность оставить его здесь и не трогать и пугающая мысль о том, что я сам создал это положение.       Спустя мгновение, он тихо застонал. Я вздрогнул, затаив дыхание. Его веки дрогнули, и медленно, с усилием, он открыл глаза.       — Ибо… - сорвалось с его губ.       Только одно это имя привело меня в ярость – в самый настоящий, животный гнев. В его глазах не было ни страха, ни узнавания — лишь бездна, отражающая тусклый полумрак комнаты. Этот взгляд, обращенный сквозь меня, пронзил меня до глубины души.       —Ты проснулся, — мой голос прозвучал хрипло, непривычно. Я протянул руку и резко схватил его за горло. — Ты мой! И только мой! И мне решать жить тебе или нет!       Его глаза вновь наполнились страхом и ужасом, а я вновь вернулся к себе прежнему, прогоняя некогда сомнения из своего сердца. Одно лишь имя, сорвавшееся с его губ, так резко ударило меня по нервам.              После того как я убрал свою руку с его горла, он начал нервно кашлять, а из глаз текли слезы. Он пытался сопротивляться, но все его попытки борьбы были для меня смешны. Мне как-то резко захотелось его поцеловать. В один момент я ловлю его руки и склоняюсь к его губам. Яростно, как дикий зверь, я впиваюсь в него, проталкивая свой язык в его рот. Когда я насытился им, смотрю на него и понимаю, что лишь слегка возбужден. Это выводит меня из равновесия, ведь во всем виноват не алкоголь, а Сяо Чжань.       — Я хочу тебя! – громко прокричал я, глядя ему в глаза.       — Нет, нет….не трогай меня..       Его слова растворились в полумраке комнаты. Мне пришлось слезть с него и снять штаны. Приказав Чжаню стать на четвереньки, он начал сопротивляться, но, увидев лезвие ножа и то, как ловко я им начал водить по его горлу быстро исполнил мой приказ.       Я смотрю на него, я хочу его. Но я понимаю, что по сухому входить будет больно и мне, и ему. Больше всего меня, конечно, заботило мое тело. От накатившей на меня злости я резко шлепнул его по заднице. Теперь я стою и любуюсь, как на белоснежной коже проявляется алый отпечаток моей руки. Спустив свои штаны до колен вместе с трусами, и смочив свои пальцы своей же слюной, смазав ею столь желанной тело я хотел войти в него, но у меня не получалось. Я не мог нормально возбудиться.       Ярость и гнев окончательно овладело мной, и я начал крушить все, что попадалось под руки. Куски мебели летели в разные стороны. В этот момент досталось и моему Ангелу. Это он был во всем виноват. Это из-за него я не смог им овладеть.       Когда я наконец-то успокоился, то рухнул на кровать рядом с лежавшем телом, крепко обняв его и заснул, вдыхая аромат его тела. Проснувшись, я пришел в себя. Приведя себя в более-менее порядок, я надел на Ангела штаны. Ну, что же Сяо Чжань, настало время для игр. Пусть теперь тебя ищет и спасает твой Ван Ибо. Ван Ибо       Все происходящие сводило меня с ума, но я не показывал виду, понимая, что моему мальчику сейчас на много хуже. Целые подразделения искали его, и этот звонок стал той самой ниточкой, за которую мы ухватились. Жестами я указывал Джексону, куда направить отслеживание, и как только мы определили радиус его нахождения, телефон Сяо Чжаня предательски отключился.       — Черт! – вырвалось у меня, и я вскочил.       — Ибо! Нашел! — голос Джексона прозвучали громко, словно раскат грома.       — Кидай координаты, я высылаю отряд, — отчеканил Лю ХайКуань.       — Гэгэ… поедем сами… он ждет меня.       — Мгм…       И мы помчались. Мотоцикл рванул с места, ХайКуань вжался в меня, словно его касание стало тяжелым молчанием. В голове пульсировала одна мысль: «Быстрее… главное успеть… держись…»       — Слева, — сквозь вой ветра прошептал Ибо, его взгляд был прикован к навигатору, где мигал маячок последней координаты. Его пальцы вцепились в бак так, что костяшки побелели.       Мысль о Вэнь Чжулио, о его грубых руках на талии Сяо Чжаня, заставила Ван Ибо глубже вжаться в сиденье, живот скрутило от животной, первобытной ненависти.       Как только навигатор издал писк я оторвался от него и мне казалось я перестал дышать. Заброшенный завод, к которому мы направлялись был охвачен языками пламени.       - Чжааанннь! – закричал и придал еще газу.       Спустя мгновения я резко затормозил у зияющего пролома в стене. Запах тления и влаги ударил в лицо.       — Сяо Чжань! — мой голос, звучал хрипло от напряжения, поглотила гулкая пустота цеха. В ответ — лишь эхо.       Я бросился вперед, не разбирая дороги, спотыкаясь о груды хлама. Сердце колотилось в висках одним словом: жив. Должен быть жив.       — Стой, придурок! – закричал Гэгэ, и в последний момент хватает меня за руку. – Смотри там огонь уже все поглотил, нужно уходить от сюда.…       — Там, Чжань!       — Нет! Его там нет. Вэнь Чжулио с нами играет, если мы сейчас не уберемся от сюда, то точно погибнем, а вместе с нами и погибнет Чжань. Он ждет тебя, Ибо. Он ждет, что ты его спасешь.