separate ways and sleeping dogs

      Дин прожил в этом городе добрую часть своего детства и всю свою взрослую жизнь. Его отец перевёз их сюда, когда Дину было семнадцать, а Сэму — тринадцать. В то время и Сэм, и Дин думали, что это конец их жизни.       По правде говоря, это, возможно, оказалось единственной хорошей вещью, которую Джон Винчестер когда-либо сделал для своих детей.       Дину здесь нравится. Это причудливо старомодный город, компактный и простой, и люди здесь в основном хорошие. Ну, по крайней мере, большинство из них. Он знает это место как свои пять пальцев, и к этому моменту он знает почти всех его жителей. Он знает всех сотрудников «ABC», хотя уже три года не заходил туда за алкоголем. Однако, если он встретит кого-то из них на улице, то обязательно остановится, чтобы перекинуться парой слов.       Как ни странно, он также знает и всех работников «The Roadhouse». Учитывая, что это главный бар в городе, это никого не удивляет. Этим местом владеет Эллен, а её дочь Джо часто помогает, подрабатывая барменом и официанткой. Также там работает Кевин, молодой парень, который со дня на день отправится в какой-нибудь престижный колледж; Энди, который не пьёт ни капли алкоголя, но никогда не откажется от травки; и Мэг, брюнетка, которая ест бритвенные лезвия на завтрак и может вытереть пол любым, кто совершит ошибку, выбесив её. Им всем в какой-то момент пришлось забирать у Дина ключи от машины, чтобы он, выйдя из бара, не врезался в ближайшее дерево или фонарный столб.       Те дни остались позади, но это не значит, что он вообще не заходит в бар. Он всё ещё завсегдатай там, даже если больше не пьёт. В эти дни он просто заказывает жареные солёные огурцы и потягивает кока-колу, непринуждённо болтая с людьми, которые видели, как он опускался на самое дно, а затем ещё ниже.       Больше всего Дину нравится в этом баре то, что никто там не нальёт ему алкоголь. Что иронично, учитывая, что раньше он обожал то, что в этом баре он мог получить столько алкоголя, сколько хотел. Но с тех пор, как он завязал, Эллен ясно дала всем понять, что никто не должен наливать ему ни капли чего-либо, даже безалкогольного пива, ничего. Он вроде как любит её за это, но порой всё равно немного ненавидит тоже.       А вот этот бар…       Он сидит в Детке и пялится на вывеску. Паб «Lamplighter» — это место, куда он никогда не заходил. Это к востоку от его родного города, а раньше он всегда ехал на запад, когда хотел убраться подальше, чтобы пропить все выходные. Он знает, что мог бы прямо сейчас зайти внутрь, заказать «Чёрного русского», и кто-нибудь просто налил бы ему, ничего не подозревая. И в этом не было бы вины бармена, это была бы только его чёртова вина за то, что он сорвался, но это бы разрушило его жизнь.       Резкий стук в окно привлекает его внимание, и Дин вздрагивает, когда поворачивается и видит Сэма, заглядывающего в окно. Его лицо прижато к стеклу, и он ухмыляется.       — Боже, — бормочет Дин, распахивая дверь и закатывая глаза. — Ты доведёшь этого парня до сердечного приступа, если будешь вот так без предупреждения совать свою уродливую рожу в его окно.       — Эй, заткнись. Сегодня ты не можешь вести себя со мной как мудак. У меня день рождения. — говорит ему Сэм самодовольно, как будто Дин этого не знает.       Дин фыркает и закрывает дверь, слушая, как слегка скрипят петли Детки.       — Ты стареешь, Сэм. И что, ты в восторге от этого?       — Конечно, — Сэм пожимает плечами и, ухмыляясь, протягивает руку, чтобы хлопнуть Дина по плечу. — Не все становятся хуже с возрастом, а только ты.       — А я бы сказала, что с возрастом он тоже стал лучше, — говорит Джесс, внезапно появляясь рядом с Сэмом, подмигивая и улыбаясь, выглядя такой же красивой, как и всегда. — Мы рады, что ты пришёл.       — Ни за что в жизни бы не пропустил это, — Дин видит, как они обмениваются этим взглядом, которым обладают многие парочки, понимающие друг друга без слов. Он хмурится, понимая, о чём они умалчивают. — Что, вы думали, что я не появлюсь? Чувак, брось, я же сказал тебе, что буду, и если бы я не смог приехать, то, по крайней мере, предупредил бы. Я бы не просто забил на это.       Джесс смущённо улыбается.       — Просто, знаешь, Кас будет здесь, и… ну, мы бы поняли, если бы ты не пришёл, вот и всё.       — Я не нарушаю обещаний, — Дин натянуто улыбается. — Во всяком случае, больше нет.       Сэм обменивается ещё одним взглядом с Джесс, а затем прочищает горло.       — Бобби звонил…       — Нет, он не стал бы, — огрызается Дин, неверяще смотря на них. Когда они оба вздрагивают, он вздыхает. — Что за негодный, пронырливый сукин сын! Что он сказал?       — Он просто попросил нас присмотреть за тобой, вот и всё, — легко говорит Сэм. — Ты же знаешь, что он волнуется за тебя. Как и все мы. Если тебе будет сложно находиться здесь, мы бы поняли, если бы ты захотел…       — Я хочу провести день рождения моего брата вместе с ним, как я делал большую часть его жизни, включая последние три года, — решительно говорит Дин. — Слушай, со мной всё будет в порядке. Я трезв уже три года, сколько времени должно пройти, прежде чем ты начнёшь верить моим словам?       Сэм хмурится.       — Я верю тебе. Я бы даже не подумал об этом, если бы не Бобби, но он объяснил, что это может быть триггером…       — О Боже, заткнись ты со всей этой медицинской чепухой, — бормочет Дин, морщась и отмахиваясь от него рукой. — Я не собираюсь пить, обещаю. Будет там Кас или нет, я просто хочу хорошо провести время со своим братом, ладно? — он указывает рукой на багажник. — Смотри, я тебе даже подарок купил. Давай, иди и забери его.       Сэм колеблется, ещё мгновение смотря на Дина, затем глубоко вздыхает.       — Хорошо, хорошо, но не злись на нас с Джесс за то, что мы присмотрим за тобой.       — Чувак, это твой день рождения. Ты не должен волноваться обо мне. Кроме того, мне не нужны няньки.       — Мы просто время от времени будем проверять, как ты, вот и всё. Верно, Джесс?       — Верно, — поддерживающе говорит Джесс, протягивая руку, чтобы подтолкнуть Сэма. — Иди, посмотри на свой подарок.       — Да там ничего особенного, — бормочет Дин, понижая голос и придвигаясь ближе к ней, когда Сэм направляется к багажнику.       Джесс легко сжимает его руку.       — Это будет особенным для него. И, Дин, не чувствуй себя паршиво из-за того, что Сэм хочет присмотреть за тобой. Просто позволь ему сделать это. Ты знаешь, какой он, он любит поволноваться, — она улыбается Дину. — Ему станет легче, если он будет присматривать за тобой. Так что ради него, пожалуйста, сведи свои едкие комментарии к минимуму.       Дин закатывает глаза.       — Хорошо, мэм.       — Чувак! — вскрикивает Сэм, его голова высовывается из-за открытого багажника, глаза блестят. — Ты купил мне вафельницу в форме клавиатуры?!       — Ты обожаешь свои компьютеры, — сухо говорит Дин, скривив губы. — Подумал, что ты и есть их можешь.       Сэм фыркает.       — Почему я чувствую себя как ребёнок? Почему я в таком восторге? Джесс, это же значит, что…       — Да, утром у нас будут вафли, — понимающе обрывает его Джесс, усмехаясь и качая головой.       — Оставь в моём багажнике, — весело говорит ему Дин, замечая блеск истинного восторга в глазах Сэма. — Я переложу её в твою машину, прежде чем мы уедем.       Сэм закрывает багажник лёгким движением человека, хорошо знающего машину, как и должно быть. Он вырос в Детке также, как и Дин.       — Ладно, почему бы нам не пойти внутрь? Я думаю, что все остальные уже там.       — Конечно, — говорит Дин с большей храбростью, чем чувствует на самом деле.       По правде говоря, Дин совсем не чувствует себя храбрым. Он чувствует этот ком в животе, это неприятное ощущение в груди. Он знает, что входить в бар в таком состоянии — это верный путь к катастрофе, но он стоит на своём. Он не испортит день рождения Сэма, не откажется от трёх лет трезвости, которых добился с таким трудом, только потому, что вновь встретит Каса спустя эти годы.       Он может это сделать. Или нет, он сделает это, независимо от того, может или нет.       Сэм ведёт их в бар, Джесс идёт рядом с Дином, беря того под руку. Она вполголоса шутит о всех тех вафлях, которые ей придётся есть в течение следующего месяца, и это достаточно отвлекает, что Дин находит в себе силы посмеяться вместе с ней. Это не успокаивает его нервы, но на какое-то время ему становится легче их игнорировать.       Если Дин знает Сэма — а он его знает — то, скорее всего, тот пригласил небольшую группу друзей, чтобы провести простой вечер в баре. Просто непринуждённая вечеринка. Большинство друзей Сэма из юридической фирмы, в которой он работает, или из здания суда, такие как Джоди Миллс, Донна Хэнскам, Эш Линдберг, Памела Барнс и Мик Дэвис.       Также там есть и несколько других людей, которые не работают полицейскими, секретарями или другими адвокатами. Миссури Моусли раньше присматривала за Сэмом, когда тому было пятнадцать или шестнадцать, потому что Дин работал в другом городе и не успевал забирать брата из школы, а их отец явно не был в состоянии делать это большую часть времени. Она, вероятно, тоже здесь, потому что они до сих пор остаются на связи друг с другом. Также тут есть пара человек, которых Сэм знал по колледжу — Виктор Хенриксен, Чарли Брэдбери и Гарт Фицджеральд.       Дин знает этих людей уже много лет, и некоторые из них ему нравятся, а некоторые — нет. Некоторые из них больше его друзья, чем Сэма, хотя трудно быть близким с одним братом Винчестером и, по крайней мере, не знать другого очень хорошо. Чарли, например, возможно, лучшая подруга Дина, но она всё ещё близка с Сэмом.       Ещё, конечно, есть Кас.       Джесс сжимает его руку.       — Ты справишься?       — Да, конечно, — говорит Дин с поддельной уверенностью.       Она не давит на него, что отлично, потому что в этот момент Дин замечает группу людей в углу бара. Как и ожидалось, это все, о ком он думал, включая его бывшего парня.       Ситуация с Касом… другая, мягко говоря.       Хотя кому-то может показаться странным то, что Кас здесь, когда он бывший парень брата Сэма, но на самом деле это не так уж и странно. Потому что Кас действительно стал лучшим другом Сэма во время их с Дином отношений. Раньше это было забавно. Дин смеялся, когда Кас говорил, что встречается с друзьями, потому что «друзья» всегда означало, что он идёт куда-то с Сэмом.       Теперь же это совсем не забавно.       Отношения Каса и Сэма стали одной из причин для гнева Дина, как только всё стало плохо. Сэм рано уловил признаки и отстранился от Дина, он даже предупредил Каса о том, что произойдёт, но Кас его не послушал. Какое-то время он балансировал в отношениях с Дином и дружбе с Сэмом очень неустойчиво, и каждая ссора между братьями становилась для него источником стресса. В конце концов, когда Кас уехал, Сэм обвинил Дина и в этом тоже.       Но вот Кас вернулся, как будто никуда и не уезжал, и, конечно, его встретили с распростёртыми объятиями. Все его знают, Сэм всё ещё любит его как брата, и тот факт, что они с Дином больше не вместе, никого не удивляет и не заставляет чувствовать необходимость выбирать чью-то сторону. Дин знает, что это хорошо, потому что, если бы люди почувствовали, что им нужно сделать это, он прекрасно знал, что все выбрали бы Каса.       Дин их не винит. Если бы он мог выбирать, то он бы тоже принял сторону Каса.       — Эй, — говорит Дин, протягивая руку, чтобы схватить Сэма за локоть, прежде чем пройти внутрь и попытаться вести себя, как нормальный человек в совершенно обычный день. — Он… Ты сказал ему, что я буду здесь?       Сэм снова обменивается тяжёлым взглядом со своей женой, а затем виновато пожимает плечами.       — Он не спрашивал про тебя, поэтому мы не… Мы не хотели напрягать его, раз ты всё равно не собирался приходить.       — Сэм, — бормочет Дин. — Я здесь.       — Да, мы видим, — морщится Сэм и поднимает руки, будто сдаваясь. — Мы не знали, ладно? Слушай, всё будет в порядке. Кас определённо не собирается устраивать здесь сцену. Ты же знаешь, какой он.       Джесс кивает.       — Да, всё будет отлично.       — Ладно, ну, мне нужна минута. Что ты будешь пить? — спрашивает Дин Сэма, пристально смотря на него.       Сэм бросает взгляд на бар, затем снова на Дина. Он пытается скрыть свою тревогу, но ему это не удаётся. Медленно, словно заставляя себя выйти на очень шаткую поверхность, он говорит:       — Ты же знаешь, я всегда беру ром с Колой.       Дин фыркает.       — Да, знаю. Расслабься, я возьму две Колы, одну без рома, — он подмигивает. — Иди и отвлеки людей, чтобы я мог проскользнуть незамеченным.       — Пойдём, — говорит Джесс Сэму, хватая его за руку и начиная тянуть в сторону собравшихся. — Дин справится. Давай поприветствуем народ.       — Без лайма! — кричит Сэм, когда Джесс буквально тащит его прочь.       — Знаю, знаю, — бормочет Дин, закатывая глаза.       Он разворачивается и направляется к бару. Всего минута, это всё, что ему нужно. Он хотел бы послушать Бобби и иметь какой-то план на этот счёт, но сейчас всё, что у него есть, это примерно одна минута, чтобы понять, как именно он собирается поприветствовать Каса спустя эти три года.       Не объятием, определённо нет. Может быть, просто кивнуть в знак приветствия, а затем избегать его до конца вечера. Хотя Кас довольно упрям, и если он решит, что хочет поговорить с Дином, то именно это он и сделает.       Честно говоря, Дин не знает, почему он так волнуется из-за этого. Прошло три года. Касу, вероятно, наплевать на него, вероятно, он уже давно о нём не думает. Возможно, у него даже есть парень, или, может быть, он дал обет безбрачия и навсегда отказался от любви — не то чтобы Дин мог знать это.       К счастью, он так отвлечён мыслями о Касе, что у него едва хватает сил взглянуть на меню и жаждать напитков, которых он не может получить. Он прислоняется к стойке и наблюдает, как бармен отдаёт бокал другому клиенту, прежде чем с улыбкой направиться к нему.       — Что я могу вам предложить? — спрашивает она.       — Ром с Колой и обычную Колу, — говорит ей Дин, вытаскивая бумажник из кармана. — Без лайма, пожалуйста.       — Будет сделано, — улыбается она.       Отсчитывая деньги и добавляя чаевые, он наблюдает за тем, как она готовит напитки. Он помнит то время, когда смотрел на барменов, готовящих напитки, и не чувствовал ничего по этому поводу. В эти дни он испытывает по отношению к этому определённое восхищение. В этом есть талант, действительно есть, и он жалеет, что не ценил его больше, когда мог пить. Если бы он не был алкоголиком, то подумал бы о том, чтобы стать барменом.       На самом деле Дин не особо огорчён тем, что этот карьерный путь для него закрыт. Для парня с аттестатом зрелости и дерьмовым послужным списком он нашёл себе действительно хорошую работу. Тоже благодаря Бобби, конечно. Его приятель Руфус управляет магазином, специализирующимся на замене масла в транспортных средствах, замене шин и диагностике — это не совсем автомастерская, но у Дина есть возможность работать с машинами, а ему это всегда нравилось. Бобби устроил его туда, и Руфус ясно дал понять, что если Дин хоть раз появится на работе даже с лёгким запахом перегара, то вылетит оттуда в мгновение ока. Дин — лучший работник вот уже два года, он всегда приходит вовремя и никогда не доставляет никаких проблем, и он не собирается всё испортить.       — Почему я не удивлён?       Дин с такой силой ударяется о стойку, что врезает сам себе локтем в бок, чуть не выпрыгивая из собственной кожи от звука голоса, которого не слышал три года. Он всё ещё звучит так же хорошо, как и в тот день, когда он услышал его в первый раз, такой же хриплый и низкий, словно его владелец полоскал горло камнями.       — Чёрт возьми, — бормочет Дин, резко поворачивая голову, чтобы увидеть Каса, стоящего позади него со своим слишком знакомым ему хмурым выражением лица. — Неплохо было бы предупреждать.       Кас делает шаг вперёд, чтобы опереться на стойку рядом с Дином, и выглядит сердитым из-за этого, хотя это вроде как его решение.       — Ты, как всегда, невнимателен. Отвлечён, возможно.       Дин пытается незаметно рассмотреть Каса, но выходит, вероятно, слишком очевидно. Последние три года не слишком сильно изменили его. У него всё ещё те же голубые глаза, потрескавшиеся губы, трёхдневная щетина и взъерошенные волосы. Хотя он кажется немного шире, может быть, немного крупнее, не таким худым, как Дин помнит. У него всё ещё этот неопрятный, непреднамеренный сексуальный вид, достигнутый без каких-либо усилий — на нём этот плащ, который Дин не видел три года, и очень странно понимать, что ты скучал по вещи, над которой раньше смеялся, но вот они здесь.       Прочистив горло, с бешено колотящимся в груди сердцем, Дин отводит взгляд и говорит как можно небрежнее:       — Чему ты не удивлён?       — Что ты в баре, — прямо говорит Кас.       — Я беру Сэму выпить, — бормочет Дин, смотря на свои руки. Он ковыряет шрамы на костяшках пальцев, отказываясь поднимать взгляд.       — Сэму, точно, — невозмутимо отвечает Кас. — Уверен, что только Сэму.       Дин щёлкает языком и глубоко вздыхает, наконец набираясь смелости, чтобы посмотреть на Каса, который качает головой.       — Чего ты хочешь, Кас?       — Джесс сообщила мне, что ты здесь. Мне кажется, она хотела предупредить меня, хотя я не могу себе представить, почему. Я решил поздороваться, — Кас выгибает бровь. — Здравствуй, Дин.       — Привет, — бормочет Дин, отважно пытаясь побороть нервное подёргивание губ, но безуспешно.       — Ты хорошо выглядишь, — прямо говорит Кас. После паузы он смущённо добавляет. — Здоровым. Я имею в виду, что ты выглядишь здоровым.       — Ты тоже, — отвечает Дин. Он указывает подбородком в сторону рук Каса, которые натягивают рукава плаща сильнее, чем раньше. — Только не говори мне, что начал качаться.       Губы Каса слегка кривятся.       — В Нью-Йорке больше нечем было заняться, и, честно говоря, время в спортзале было временем вдали от Габриэля. Не знаю, упоминал ли я, но он бывает очень раздражающим.       — Ты упоминал. И что ты имеешь в виду, говоря, что в Нью-Йорке нечем было заняться? Это же Нью-Йорк.       — Мы жили в пригороде, и у меня не было никакого желания ездить в Нью-Йорк. Там слишком оживлённо.       — Не смог угнаться за ритмом города? — спрашивает Дин.       — Я и не хотел, — отвечает ему Кас.       Они замолкают, и Дин понятия не имеет, как он должен нарушить это молчание. Он отводит взгляд от Каса, затем снова смотрит на него, и понимает, что не может перестать смотреть.       Боже, тот, кто говорит, что находиться рядом с бывшими не неловко, — чёртов лжец. Дин не знает, какие бывшие бывают у других людей, но Кас, который, по сути, ушёл, которого Дин оттолкнул — самая большая чёртова ошибка в его жизни. Как он должен вести себя непринуждённо рядом с единственным человеком в мире, который воплощает в себе все его самые глубокие сожаления?       Не помогает и то, что Дин был рядом с ним всего две минуты, и он уже был на сто процентов готов ускользнуть вместе в ванную и опуститься перед ним на колени. Без колебаний он сделал бы Касу минет прямо сейчас, без лишних вопросов. Его мозг, кажется, думает, что этого будет достаточно в качестве извинения, но его мозг немного испорчен, поэтому он не собирается его слушать.       — Вот, пожалуйста, — щебечет бармен, внезапно появляясь с двумя бокалами. Она улыбается, забирая деньги со стойки. — Один ром с Колой и одна простая Кола, как вы просили. Простая Кола — справа.       — Спасибо, — легко говорит Дин, забирая напитки и решительно не думая о том, как просто было бы опрокинуть левый бокал и сделать всего один глоток.       Кас оборачивается, чтобы посмотреть на него, его брови удивлённо ползут вверх.       — Сэм не пьёт? Это же его день рождения.       — Нет, он пьёт, — говорит Дин, не сводя с него пристального взгляда. — Это я не пью.       — Это очень мило с твоей стороны, — бормочет Кас, слегка наклоняя голову. Он выглядит смущённым, хотя, очевидно, пытается это скрыть. — Я рад, что ваши отношения с Сэмом стали лучше, и что ты согласился отказаться от алкоголя на этот вечер ради него.       — Точно, — решительно говорит Дин, чувствуя совершенно иррациональную вспышку злости. Он знает, логически, что Кас просто исходит из того, что помнит о Дине трёхлетней давности, но это всё равно чертовски больно. — Ну, не хотелось бы тебя огорчать, Кас, но в этом нет ничего милого. Я делаю это не для него.       Кас хмурится.       — Тогда почему?       — Потому что, — огрызается Дин, стараясь держать бокалы максимально ровно своими трясущимися руками. — Я трезв уже три года, вот почему.       Что-то происходит с выражением лица Каса, что Дин не может описать. Оно просто становится пустым, совершенно неподвижным и твёрдым, как будто он ничего не чувствует и не думает. Дин знает, что это не так, что у Каса должны быть какие-то эмоции и мысли по поводу трезвости Дина — у всех есть, — но он, очевидно, не способен или не хочет показывать их, или и то, и другое вместе.       Дин не хочет знать, как он будет выглядеть, когда выражение его лица в конце концов изменится, и не хочет знать, что он скажет, когда найдёт нужные слова. Поэтому, не говоря больше ни слова, Дин разворачивается и быстро идёт к своему брату, оставляя Каса стоять позади него, застывшим как статуя.       Сэм разговаривает с Джесс и Джоди, но, когда Дин подходит к нему, на его лице появляется облегчение. Он с улыбкой принимает напиток, предложенный ему Дином, затем оглядывается по сторонам. Как только он видит, Каса, должно быть, всё ещё стоящего у бара, его глаза расширяются, и он двигается ближе к Дину.       — Он…?       — Ага.       — Вот дерьмо, Дин, прости, — шепчет Сэм, виновато морщась. — Я не заметил, как он ушёл.       Дин отмахивается от него.       — Эй, ты же знаешь его. Двигается, как чёртов ниндзя. Всё в порядке. Я здесь ради тебя, поэтому как насчёт того, чтобы сыграть в бильярд?       — Да? — лицо Сэма проясняется, и он толкает Дина локтем, слегка улыбаясь. — Спорим на мою модную новую вафельницу, что я выиграю?       — Чувак, я не принимаю это пари, — говорит ему Дин, фыркая и закатывая глаза. — Не потому, что ты выиграешь, а потому, что я только что купил тебе эту чёртову вафельницу.       Сэм поджимает губы.       — Да, ладно, справедливо. И всё же я выиграю, — говорит он, направляясь к одному из бильярдных столов. Дин следует за ним.       — Ага, — бормочет Дин. — Мечтать не вредно, чувак.       Сэм заливается смехом, пока Дин выуживает из кармана четвертаки, и некоторые гости подходят ближе, наблюдая, как они ходят туда-сюда, подготавливая стол. Джесс целует Сэма на удачу, в то время как Чарли шутит, что она ему понадобится, и Дин сосредотачивается на том, чтобы выровнять шары, делая всё возможное, чтобы игнорировать тяжёлый взгляд, который он ощущает на своём лице. Ему не нужно поднимать голову, чтобы узнать, кто это, но он, видимо, жаждет наказания, потому что всё равно поднимает взгляд, чтобы украдкой взглянуть на другую группу людей, которая ждёт заказанную еду.       Выходит не так скрытно, как он надеялся, потому что Кас сразу же встречается с ним взглядом, его голубые глаза яркие и сияющие, и Дин быстро опускает взгляд, прежде чем успевает понять, какие эмоции в них отражаются.       — Давай играть, — говорит Сэм с ухмылкой, поднимая кий, выглядя расслабленным и совершенно счастливым в свой день рождения.       Дин думает про себя, что это всё, что имеет значение.

***

Семь лет назад.

      Планирование похорон — это стресс. Это сильный стресс, когда у недавно умершего человека не было денег, чтобы оплатить эти самые похороны — ни сбережений, ни страхования жизни, ничего. Это даже ещё больше стресса, когда вам приходится устраивать всё самостоятельно.       Отдать должное Сэму, тот предлагает свою помощь, но для этого ему нужно найти работу, а Дин против. Его младший брат учится в школе, строя своё будущее, и Дин не может позволить их отцу испортить это для него. Только Джон может быть мёртв и всё равно доставлять им чёртовы проблемы даже из могилы.       Ну, не могилы, потому что Дин не может позволить себе похоронить их отца. Ещё дороже бы обошлось возвращение отца домой, чтобы его похоронили рядом с мамой, и как бы Дин не хотел это сделать, у него просто нет на это денег.       Это было одним из нескольких последних желаний отца, и Дин, чёрт возьми, не способен его выполнить.       Дин очень хорошо помнит тот последний разговор. Джон Винчестер хотел только трёх вещей, когда умирал. Во-первых он снова и снова говорил Дину, что тот должен забрать Детку себе и позаботиться о ней, что Дин был более чем счастлив сделать. Во-вторых, он заставил Дина поклясться, что его похоронят рядом с Мэри, что было просто невыполнимо. И в-третьих, он просил, умолял об одном последнем напитке, что больница отказалась предоставить. Он умер, и его последними словами было то, что он чертовски хотел выпить.       Дин думает, что в этом есть ирония.       Вздохнув, Дин прислоняется головой к рулю Детки и изо всех сил пытается взять себя в руки. Всё будет хорошо. Он кремирует отца; это не то, чего Джон хотел, но он мёртв, так что вряд ли узнает. Он отвезёт небольшой контейнер с прахом обратно в Канзас и оставит его на могиле матери, и этого будет достаточно.       Ему придётся найти вторую работу, чтобы покрыть расходы за кремацию, оплатить все счета и выплатить долги его отца, которые теперь, по-видимому, переходят к нему, что просто прево-блядь-сходно. Но всё будет хорошо. Он подсчитал всё в своей голове много раз. Конечно, им придётся обойтись без еды, но Сэм может поесть у Миссури, а Дин что-нибудь придумает. До тех пор, пока что-то не пойдёт не так, им удастся остаться на плаву, хоть и с трудом.       Это, конечно, тот самый момент, когда он пытается завести Детку и обнаруживает, что она отказывается делать это. Он тупо смотрит на её приборную панель, и его сердце неровно бьётся в груди.       — Ну же, Детка, не делай этого со мной, — шепчет он, крепко сжимая руль. — Не сейчас, пожалуйста.       Она делает это с ним. Конечно, делает, потому что, почему бы его жизни не стать ещё дерьмовее, чем она уже есть сейчас? Он не винит Детку, не совсем. Несомненно, это вина его отца, что он не ухаживал за ней как следует, что, конечно же, вставило палки в колёса Дину именно в тот момент, когда он меньше всего в этом нуждался.       Это глупо, но он надеется, что ремонт не обойдётся в кругленькую сумму.       Он не знает, почему позволяет себе надеяться. Он знает, что беда не приходит одна. Он слишком хорошо знаком с этой поговоркой; на данный момент она является основным мотивом его жизни.       Во-первых, ему нужно заплатить за эвакуатор, чтобы отвезти Детку к механику в город. На это потребуется куча денег, и Дин хотел бы, чтобы отец оформил нормальную страховку, чтобы он мог получить нормальную помощь на дороге. Но нет, Джон Винчестер никогда не стал бы тратить лишние деньги, которые он мог спустить на бухло и азартные игры, и вот Дин здесь, проводит расчёты в голове, пытаясь понять, на что, чёрт возьми, он собирается заправить Детку, когда она снова заведётся.       Все его надежды на то, что он сумеет умудриться оплатить счета и починку, идут псу под хвост, когда механик смотрит ему прямо в глаза и говорит:       — Если хочешь вернуть её на дорогу, это будет стоить тебе триста двадцать долларов, плюс налог.       Дин перестаёт проводить расчёты в голове. В этом больше нет смысла. Придётся потратить деньги, отложенные на электричество и воду, и он, чёрт возьми, точно не сможет купить даже еды. Возможно, ему удастся договориться о снижении арендной платы, но только на немного, и он всё равно не сможет обойтись без задолженностей по другим расходам. Вопрос о починке Детки не подлежит обсуждению; она нужна ему, чтобы добираться до работы и обратно и получать хоть какой-то доход.       — Сколько времени это займёт? — хрипло говорит Дин.       Механик бросает взгляд на настенные часы.       — Я бы сказал, часа два. Если у тебя есть какие-то срочные дела, иди и займись ими. Если нет, то прямо через дорогу есть бар, в котором можешь скоротать время. Мы позвоним тебе, когда закончим.       Дин молча кивает, поворачивается и выходит из здания. На самом деле он не собирался идти в бар, но, кажется, больше здесь нечем заняться, и ему некому позвонить, чтобы его куда-нибудь подвезли. Поэтому, глубоко вздохнув, он засовывает руки в карманы куртки и переходит улицу, без колебаний направляясь прямо к бару.       Заведение переполнено, люди сидят за столиками и толпятся у бильярдных столов. Единственное свободное место около барной стойки, и Дину нужно переждать где-то два часа, поэтому он решает присесть. Он скользит на свободный стул и опирается локтями о стойку, закрывая глаза и запуская пальцы в волосы. Боже, он так чертовски устал.       — Похоже, тебе не помешает выпить.       Глаза Дина распахиваются при звуке голоса мужчины, низкого и гнусавого. У него борода с проседью, немного кривой нос и водянистые голубые глаза. На самом деле он выглядит безобидным, поэтому Дин воздерживается от резкого ответа, который собирался дать. Последнее, что Дину сейчас нужно, — это выпить, но мужчина не виноват в том, что предложил это — в конце концов, они в баре.       — Спасибо, но я в норме.       Мужчина слегка наклоняет голову и тянется за рюмкой. Он изящно наполняет её под настороженным взглядом Дина, ставит на салфетку и, подмигнув, двигает к нему.       — Это за счёт заведения, — говорит ему мужчина. — По крайней мере, это поможет тебе справится с тем, что тебя гложет прямо сейчас.       — Я правда не…       — Меня зовут Аластар. Что тебя гложет, малыш?       Дин морщится, пялясь на рюмку перед ним.       — Дин, а не малыш, — кратко говорит он. — И, если тебе так нужно знать, мой отец умер два дня назад.       Произнеся это вслух, всё кажется ещё более пугающим, и Дин прислушивается к эху этой фразы в своей голове. Его отец, Джон Винчестер, мёртв. То, что убило его после всех этих лет, находится в рюмке прямо перед ним, и Дин ненавидит это. Он ненавидит это почти так же сильно, как ненавидит своего отца за то дерьмо, через которое он заставил пройти своих детей, за жизнь, на которую он их обрёк, за боль, принять которую он так и не смог, используя выпивку, чтобы избежать её.       — Ну, Дин, — говорит Аластар. — Я бы сказал, что ты заслужил одну рюмку или пять.       Дин качает головой.       — Я не пью.       — Возможно, до этого момента, но, готов поспорить, сегодня ты опрокинешь стаканчик, — Аластар упирается локтями на стойку и ухмыляется, внезапно показавшись Дину гораздо менее безобидным, чем пару мгновений назад. — Ты выглядишь напряжённым. Это поможет тебе расслабиться.       — Может быть, я не могу расслабиться, ты не думал об этом? — огрызается Дин, смотря на незнакомца, который ни черта о нём не знает. — Может быть, не все в этом грёбаном мире стремятся утопить свои проблемы на дне проклятого стакана, Аластар. Может быть, кто-то из нас действительно умеет с ними справляться!       Аластар смотрит на него чертовски серьёзно.       — Тебе больно, я вижу это. Ты думаешь, что жизнь несправедлива, что ты потерял какие-то вещи и людей, что ты никогда не разберёшься со всем этим, — буквально мурлычет он, протягивая руку, чтобы пододвинуть рюмку к Дину. — Это? Это не враг, Дин. Пока алкоголь не контролирует тебя, это просто облегчение. Выпей, почувствуй, как тает твоё напряжение, а затем разберись, как справиться со всем. Обещаю, это поможет.       — Не всем, — с горечью бормочет Дин. — Иногда это разрушает людям жизни.       — Только потому, что они это допустили, — говорит Аластар, и да, Дин не может с этим поспорить. Аластар ещё немного двигает рюмку, вкладывая её в руку Дина и пристально наблюдая за ним. — Ты не выглядишь так, словно часто расслабляешься, Дин. Алкоголь обеспечит тебе это. Позволь ему. Всего одна рюмка сотворит чудеса, поверь мне, я знаю. И, поскольку ты уже знаешь, на что он способен, то не позволишь ему взять контроль над собой.       Дин смотрит на рюмку, нахмурив брови. Глубоко в душе он всегда задавался вопросом, что алкоголь когда-либо сделал для его отца. Он никогда не делал его менее несчастным и определённо не помогал ему излечиться от скорби. Зачем вообще пить? В чём смысл этого?       Он зарёкся пить с того момента, как себя помнит, ненавидя алкоголь всем своим существом. Это то, что становилось причиной стольких проблем для них с братом. Но, сидя здесь, со словами Аластара, звучащими в его голове, он задаётся вопросом, правда ли это вообще. В каком-то смысле он думает, что всю свою жизнь винил алкоголь, хотя должен был винить своего отца.       Люди пьют постоянно и не позволяют этому себя поглотить. Правда в том, что Джон Винчестер просто был слаб. Но Дин не слаб. У него никогда не было такой возможности, он всегда делал всё, что было необходимо, никогда не позволял себе расклеиться. И Аластар прав: он никогда не расслабляется и не знает, как начать делать это.       Слова Аластара проносятся у него в голове.       Обещаю, это поможет.       Может быть, это правда, может быть, алкоголь не враг, может быть, всё это время проблема была только в отце.       Не раздумывая, Дин поднимает рюмку и опустошает её залпом, проглатывая алкоголь с закрытыми глазами. Это похоже на то, как победить бугимена, прячущегося в его шкафу, убить монстра, который охотился за ним на протяжении многих лет, отпустить часть враждебности, которую он так долго копил в себе, что она обжигала его изнутри. Один глоток, и он в порядке. Это его не погубит, не погубит. Он не его отец.       Алкоголь обжигает его грудь, и он закашливается, открывая слезящиеся глаза, чтобы увидеть, что Аластар наблюдает за ним, явно забавляясь.       — Чёрт возьми, что это такое?       — Просто немного бренди, — говорит ему Аластар, усмехаясь. — Поверь мне, станет легче. Не только пить, но и отпускать проблемы. Выпей ещё.       И Дин пьёт. Оказывается, что Аластар прав. Чем больше он пьёт, тем легче ему становится, и вместе с этим его проблемы перестают казаться такими тяжёлыми. Он выпивает одну рюмку, потом другую, потом третью. Ему нравится, как это ощущается, тепло в его венах, приятное жужжание на задворках сознания, трудные моменты его жизни теперь кажутся такими несущественными. Здесь и сейчас, чувствуя себя таким расслабленным впервые за очень долгое время, он понимает, что алкоголь — это вовсе не враг.       Дин знает, что он не такой, как его отец, что он не потеряет себя, что выпивка не станет его опорой. Ему просто нравится, как это ощущается, как ничего больше не беспокоит его, когда он слегка покачивается на стуле. Он чувствует себя более живым, чем когда-либо за последние годы, и в этом состоянии он даже почти не сердится на своего отца. Сегодняшний вечер кажется шагом вперёд, а не назад, несмотря на финансовые трудности, в которых он всё ещё находится. Он выпил несколько рюмок и больше не ненавидит это. Честно говоря, он может даже сказать, что ему это нравится.       Аластар прав.       Это поможет.