separate ways and sleeping dogs

      Жизнь меняется, когда вы выбираете трезвость. Не важно, кто вы, или кого вы знаете, всё всегда меняется, когда вы делаете этот выбор. Дин очень хорошо усвоил это на собственном горьком опыте за последние три года.       Например, его так называемые друзья, которых он завёл, когда пил. Люди, которые так похожи на него, которые любят алкоголь и эффект от него, которые хотят веселиться всю свою жизнь. И это нормально. Трезвость чужда для них; они не понимают, почему это необходимо, они думают, что с ним всё в порядке, и они не делают ничего, чтобы поддержать его решение. В конце концов, это те люди, с которыми Дин был вынужден прекратить общение, даже если они не были действительно плохими людьми — они плохо влияли на Дина, так что ему пришлось их отпустить.       По сей день Кроули всё ещё периодически звонит ему и приглашает выпить.       Конечно, не все такие. Сэм редко пьёт, но он выпивал с друзьями в колледже, и он умеет справляться со своим дерьмом. Однако, когда Сэм понял, что Дин серьёзно настроен завязать, он перестал пить в знак солидарности с ним примерно на два года, и теперь делает это не так часто. Другие, такие как Чарли и Джесс, не пили в присутствии Дина в течение почти двух лет, и они очень активно поддерживают его трезвость. Люди, с которыми Дин общается в эти дни, никогда не ставят его в ситуации, которые могли бы всё усложнить, за что он им очень благодарен.       Эллен, однако, была первой, кто поддержал его на пути к трезвости. Она знала Бобби много лет, и, когда тот упомянул, что Дин бросил пить, она установила правило никогда не наливать ему в «The Roadhouse». Конечно, Дин ничего не знал об этом почти год, потому что он провёл первый год своей трезвости, ни ногой не ступая в те места, где он когда-либо пил.       Он узнал об этом только потому, что однажды подвозил Энди на работу, когда машина парня была у них на ремонте. Он решил заглянуть внутрь, хотя был до смерти напуган, и тогда Эллен рассказала ему о своём правиле. После этого он стал часто заходить в бар, как и раньше, наслаждаясь компанией людей, которые были почти семьёй, и ему не нужно было волноваться, что кто-то продаст ему алкоголь.       Время от времени ему нравится проверять это правило, только потому, что его юмор ужасен, и ему нравится, как бармены бесятся из-за этого — даже Энди, который всегда настолько спокоен и расслаблен, что, кажется, даже внезапное вторжение инопланетян на самом деле не особо его обеспокоит.       — Эй, Демоница, — шипит Дин, перегибаясь через барную стойку. — Как насчёт того, чтобы плеснуть мне немного пивка?       Мэг бросает на него равнодушный взгляд.       — Как бы мне ни нравилось смотреть, как ты напиваешься в хлам и мочишься себе в штаны, я не в настроении убирать за тобой. Попробуй удачу в следующий раз, Дино.       Дин сдерживает усмешку, тихо фыркая, когда она медленно уходит. Это правда, что он напивался так сильно, что мочился себе в штаны — на самом деле постыдное количество раз, — и ему не нравится напоминание об этом, но он испытывает странное чувство удовлетворения, зная, что никто здесь не продаст ему алкоголь. Это правило Эллен, но кто угодно может его нарушить. Но никто этого не делает, даже Мэг, от этого ему кажется, что им правда не всё равно.       — Ты опять пристаёшь к барменам? — спрашивает Джо, приподнимая бровь, проходя за барную стойку, чтобы оставить там свой поднос.       Дин подмигивает ей.       — Не опять, а снова. Как проходит твой день, Джоанна Бет?       — Просто ещё один день в Раю, — сухо говорит Джо, лениво разводя руками. — А ты как? Слышала, Кас вернулся в город. Как всё проходит?       — Конечно, ты слышала. Все здесь — кучка чёртовых сплетников, — бормочет Дин, закатывая глаза. Он делает глубокий вдох и пожимает плечами. — Что касается Каса, откуда мне знать. Я видел его всего раз, неделю назад, на дне рождения Сэма. С тех пор мы не встречались.       — Ты с ним поговорил? — спрашивает Джо, наклоняясь ближе с любопытным блеском в глазах.       Дин усмехается.       — Не лезь не в своё дело, любопытный сосед. Знаешь, слухи тут слишком быстро распространяются.       — О, да брось, — легко говорит Джо. — Ты же знаешь, что я никому не расскажу. Мне просто интересно, вот и всё.       — Мгм, — Дин мгновение смотрит на неё, затем фыркает и качает головой. — Если хочешь знать, да, мы разговаривали. Просто непринуждённый, спокойный разговор.       — Серьёзно? — Джо приподнимает бровь. — И это всё?       — Да? А что ты ожидала? — спрашивает Дин, хмурясь.       Мэг появляется на его периферии, облокачиваясь на барную стойку с лёгкой ухмылкой.       — О, ну, знаешь, чего-то большего, чем просто непринуждённый разговор. В конце концов, вы были отвратительно влюблены друг в друга, — её ухмылка растёт, как и уровень её язвительности. — Хотя, думаю, нам не стоило ожидать чего-то большего после того, как ты буквально вынудил Кларенса сбежать из города. Я бы на его месте тоже не хотела иметь с тобой ничего общего.       Дин игнорирует боль в груди и, ухмыляясь, кладёт руку на сердце.       — О, ты хочешь сказать, что сейчас хочешь иметь со мной что-то? Не могу соврать, я уже много лет пытаюсь уговорить тебя уехать из города.       — Жаль, что у меня нет сердца, — говорит Мэг, наклоняя к нему голову. — Иначе ты мог бы разбить его так же, как разбил сердце бедного Кларенса.       — Я не… — Дин замолкает и тяжело вздыхает. Нет смысла спорить с ней, в основном потому, что она всегда была неравнодушна к Касу, но также и потому, что она немного права по поводу последнего. Но в другом она ошибается. — Он уехал, потому что Габриэль нуждался в нём, ты же знаешь. В любом случае нет смысла говорить об этом. Здесь просто не о чем говорить. Мы поздоровались, и каждый пошёл своей дорогой, вот и всё.       Джо подавляет несогласный стон.       — Конечно.       — О, Боже, — бормочет Мэг, закатывая глаза. — С вами двумя это не работает. Никогда не работало.       — Ненавижу это признавать, но она права, — смущённо говорит Джо, виновато морщась.       Дин хлопает ладонью по стойке и встаёт, прочищая горло.       — Что ж, думаю этого достаточно. Джо, поцелуй за меня Эллен. Мэг, уезжай и никогда не возвращайся. До скорого.       Джо слабо протестует, когда он начинает пятиться к выходу, но Мэг просто салютует ему и ухмыляется. Дин знает, что они хотят ему добра — ну, по крайней мере, Джо, — но он не в настроении разбираться с любыми разговорами о Касе. Со временем люди в конце концов перестанут поднимать эту тему, когда поймут, что из этого просто ничего не вышло. Ему только нужно переждать.       Дин изо всех старается не думать о Касе, и, в каком-то смысле, он думает, что неплохо с этим справляется. По крайней мере, он не слишком много думал об их первом за эти три года разговоре. Однако эти мысли периодически всплывают в его голове. Например, сейчас, когда он выходит из бара. Но, честно говоря, он не считает себя виноватым, потому что Джо первая заговорила о Касе.       Однако что-то сбивает его с этого хода мыслей. На самом деле, буквально.       Дин толкает кого-то плечом, слишком поглощённый своими мыслями, и это заставляет его поднять хмурый взгляд. Предмет его мыслей стоит перед ним во плоти с невозмутимым выражением лица.       Он опять в этом чёртовом плаще.       — Дин, — приветствует его Кас своим обычным хриплым тоном, выгибая бровь.       Дин прочищает горло.       — Привет, Кас. Прости, не хотел тебя толкать или что-то в этом роде. Просто отвлёкся. Моя вина.       — Ты идёшь из «The Roadhouse»?       — Ага. Заехал повидаться со всеми. Джо там, как и Мэг. Ты ещё не видел её?       Кас качает головой.       — Нет, не успел. Собираюсь поздороваться с ней сейчас. Думал, устроить сюрприз.       — О, — морщится Дин. — Чувак, ты же знаешь этот город. Это уже давно не сюрприз. Все здесь знают, что ты вернулся.       — Конечно, знают, — сухо отвечает Кас. Он бросает взгляд на Дина. — Ты им сказал?       — Нет, они услышали об этом от кого-то другого. Они просто спросили, как прошла наша встреча.       — Естественно. Что ты сказал?       — Правду, — бормочет Дин, пожимая плечами. — Мы поговорили, это всё. Больше не о чем рассказывать.       Кас смотрит на него некоторое время, а затем кивает.       — Конечно. Ну, кроме того, что ты теперь трезв. Похоже, никто не знает, почему ты наконец решил это сделать.       — Наводишь обо мне справки, Кас? — Дин расправляет плечи, натягивая улыбку, несмотря на нервную дрожь, которая пробегает по его телу. — Осторожней, у людей могут появится определённые мысли, а ты знаешь, как быстро расползаются сплетни в этом городе.       — Мне любопытно, — хмурится Кас. — Вот и всё.       Дин кивает.       — Да, знаю. Это не… Это на самом деле не важно. Иди, повидайся с Мэг. Сюрприз это или нет, она будет счастлива увидеть своего драгоценного Кларенса.       Губы Каса дёргаются в улыбке.       — Думаю, она будет рада, да. Куда ты идёшь?       — Домой, скорее всего, — признаётся Дин, доставая из кармана ключи и крутя их в руке. — У меня выходной сегодня. Обычно я бы поехал к Сэму, но у них с Джесс сегодня годовщина, поэтому не буду им мешать.       — Значит тебе никуда не нужно?       — Ну, в целом, да, а что?       Кас кивает головой.       — Пойдём со мной повидаться с Мэг. Возможно, она скажет мне, почему ты встал на путь трезвости. Или, если нет, возможно, в этот раз я смогу убедить тебя рассказать мне. Уделишь мне немного времени?       Дин поджимает губы, пытаясь скрыть улыбку, крутя ключи в руке и на мгновение опуская взгляд на свои ботинки. Кас — упрямый засранец, всегда был, и он явно хочет знать. Только один человек знает, и то не всё, и Дин предпочёл бы, чтобы так всё и осталось. Кроме того, причины, по которым Дин решил завязать с алкоголем, не являются теми же причинами, почему он остаётся трезвым всё это время, поэтому он не уверен, что это вообще имеет значение.       Тем не менее, побыть рядом с Касом — заманчивое предложение, даже если Дин знает, что это ужасно плохая идея. Но, с другой стороны, ему всегда нравились плохие идеи — Кас всегда был его любимой, и это не изменилось за три года.       — Конечно, веди, — говорит Дин, взмахивая рукой и поднимая брови.       Кас окидывает его пристальным взглядом, медля, а затем направляется внутрь, не говоря ни слова. Дин следует за ним, пытаясь игнорировать ощущение жара в нервных окончаниях от того, как Кас смотрел на него, и определённо терпит неудачу, пользуясь возможностью оценить очертания задницы Каса через плащ. Боже, он ненавидит этот чёртов плащ, но, чёрт, и обожает его одновременно. Это чёртова пытка, вот что это.       Когда они входят в бар, Кас на мгновение останавливается, чтобы оглядеться, немного прищурившись, чтобы рассмотреть детали. Дин всегда шутил, что у него, должно быть, дерьмовое зрение, раз он так щурится, но, конечно, нет. У Каса идеальное зрение, за исключением того, что он не видел, насколько хреновым парнем был для него Дин.       — Здесь совсем ничего не изменилось, — говорит Кас.       Дин фыркает.       — Конечно, нет. Эллен — сторонница классики.       — Ну, здравствуй, Кларенс, — протяжно говорит Мег, выходя из-за стойки, покачивая бёдрами и ухмыляясь. — Ты просто услада для моих усталых глаз, красавчик.       — Мэг, — приветствует её Кас, его губы дёргаются в улыбке.       — Ну, иди сюда, тысячу лет тебя не видела, — с явным удовольствием заявляет Мэг, направляясь прямо к нему.       Дину буквально приходится прикусить язык, когда Мэг тянется к Касу, чтобы запустить руки в его волосы, дёргая за пряди и вынуждая его запрокинуть голову. Она целует Каса, и к чёрту её. На долю секунды Дин ревнует так сильно, что его горло горит, словно он проглотил аккумуляторную кислоту.       Самое печальное это то, что этот поцелуй равносилен тому, как Дин целует Чарли — лесбиянку, абсолютно не интересующуюся мужчинами, особенно им. Дело в том, что Кас — гей, и как бы ему не нравилась Мэг, она не привлекает его физически. И, несмотря на всё её позерство, Мэг в принципе отрицает любовь.       Так что, в общем-то, здесь не происходит ничего такого. Это быстрый поцелуй. Просто их рты прижимаются друг к другу на мгновение, что Кас позволяет, не моргнув глазом, а затем Мэг отстраняется, ухмыляясь. Дин знает, что не имеет права, он знает это, но ревность и зависть закипают внутри него.       Вероятно, именно поэтому Мэг и сделала это, если судить по её удовлетворённому взгляду в сторону Дина после. Она, блядь, просто ужасна.       — Ты хорошо выглядишь, — говорит ей Кас, как будто тот факт, что она поприветствовала его поцелуем, — не то, о чём стоит задуматься. Их отношения всегда были очень странными. — У тебя волосы отросли.       — Да что ты говоришь. Три года прошло, — фыркает Мэг. Она отстраняется от него, скрещивая руки на груди. — Я знаю, что твой мир был сожжён и растоптан, когда три года назад ты наконец понял, что твой парень был пустой тратой времени. Но знаешь ли, мог бы и позвонить.       Кас вздыхает.       — Дин никогда не был пустой тратой времени. И я не мог позвонить, потому что у меня не было телефона несколько месяцев. А когда я купил новый, у меня не было твоего номера. Извини меня.       — Хм, — Мэг на мгновение задумывается о его словах, затем лениво щёлкает пальцами, легко прощая его — она всегда была немного мягка по отношению к Касу. — Не стоит. Сохрани свои извинения для кого-то, кому не всё равно. Ты здесь, чтобы выпить или просто повидаться с моей скромной персоной?       — Я здесь, чтобы навестить тебя, — прямо говорит Кас, а затем смотрит на Дина. — И поговорить с ним. Фаннел-кейк всё ещё есть в меню?       — Думаешь, Эллен когда-нибудь уберёт его? — Мэг закатывает глаза. — Хочешь заказать? Я передам Джо.       — Спасибо, — говорит Кас. Он указывает на один из столиков, кивая Дину. — Идём.       — Осторожней с ним, Кларенс, — предупреждает Мэг с резкой улыбкой. — Он — живое воплощение разочарования.       — А ты — отродье Сатаны, — парирует Дин с милой улыбкой, отмахиваясь от неё, когда она со смехом возвращается к бару.       Кас бросает на него слегка неодобрительный взгляд, что нечестно. Мэг первая начала это. Дин корчит гримасу за его спиной, поворачиваясь и направляясь к столику, но выражение его лица проясняется, когда он садится на стул.       Какое-то время они просто смотрят друг на друга. Дину снова приходится проглотить желание предложить заглотить что-нибудь ещё. Очень трудно сопротивляться выворачивающему его наизнанку желанию, которое сжимает его грудь всякий раз, когда он смотрит на Каса. И подумать только, раньше Кас был у него, раньше он легко мог удовлетворить это желание.       Боже, он чёртов тупица.       Что ж, нет смысла пинать себя спустя три года за то дерьмо, которое он не может изменить. Он просто будет сидеть здесь и притворяться, что его пальцы не дрожат от желания протянуть руку и прикоснуться к Касу. Ему больше не позволено это делать, и это только его чёртова вина.       — Три года назад, — подсказывает Кас.       Дин издаёт слабый смешок.       — Да. Знаменательный год.       — Ясно, — Кас снова окидывает его тяжёлым взглядом. — Когда я уезжал, ты был пьян. Признаться честно, я был удивлён, когда, вернувшись, обнаружил, что ты в завязке.       — Почему ты вернулся? — спрашивает Дин. — Джесс сказала, что ты получил хорошую работу, но здесь не разбрасываются вакансиями. Предполагаю, что ты сам подал заявку, а это значит, что ты хотел быть именно здесь.       Кас мгновение смотрит на него, а затем переводит взгляд на стол, сжимая челюсти.       — Ты знаешь, почему Габриэль нуждался во мне.       — Да, из-за развода.       — Да. Они снова обручились три месяца назад.       — Стой, серьёзно? — Дин моргает и ошеломлённо наклоняется вперёд. — Габриэль и Кали снова сошлись? Ты, блядь, издеваешься надо мной? После всего этого… Боже.       — После развода они целый год не разговаривали друг с другом, — бормочет Кас. — А после этого у них вроде как снова начались отношения. В то время я не знал об этом. Видимо, они просто не смогли оставить друг друга в покое, как бы плохо им не было вместе. На целый год они застряли в этом… круге. Я даже на самом деле не уверен, как это вышло. Они встречались и… ну, они всегда больше ценили физический аспект своих отношений. Как бы то ни было, они всё ещё продолжали ругаться.       — Зачем вообще проходить через всё это? — морщится Дин, откидываясь назад, когда Джо приносит заказ Каса и ставит его между ними вместе с двумя бутылками газировки. Она бросает на Дина вопросительный взгляд, который он игнорирует, а затем уходит. — Я имею в виду, если они снова собирались быть вместе, зачем вообще было разводиться?       — Никто из них не был этому рад. Когда я наконец узнал об этом, Габриэль признался, что они оба были просто в ярости, что никак не могли оставить друг друга. Они были несчастливы вместе, но и порознь они тоже были несчастливы, — Кас качает головой, берёт вилку и кладёт в рот кусочек, издавая тихий стон. Проглотив, он задумчиво продолжает. — Год назад они начали посещать терапию для пар. Они никогда не переставали любить друг друга, но не были хороши друг для друга или друг к другу, и им нужна была помощь, чтобы научиться быть вместе. В конце концов они действительно разобрались со всем. Когда стало очевидно, что они снова будут вместе, я начал думать о том, куда хочу отправиться.       — И решил, что сюда? — бормочет Дин.       — Это был мой дом, Дин, — мягко говорит Кас, смотря на вилку. — Я чувствовал, что здесь моё место, с моими друзьями, которые стали для меня семьёй, с… — Кас замолкает, поднимая глаза, чтобы встретиться глазами с Дином. Он хмурится и снова смотрит вниз. — Последние три года я жил в месте, где не было ощущения дома. Габриэль — мой брат, и я люблю его, но мы не… Мы не такие, как вы с Сэмом. Наверное, я хотел быть там, где чувствовал себя как дома. Так что, да, я решил, что это здесь.       Дин медленно кивает, протягивая руку, чтобы взять другую вилку, хотя и не собирается есть. Он медленно выдыхает.       —Ну, как бы то ни было, Кас, я… я правда рад, что ты дома.       — Правда? — сухо спрашивает Кас.       — Да, конечно, — говорит Дин, закатывая глаза. — Слушай, может это тебя шокирует, но я способен порадоваться за тебя, не думая… не думая о своей личной выгоде.       Кас, прищурившись, смотрит на него.       — В моём возвращении совершенно нет никакой… выгоды для тебя. Это не имеет к тебе никакого отношения.       — Я знаю, — соглашается Дин, его пальцы судорожно сжимают вилку. Чёрт, слышать это очень, очень больно. Блядь.       — Я вернулся не ради тебя, Дин, — говорит ему Кас, видимо, чувствуя необходимость повторить это.       Дин резко кивает головой.       — Я знаю, Кас.       — Хорошо, — твёрдо говорит Кас. — Я не хочу, чтобы ты неверно это истолковал. Но мне приятно знать, что ты… рад, что я вернулся, но это не… это не возможность. Мне нужно, чтобы ты это знал.       — Я только что сказал, что знаю, разве нет? — Дин скрипит зубами.       — Я почувствовал необходимость указать на это, потому что ты продолжаешь смотреть на меня так, словно… — Кас сжимает губы в тонкую линию, наклоняя голову. — Ну, это совершенно очевидно.       — Я не собираюсь извиняться за то, что у меня есть глаза, Кас, — Дин медленно растягивает слова, тепло улыбаясь и постукивая вилкой по нижней губе. — Ничего не могу поделать с тем, что у меня хорошая память, и я, кажется, припоминаю, что никто и никогда не трахал меня так хорошо, как трахаешь ты.       — Трахал, — быстро и слишком резко отвечает Кас. Но всё это чушь собачья, потому что Дин видит, как расширяются и сужаются его зрачки, как его дыхание учащается. Он хмурится, смотря на Дина. — Как я трахал. Прошедшее время. Этого больше никогда не случится.       — Никогда? Даже ни разу по старой памяти? — поддевает его Дин, его сердце тяжело колотится в груди.       Взгляд Каса скользит вниз к его рту, задерживаясь там, и губы Дина кривятся в ответ. Боже, он и забыл, как весело было выводить Каса из себя. Его вроде как будоражит осознание того, что он всё ещё может, что он может дразнить его, флиртовать и наблюдать, как Кас ведётся на это, поддаваясь своему собственному желанию. Никто никогда не хотел Дина так, как Кас. Это чистой воды магнетизм.       Глаза Каса вспыхивают, затем резко тухнут, сужаясь в яростные щёлочки.       — Нет, — холодно отвечает он. — Больше никогда.       — Ну, возможно, это к лучшему, — задумчиво говорит Дин, откидываясь на спинку стула. Он сдерживает усмешку, когда Кас заметно вздрагивает, поражённый внезапным согласием. — Не волнуйся, Кас, я знаю, что не стоит будить спящую собаку*. Мы могли бы быть… друзьями, возможно.       — Друзьями, — как-то категорично повторяет Кас, как будто это слово кажется ему неправильным по отношению к Дину.       — Или нет, — бормочет Дин, морщась. — Мы всегда можем пойти разными путями, если это то, чего ты хочешь.       — Может, это и к лучшему, — говорит Кас.       Дин вздрагивает и откладывает вилку.       — Точно, ну, в таком случае наслаждайся своим десертом, чувак. Мне нужно… Думаю, мне пора.       — Дин, — бормочет Кас, когда тот встаёт из-за стола, и протягивает руку, чтобы схватить Дина за запястье, смотря на него, нахмурив брови. — Что заставило тебя бросить пить?       — Разве это имеет значение? — спрашивает Дин, удивлённо поднимая брови. Его желудок сводит судорогой, в груди завязывается тугой узел, нарастающее чувство боли гудит в его разуме, подобно мигрени. Он хочет наклониться и поцеловать Каса. Он хочет выпить.       Кас сильнее хмурится.       — Разве не должно?       — Нет, — резко отвечает Дин. — Ты здесь не ради меня, помнишь? Мы не… чёрт, мы даже не друзья. Так что нет, это не должно иметь никакого значения, не для тебя.       — Но это так, — шепчет Кас. — Как бы то ни было, Дин, для меня это имеет значение.       Свободной рукой Дин тянется, чтобы погладить своими пальцами пальцы Каса, всё ещё удерживающие его за запястье. Он наблюдает, как трепещут ресницы Каса, как приоткрываются его губы, а затем старается не показывать, как ему больно от того, что Кас отдёргивает руку. Его голубые глаза широко раскрыты и насторожены, пальцы сжимаются в кулаки.       Дин слегка улыбается, немного натянуто.       — Да, Кас, уверен, что имеет.       С этими словами он разворачивается и уходит, прикладывая все усилия, чтобы не обернуться. Не важно, как сильно он бы этого не хотел, а это очень, очень сильно. Он хочет этого гораздо сильнее, чем когда-либо за всю свою жизнь хотел выпить — обернуться и просто ещё немного посмотреть на Каса.       И так было всегда.

***

Пять лет назад.

      Дин, спотыкаясь, выходит из бара, немного морщась, мир кренится в сторону, выпадая из фокуса. Или, возможно, это он сам. Он моргает и хватается за перила лестницы, делая небольшие вдохи, которые немного помогают подавить чувство тошноты.       Дверь позади него открывается, выпуская наружу взрыв музыки и гвалт бурного смеха. Вечеринка в честь дня рождения какого-то незнакомца всё ещё идёт полным ходом. Бедный бармен снова и снова готовит напитки, и открыт счёт, которым Дин не постыдился воспользоваться. Ну, они же сами предложили, и он уже был в стельку пьян тогда, и у него и так есть куча счетов, которые нужно оплатить, поэтому, чёрт побери, он не будет отказываться от бесплатной выпивки.       Тот, кто вышел за ним, видимо, увидев его, решает, что лучше остаться внутри, снова закрывая дверь. Этот звук лопается как пузырь, но слегка приглушённо, и Дин чувствует, как он пульсирует у него в голове. Он тихо стонет и, спотыкаясь, идёт подальше от бара, опираясь на чьи-то машины, пытаясь найти Детку. Где, чёрт возьми, он её припарковал?       Вниз по улице, верно? Блядь, ему придётся идти пешком. Он думает, что, возможно, ему, чёрт побери, придётся ползти. Боже.       Дин медленно начинает свой путь через парковку. В руке он всё ещё держит пиво, последнее на этот вечер. Путешествие между машинами дело рискованное, оно включает в себя много остановок и наклонов, при этом периодически он запрокидывает голову назад, чтобы посмотреть на звёзды. Время от времени его желудок сжимается, а в глазах пляшут чёрные пятна, но он продолжает идти.       Он никогда не чувствовал себя лучше.       Пронзительный вой его телефона в кармане заставляет его крякнуть, как чёртова лягушка, его рука дёргается вверх, чтобы прикрыть рот. Он крепко зажмуривает глаза, затем нащупывает телефон, делая ещё один глоток пива — это лучшее лекарство, и ещё немного ему не помешает. Это всегда работает. Он даже не смотрит, кто это, когда отвечает на звонок и прикладывает телефон к уху, сглатывая пиво и продолжая своё перевёрнутое вверх дном путешествие в поисках машины.       — Эээээй, — отвечает Дин, чуть не спотыкаясь о бордюр, слегка удивлённый тем, что каким-то чудом вообще умудрился добраться до тротуара.       В телефоне раздаётся глубокий вздох. Ох, это, должно быть, Сэмми. И, действительно, после протяжного вздоха полного разочарования Сэм говорит:       — Где ты, чёрт возьми, Дин?       — Знаешь, — говорит Дин. — Я даже и не знаю, чувак. А ты сам, блядь, где?       — У Миссури, — коротко отвечает Сэм.       Дин икает.       — О, прелесть. Передай ей привет. Мне нравится Миссури. Она великолепна, Сэм.       — Она сказала, что ты так и не пришёл, — зло говорит Сэм. Он звучит злее, чем когда-либо. — Я устал оправдывать тебя весь день. Я постоянно тебя оправдываю, Дин. Почему ты не можешь просто… — он резко обрывает себя, затем продолжает тише. — У неё день рождения. Мы и так не видимся с ней так часто, как раньше, а ты обещал зайти.       — Ох, — бормочет Дин. — Дерьмо.       — Да, — тоскливо говорит Сэм.       Дин знал, что он забыл о чём-то. Что должен был сделать что-то важное. Он хорошо это помнит. Он просто остановился в баре ненадолго, вот и всё, как, чёрт возьми, всё могло пойти не так? Стаканчик, затем ещё один, а потом началась та вечеринка, и алкоголь полился рекой, и вот уже ночь. Он должен был быть у Миссури несколько часов назад.       Мир, кажется, блекнет и теряет фокус, всё словно опрокидывается, и Дину нужно сесть, чтобы продолжить этот разговор. Медленно, чувствуя себя слишком огромным для своего тела, он опускается на корточки прямо посреди тротуара и осторожно плюхается на задницу, его свободная рука, не держащая телефон, болтается между ног, пиво свободно зажато в пальцах. Он моргает, потом делает ещё один глоток, голова кружится.       — Ну, — говорит Дин, а потом понимает, что не может вспомнить о чём, чёрт возьми, они вообще говорили. Он не может совладать с ускользающими мыслями, всё перемешивается, и он просто не может сфокусироваться на чём-то конкретном, всё кажется таким незначительным, и ему это нравится. Он бормочет. — Ну, в любом случае, да.       Сэм сердито рычит.       — Ты не можешь продолжать вытворять подобное дерьмо, Дин. Каждый раз. Каждый чёртов раз ты делаешь это.       — Что я делаю, чувак? — спрашивает Дин, он действительно не знает, а ещё уверен, что Сэму будет легче, если он выговорится.       — Разрушаешь свою жизнь, как и отец, — огрызается Сэм. — Ты говорил мне… ты обещал, что покончишь с этим дерьмом. Ты клялся мне, что у тебя всё под контролем, но это не так. Ты же сейчас рядом с каким-то баром, да? Нажрался настолько, что не можешь сесть за руль.       — Ага, наверное, за руль мне садиться не стоит, — невнятно бормочет Дин, смотря на свои ботинки. — Я не как отец, Сэмми. Мы с тобой никогда не будем такими, как он, ясно? Я позабочусь об этом. Я позабочусь о тебе. Это то, что я делаю, понимаешь?       — Если ты не остановишься, ты закончишь точно так же, как и отец, — шипит Сэм в его ухо настолько громко, что Дин вздрагивает. — Ты сейчас ни о ком не заботишься, Дин! Ты даже о себе позаботиться не можешь!       Дин хмурится, закрывая глаза. Его голова опускается, и ему приходится приложить усилия, чтобы снова её поднять.       — Я чувствую себя прекрасно, Сэмми. Эй, я просто устал чутка, но ты… ты просто продолжай делать… Что ты там делаешь?       — Я не могу верить тебе, Дин, — резко говорит Сэм, и его голос звучит очень, очень раздражённо. Он издаёт ещё один сердитый стон. — Не смей садиться за руль, слышишь?       — Мм угу, — соглашается Дин, не совсем уверенный с чем, потом он сидит некоторое время, прижимая телефон к уху, пока не понимает, что Сэм уже бросил трубку.       Дин слегка покачивается, пытаясь засунуть телефон обратно в карман. Сэм будет в порядке. Он всегда в порядке. Дин позаботится об этом, потому что это то, что он должен делать. Последнее время Сэм постоянно цепляется к Дину, но он всегда это делал так или иначе. Он так напряжён в свои двадцать лет. Хотя это и правда довольно напряжённый возраст. Дин помнит.       Хотя его двадцать лет сильно отличались от двадцати лет Сэма. Дин в двадцать лет ухаживал за отцом-пьяницей, который находился в постоянном эмоциональном упадке, который закончился окончательным падением всего через год. Двадцатилетний Дин работал на двух работах, отвозил и забирал Сэма из школы и со внеклассных занятий, а также покупал еду домой, оплачивал счета за электричество, пытаясь убедить отца перестать проигрывать все деньги, что у него были. Двадцатилетний Дин пытался разобраться со всем этим дерьмом и приводил дела в порядок, чтобы получить опеку над Сэмом, если отец окончательно расклеится, чтобы его младший брат в итоге не попал в систему, чем бы всё рано или поздно и закончилось. Двадцатилетний Дин ещё не познал все прелести алкоголя, но он познает. Очень скоро он познает.       Двадцатилетний Сэмми — первокурсник в колледже, он влюблён в симпатичную девушку, получил полную стипендию, потому что его мозг гениален. У него есть брат, который напивается время от времени, но никогда не забывает завезти ему продукты в общежитие, чтобы Сэму не приходилось выживать на одной лапше быстрого приготовления, и чтобы он мог потратить на себя деньги, которые зарабатывает, работая неполный рабочий день.       Дину нужно просто немного расслабиться, вот и всё.       Дин вздыхает и опускает голову, закрывая глаза, чтобы мир вокруг него перестал вращаться. От этого всё наклоняется и раскачивается, или, может быть, это только он. Его пальцы расслабляются на горлышке бутылки, но она не выскальзывает из его ослабевшей руки, просто болтается немного, борясь с гравитацией, как будто хочет оставаться привязанной к нему, как и он к ней.       Каким-то образом он засыпает вот так. Это тот сон, который он даже не осознаёт, дремота, которая обосновывается у него в костях. Это та дремота, которая отрезвляет его, совсем немного, как брызги холодной воды, только более деликатно. Это то спокойное состояние, в которое его может привести только выпивка, все проблемы мира и его собственные кажутся такими далёкими.       На самом деле он чувствует себя так, словно дрейфует в пространстве. И когда он резко просыпается в какой-то момент, его разум немного проясняется. Он осматривается затуманенными глазами, замечая, что вокруг него повисла тишина, та тишина, которая приходит в нечестивый час ночи. Он проспал на улице, полусидя, несколько часов.       У Дина пересохло во рту, и он делает глоток пива. Оно стало совсем тёплым. Он всё равно проглатывает его, морщась, после этого нетвёрдо поднимаясь на ноги. Он лишь слегка спотыкается, ругаясь себе под нос, и через мгновение восстанавливает равновесие. Мир перестал выходить из-под его контроля, но он чувствует некую тяжесть и опустошение одновременно.       У Винчестеров не бывает похмелья. Они просто избавляются от головной боли с помощью пива. Дин может выпить много, и, возможно, это наследственное, или, может быть, у него просто дар к подобному дерьму. Нет ничего проще, чем напиваться — вечный цикл, в котором он продолжает застревать снова и снова. Иногда ему кажется, что он всегда пьян. И иногда он думает, что это к лучшему.       По большей части он просто чувствует себя дезориентированным, раздражённым и немного сентиментальным. Вот как сейчас. Это делает его прогулку до машины медленной и осторожной, заставляет его прийти в себя. Он не отключится. Его не вырвет на тротуар. Он просто доберётся до места назначения, заберётся в Детку, допьёт остатки выдохшегося пива и проспит пару часов, пока вести машину снова не станет для него безопасным.       Дин сжимает своё пиво, как спасательный круг, и иногда ему кажется, что так оно и есть. Он продолжает идти, время от времени поднимая взгляд, чтобы убедиться, что ни во что не врежется, но в основном просто наблюдая за своими ногами.       В следующий раз, когда он поднимает глаза, то видит его.       Прямо перед ним, в свете уличного фонаря стоит мужчина. Он весь светится, и так легко разглядеть все черты его лица. Дин видит его растрёпанные волосы, голубые глаза, которые, кажется, почти сияют в окружающей их темноте, острый подбородок, бежевый плащ и очень практичные ботинки. Дин смотрит на этого мужчину и замирает, почему-то уверенный, что он встретил ангела.       Он прекрасен.       Забытое пиво в руке Дина с грохотом падает на землю, стекло разбивается. Мужчина наклоняет голову, полностью поворачиваясь, и Дин двигается ему навстречу, даже не осознавая этого. Он не думает о том, как жутко может быть мужчине от того, что к нему медленно идёт совершенно незнакомый человек. Он вообще ни о чём не думает, потому что мужчина смотрит прямо на него, удерживая его взгляд. Он не выглядит настороженным. Он выглядит… любопытным.       Дин не останавливается, пока не входит в круг света, и затем он не может заставить себя сделать ещё один шаг вперёд. Теперь, когда он здесь, он не совсем уверен, что делать. Часть его мозга всё ещё настаивает на том, что этот мужчина — ангел, и эта часть понятия не имеет, как с ним разговаривать. Другая часть его — просто запоминает каждую деталь этого человека, его нахмуренные брови, слегка потрескавшиеся губы и едва заметный наклон головы. Последняя часть — это просто длинный поток внутреннего крика, который он раньше никогда не слышал в своей голове, хотя это очень напоминает то, как звучало его бисексуальное пробуждение.       Это похоже на пробуждение другого рода. Это то, что он не может объяснить или понять. Он просто смотрит на этого мужчину и знает, что на самом деле больше никогда не хочет отводить взгляд.       Дин понятия не имеет, что сказать. Он не думает о пиве, которое бросил на землю, не думает о баре на соседней улице, не думает о том, как он боится того, сколько времени пройдёт, прежде чем он снова сможет напиться. Он не думает ни о чём, кроме «о, привет, здравствуй, кто ты?» И, может быть, возможно, есть шанс, что этот мужчина думает о том же, потому что он тоже смотрит на Дина так, как будто он не против того, чтобы стоять вот так вечно.       Дин думает, что знакомство определённо играет важную роль в любом человеческом общении, поэтому говорит:       — Привет. Я Дин.       Мужчина смотрит ему в глаза и голосом, подобным землетрясению, которое потрясает Дина до глубины души, очень спокойно отвечает:       — Здравствуй, Дин.