Словно море в июне

[Сейчас] – Мы с тобой можем поговорить? – Сережа замирает в дверном проёме, как злой дух, которого забыли пригласить в дом, словно наткнувшись на невидимую преграду. Олег прекрасно знает, что произойдет, если... пригласить его. Сначала совсем робкое соседство с невротически точным соблюдением чужих границ. Потом очень медленное проникновение во все сферы жизни, словно тонкие корешки прорастающего цветка. А потом ты неожиданно обнаруживаешь у себя на шее ошейник – иллюзорный или нет уже даже не имеет особого значения. – Нет, – он реагирует скорее не на вопрос, а на протянутую к нему руку. Сережа отшатывается, поспешно прижимая кисть к груди. – Не сегодня. Я еще не готов тебя слушать. Олег искренне пытается смягчить этот отказ, но едва ли получается хорошо. Он действительно не готов. Сережа продолжает стоять перед ним, явно напуганный, но тщательно изучающий его взглядом. В очередной раз кажется, что у себя в голове он заполняет сводную таблицу по реакциям Олега, чтобы затем, опираясь на эти выводы, выбрать самую эффективную стратегию. – Мы поговорим. Не сейчас, – просит Олег. Сережа недоумевающе хмурится, дергает уголком губ, и неуверенно делает шаг назад, продолжая смотреть в лицо. Его рука потерянным движением ползет по стене, пытаясь нащупать ручку двери второй комнаты. Он боится – Олег вдруг понимает это твердо и слишком очевидно, стряхнув с себя тупое оцепенение. – Сереж. Сережа, уже почти совсем скрывшийся за дверью, вздрагивает и оборачивается к нему – как-то неуютно, через плечо, как будто защищаясь выставленным в сторону локтем, и готовый нырнуть в комнату, хлопнув створкой. От Олега его это не спасло бы впрочем. – Я не собираюсь делать ничего плохого. И... мстить тебе. Я не сделаю тебе больно. И мы... поговорим, дай мне сначала привыкнуть. Ответный короткий недоверчивый взгляд словно удар под колени. Сережа резко и серьезно кивает ему. И непроизвольно облизывается, снимая капельку крови с нервно прокушенной губы. Олегу нужно время. Еще. Гораздо больше – чтобы начать нормально контролировать свои реакции. Но Сережа никогда не давал ему достаточно времени. – Хочешь я что-нибудь приготовлю? Сереж?.. ★ Олег мысленно даёт ему дня три-четыре на адаптацию. Но как всегда недооценивает. У Сережи уходит чуть более суток на то, чтобы начать осторожно сдвигать границы дозволенного. Рубашка Олега смотрится на нём не лучше, чем безликая тюремная роба – тоже совершенно не по размеру, из закатанных рукавов торчат тощие руки, демонстрируя бледные синяки. Что демонстрация синяков была изначальной целью, а реальная необходимость убрать длину рукавов только приятным бонусом – в этом Олег уверен на все сто. Сережа знает его, как себя, или скорее даже гораздо лучше, чем себя, и уверенно нажимает на нужные кнопки. Олег перечитывал его медицинскую карту не менее восьмидесяти раз, но там ответа не было. Все эти диагнозы чушь собачья – со своей якобы "ярко выраженной социопатией" Сережа ни разу на его памяти не мучил ни одно животное, а потом и вовсе сдуру притащил домой Марго, которой не дал умереть только чудом и нечеловеческим упорством. Тем не менее, что-то в нём всегда было. Что-то, что включалось в присутствии чужих. Олег отмечал эти вопросительные взгляды, обращенные к себе: как поведешь себя ты, также поведу и я. Порой это даже создавало иллюзию, что главный в их отношениях именно он. Но наедине Сережа реагировал нормально. Злился, обижался, радовался, болтал, всë это было уместно по отношению к текущему моменту и никогда не наталкивало на мысль о его неадекватности. То, что этот нормальный мир открыт только для Олега, а остальные видят Сережу совершенно иначе, всегда казалось привилегией, а не отклонением. Наверное, они сами, и Олег в том числе, научили его так адаптироваться к происходящему. Не просить напрямую, не проявлять симпатии, а искать незаметные рычажки, чтобы затем давить на них. Никто не становится монстром по доброй воле и оттого, что его любили слишком сильно, правда ведь? – Можно мне ноутбук? Или это запрещено? Сережа замирает в дверном проёме, так толком и не зайдя на кухню, обхватив ладонью локоть второй руки, словно ссутулившись в плечах от холода. – Можно, возьми, – Олег кивает в сторону подоконника, не отрываясь от готовки. Нельзя сказать, что он со спокойной душой допускает Сережу в сеть, но в конце концов, он же пообещал себе не устраивать здесь тюрьму. Олег сосредоточенно вытирает руки полотенцем и выгребает из кармана джинсов несколько карточек. – Это твои. То есть формально они мои, потому что ты числишься мертвым, но вообще твои, можешь тратить, как нужно. Если ты захочешь сбежать от меня, я не буду мешать, но просто для информации, я не одобряю эту мысль, потому что... – Потому что не уверен, что у меня все в порядке с головой, – без реверансов заканчивает за него Сережа. – Я тоже не уверен. И я не собирался сбегать. Он тасует карточки в руках, с интересом рассмотрев каждый аляповатый дизайн (Олег никогда не придавал этому значения, соглашаясь на рандомные картинки), и возвращает обратно. Ноутбук интересует его гораздо больше. – Не хочешь купить себе новую одежду? – Угу, немного попозже, – Сережа, не глядя залезает пальцами в сахарницу, вылавливает кубик сахара и засовывает в рот. – Пока меня устраивает. Насколько устраивает самого Олега, что у него стащили рубашку, он не задумывается. И это неожиданно смешно. Олег нервно фыркает под нос, получив в ответ недоумевающий взгляд. [Тогда] Олег уверен, что выглядит максимально глупо, стоя на коленях у Сережиной кровати, но сложно не позволить себе это завораживающее действо, ещё непонятно в чем, но точно несущее на себе сексуальный контекст. Олег проводит ладонью над контурами его тела, не прикасаясь, выдерживая дистанцию минимум в сантиметр. Останавливается рассмотреть царапину на предплечье. И только потом осторожно толкает в плечо. Сережа нехотя открывает глаза, сперва спокойный и сонный, потом резко дергается, прикрывая выставленное напоказ голое колено. Олег делает вид, что всего этого не заметил, и по постели пододвигает к нему шоколадный батончик. – Это взятка, – честно признается он. Сережа издает неопределенное "хмммм", но "взятку" принимает, вертит в руках, решительно надрывает упаковку, и только потом останавливается. – За что? – День без уроков по физике. – Ладно, – легко соглашается Сережа. Физику он терпеть не может и сам, просто держит марку на всех предметах, чтобы закончить медалистом. Батончик он, тщательно выверив точку приложения усилия, разламывает пополам, и возвращает Олегу ровно половину. ★ Пятничный встрепанный Сережа вглядывается в раковину с явно видимым на лице отвращением, и сжимает зубную щетку как нож. Возвращенная им горячая вода пахнет ржавчиной, на вкус как ржавчина и оттенок имеет самый соответствующий. – Ну. К вечеру пропустят, – оптимистично оценивает ситуацию Олег. – Ага. Вот вечером я с ней и буду готов повзаимодействовать. А на день у нас есть другие планы. – Какие планы? – Олег не имеет к воде таких больших претензий, поэтому засовывает зубную щетку в рот, и пытается пообщаться сквозь неё. – Мы едем в музей. – У нас денег нет, – расстраивать Сережу не хочется, но факты есть факты. – И Геннадиевна нас сожрет с... – Она разрешила, – закрутив воду, Сережа сосредотачивается на попытках пригладить волосы. – И написала нам бумажки, что мы бедные сироты, обделенные заботой гуманистического общества, и должны получать льготные билеты. А еще у меня жетоны на метро, – Сережа отворачивается от своего отражения в зеркале и улыбается Олегу наглой кривой улыбкой. – Я даже знать не хочу, как ты её уломал. – Ну. Во-первых, у неё отчетность о том, что нас, убогих, надо окультуривать, чтобы не выросли гопниками, и кинопросмотры в спортзале эту отчетность не закрывают. Во-вторых, она сказала, что под твою ответственность. Зубной пастой Олег умудряется не подавиться, но все-таки возмущается. – И с каких пор я у нас стал такой ответственный? Впрочем, если серьезно, то чудом выцарапанный поход в музей без сопровождения взрослых, наверняка, обошелся Сереже гораздо дороже, чем он говорит. ★ В метро они попадают, когда основной поток пассажиров уже уехал на свою службу. Но людей все равно достаточно много, чтобы даже не пытаться присесть – моментально придется уступать место. Сережа уютно вжимается спиной в угол между дверью аварийного выхода и поручнем. Олег встает лицом к нему, окружив руками, буквально зажав в кольцо между собой и поручнем, и закрывает от остальных пассажиров. На виду у постоянно сменяющейся толпы людей нельзя прикоснуться. Да прикоснуться и в целом нельзя, неизвестно, как отреагирует на это Сережа. Поэтому Олег просто отгораживает его от людей, удивляясь внезапной разнице в росте – за год сам он вымахал ввысь, а Сережа почти не изменился, кроме отросших волос. Было бы очень удобно шагнуть к нему, вдохнуть их запах и уложить подбородок на макушку. – Наша станция, – Сережа мягко дергает его за рукав, тоже не прикасаясь к телу. ★ – Невероятно, правда? – Сережа даже не оборачивается к нему, прикипев взглядом к картине, и не может заметить, что Олег смотрит только на него. – Ага. Он ничего не понимает в искусстве, и не чувствует никакого восторга. Что находит в этом Сережа, сам рисующий только карандашами (да и те замызганы до полного непотребства), но увлеченно рассматривающий косорезь жирных мазков на полотне – Олегу не осознать. Но он мысленно ставит задачу купить Сереже масляные краски. Раздобыть деньги где угодно. У Сережи идеальный профиль. Идеальный по меркам Олега. Острый нос с веснушками на переносице. Резкая линия челюсти, тень под торчащей скулой. Тонкие брови. Идеальной формы ухо, непотребно выставленное напоказ убранными за него волосами. Тонкая, хрупкая шея, от которой Олег моментально поднимается взглядом обратно, чтобы не провоцировать себя. – Однажды я это куплю, – завороженно произносит Сережа. Едва ли сам осознает, что вслух. – Футболку себе новую купи, – едко комментирует какой-то парень, легко отодвигая Сережу в сторону предплечьем. – Как у тебя, пидорскую? – улыбчиво интересуется Олег, очень легко отодвигая придурка обратно с занятого места. У него явное превосходство в габаритах, но за драку в музее им с Сережей влетит так, что потом до конца учебного года не расхлебать. – Вань, чего ты к ним прицепился? – миниатюрная хорошенькая блондинка в приличной закрытой блузке кидает на Олега испуганный взгляд, и повисает на локте у парня, оттаскивая его в сторону. Синхронно на Олега вешается Сережа, тоже оттаскивая его от неначавшейся драки. – Забей, пошли в другой зал. Олег оборачивается на блондинку. Она изящно покачивается на каблуках, тонкий пояс перехватывает узкую талию, между лопаток с каждым шагом мечется белесый хвост. Сережа – в стоптанных дырявых кедах, футболке на два размера больше, с тонкими лисьими чертами лица, не приукрашенными ни искусственно-здоровым цветом кожи, ни длинными фальшивыми ресницами – полная её противоположность. Охуенно красивый. ★ Предсказуемо в музейном буфете на их совместный бюджет можно купить только воды, да и той без газа. И хитрые детдомовские справки, выданные заведующей, тут не имеют уже никакой силы. – Не очень-то и хотелось, – заключает Сережа. – Все равно уже обратно ехать, зайдем купим попить в магазе. На витрине нет ничего сверхъестественного. Салаты, торт, бутерброды, всë это они в своей жизни пробовали и не раз. Но обидно все равно как-то неоправданно сильно. За столиком у выхода Олег замечает давешнего Ваню, узнаваемого по дебильной футболке. Он сидит и что-то мрачно вбивает в ноутбук. Девчонки-блонды с ним уже нет. Поругались? Ну и правильно, зачем ей такой мудак, найдет себе хорошего вменяемого парня. – Извините! – Сережа, на секунду выпущенный из зоны внимания, уже успевает закрутиться в толпе, оттоптать кому-то ногу, столкнуться с девчонкой с розовыми дредами, и чуть не уронить её. Олег поспешно выпихивает его из столпотворения в направлении выхода, не дав помочь девочке и толком извиниться. За турникет они вылетают почти бегом, слыша вслед недовольный окрик охраны. – Ты специально? – на всякий случай уточняет Олег. – Я? Что специально? Ты о чем? Давай валим отсюда быстрее. Парня в футболке и его "случайно" залитый водой ноутбук Олегу не жалко ни капли.