Гопник и «Зачморыш»

Наташка, которую Саня не видел четыре года, действительно оказалась девушкой с пышными формами, да ещё и со строптивым нравом. Как в такую не влюбиться? Но Саня не влюбился, зато решил, что если барышня сама даётся в руки, то почему бы и нет? Позавчера они сидели у Андрюхи на хате. Пиво, шашлыки, музыка для атмосферы и Натаха под боком, ластящаяся как кошка в середине мая. Вся такая грациозная, с длинными тёмными волосами, красными губами и в коротеньком белом сарафанчике, вырисовывающем женскую молодую фигуру. Девушка была влюблена в Саню ещё со времён школы. Но в девятом классе, до выпускного, родители Андрюхи и Наташки развелись. Мать забрала Наталью с собой в другой город, а Андрей остался с отцом. На улице уже смеркалось, когда Саня пришёл домой с работы. Заходить в подъезд он не спешил, поэтому устроившись на лавке, думал о Наташке. Определённо он собирался с ней замутить, пусть и ненадолго. «Ну и чё?» — подумал парень, — «Всё при ней, почему бы и нет?» В животе забурчало. Дома он практически не ел, оставляя еду сестре. Родители в основном всегда завтракали, обедали и ужинали водкой. Сам же перебивался быстрой едой на работе. Из-за угла дома показалась знакомая светлая шевелюра. Матвей, смотря под ноги, казалось, не обращал ни на кого внимания. Правой рукой придерживая на плече небольшой рюкзак с тетрадями, он задумчиво шёл в сторону дома. — Слышь, — Матвей вздрогнул, услышав знакомый голос, — малой, сгоняй за жратвой, купи мне чего-нибудь. Любой бы на месте Матвея уже возмутился или послал гопника на все четыре ему знакомые, но только не он. Парень повернулся в обратную сторону. — Куда? А деньги взять не хочешь? — усмехнувшись покорным действиям Матвея, Саня протянул подошедшему к нему парню триста рублей, — чипсы, сникерсы, баунти, чего- нибудь попроще, в общем, — и тут же добавил, крикнув в след, — и газировку возьми! Своё место в жизни, Саня выгрызал зубами с самого детства. В прямом смысле этого слова. Кусал детей куда попало, за их злые, сплетничающие языки. Он всегда не понимал, почему ему приходилось оправдываться перед другими за его рваную одежду, смятые тетради, порванные учебники и агрессивный характер, который воспитали в нём всё те же люди. Почему мальчику пяти лет нужно было извиняться за его неопрятность, только потому, что он бедный? Почему отсутствие модных вещей выделяло его на всеобщем плане? Почему ему приходилось бороться за свою жизнь и жизнь сестры самому, без чьей-либо помощи? Саня выживал, не чувствуя никакого снисхождения к другим людям. Он не чувствовал стыд за свою жизнь. Его раздражали такие как Матвей, не имеющие понятия, что такое жизнь и не распробовавшие все прелести голода, холода, косых взглядов соседей и, ненавидящих своих чад, родителей. Тогда почему так напрягает его покорность и полное послушание? Саня не понимал, что с этим парнем не так. «Привык?» — Возможно. А может быть, он тоже выживает? Только в какой-то момент все жизненные силы покинули его? Матвей вернулся довольно быстро, Саня не успел толком подумать об их позавчерашней встрече. Вынув из пакета большую пачку чипсов, пару шоколадных батончиков и бутылку сладкой газированной воды, засобирался домой. — А ты куда? Тебя никто не отпускал, — Саня принялся открывать пачку чипсов. — Ну, мне… — лгать Матвей не любил, да и не хотел, но и оставаться надолго с гопником не планировал. — Давай садись, хули дома торчать. Матвей присел на противоположную лавку, думая, что в его близком контакте, парень не нуждается. Саня усмехнулся. — Чё как не местный, сюда иди, — похлопал рядом с собой пустое место. Пришлось пересесть. На улице уже совсем смеркалось. Дети, играющие на детской площадке, начали расходиться по домам. Бабушки, сидящие на соседних лавочках, заканчивали свои разговоры. Матвей тоже хотел уйти, сесть за компьютер и врубить какую-нибудь игру-выживалку чтобы на время оставить реальность где-нибудь в подсознании, но рядом сидящий гопник, хрустящий чипсами, не давал свободу выбора. — Будешь? — Саня протянул пачку Матвею. — Нет, спасибо, — как можно вежливее произнёс парень. Одна из черт Матвея была жуткая брезгливость. Сама мысль о том, что люди могут есть из одной пачки или тарелки наводила ужас. У него даже дома есть отдельная тарелка, кружка и столовые приборы, чтобы ненароком не пересечься с микробами матери. Да и не было у него привычки брать что-то чужое. — Да ладно, угощаю, — Саня достал крупную чипсину и жирными руками приткнул её к губам Матвея. Парень, не ожидавший таких действий, двинулся к концу лавки. Пришлось откусить и схватить её двумя пальцами, чтобы не упала. Оставшаяся половина была всё ещё в руках Матвея. Он завороженно смотрел на неё, будто выискивая микробактерии, когда в голове проскочила мысль: «Со мной поделились?» — внутри разлилось неожиданное тепло, такое же, когда в шестом классе ему одноклассник одолжил ручку. Тогда он посчитал это дружеским жестом, а мог ли он назвать Саню своим другом? Матвей задумался. Но быстро отмёл эту мысль, вспоминая школьные дни, когда Саня «чисто по-дружески» любил пересчитать рёбра Матвея. — Чего? — увидев заинтересованный взгляд парня, обращённый к нему, спросил Саня. — Мы ровесники, — неожиданно сказал парень, — ты говорил, что я малой, но ты старше меня всего лишь на полгода, мы учились в параллельных классах. — Да? Не замечал. «Ну да, был занят чмырением таких, как я» — подумал Матвей, но вслух говорить не стал. Разговор не клеился, бессмысленное сидение на лавке уже начало раздражать. На улице уже совсем стемнело. Саня неожиданно стянул с себя футболку и, соорудив из неё импровизированную подушку, улёгся на спину, одну ногу подобрав по себя, а другую свесив вниз. — Если бы не было зимы, я, наверное, на улице жил, — зевая, сказал Саня. — А если, не было бы лета? — спросил Матвей. — Но у нас оно есть, — сквозь полудрёму ответил парень, прикрыв глаза. — А я рад, что есть осень, — самому себе сказал Матвей. А Саня, по-видимому, уже видел свой первый сон. Вибрация телефона заставила парня вынырнуть из своих мыслей и посмотреть в сторону штанов гопника. Старый, побитый смартфон выглядывал из кармана, намереваясь упасть на землю. Матвей, чисто ради интереса, осторожно выудил его. Осмотрел со всех сторон, приценил траты на ремонт и хотел было положить его в пакет с оставшимися закусками, но экран с трещиной напополам, видимо, захотел иного. Открыл новое, полученное недавно сообщение. Матвей замер, держа телефон в руке. Одна за другой были отправлены фотографии знакомой ему девушки, Наташки. Барышня, обнажив свои интимные места, делала селфи, позируя в ванной комнате, судя по полотенцу в руках. Пышные формы открылись Матвею во всей красе. Круглые, объемные груди с дерзко торчащими сосками приковывали взгляд. Ореолы цвета шоколада, так и просились попробовать их на вкус. Слегка прикрытые глаза, туманным взглядом смотрели прямо в камеру, а чуть приоткрытые припухлые губки хотелось смять в нежном поцелуе. А дальше, наверное, Матвею не стоило смотреть, но глаза сами отыскали фото с обнаженной упругой попой и гладко выбритыми половыми губами. Это было намного лучше любого просмотренного им порно. Саня глубоко вздохнул во сне. Матвей быстро убрал телефон в пакет, надеясь, что уснувший парень не догадается о его проступке. Схватив свой рюкзак, достал магнитный ключ и вбежал в подъезд. Уже лёжа на кровати, Матвей не мог спокойно уснуть, понимая, что фотографии нагой девушки возбудили молодое тело не на шутку. Рука сама полезла в пижамные штаны, а образы Наташки проносились один за другим. Уже под конец своего тёмного дела в голове всплыло лицо улыбающегося Сани, который запихнул ему чипсину в рот. Матвей вздрогнул.

***

Наступивший август был не менее жарким, чем прошедший июль. Матвей, сдав кое-как последний экзамен, отправился домой. Голову пекло, футболка постоянно прилипала к спине и животу, а джинсы, казалось, впитали в себя всю его человеческую влагу. Радовало только одно: сейчас он придёт домой, скинет с себя всю одежду и включит кондиционер. Мать сегодня работала в ночную смену, можно будет побыть собой в полном одиночестве. На душе стало спокойно от этих мыслей. Но если бы не Саня, сидящий возле подъезда и одной ногой качающий детскую коляску. Картина, сама по себе вызывает множество вопросов, но Матвею так было плевать на всё из-за жары, что он просто решил пройти мимо. — Э! — парень, предвкушающий что-то подобное, просто остановился. — Иди сюда, дело есть, — «А мне твоё дело нужно?» — спросил, в мыслях его, Матвей. — Да? — Пригляди за малым минут тридцать, Элька экзамены сдаёт, а мне нужно съездить кое-куда, — поставив в известность Матвея, Саня продолжил, — он только что уснул, так что дрыхнуть ещё часок будет точно, — ушёл. Парень посмотрел на младенца. По виду два-три месяца. Вздохнув, присел на лавку и достал телефон. Пока Матвей решал, как выбраться из ситуации со спрятавшимся вдалеке снайпером, его всё больше окружали противники. Времени для того, чтобы сидеть в одной точки не оставалось, он всё-таки выбежал на открытое поле. Откуда-то, на периферии сознания, послышался детский плач. Матвей вздрогнул от неожиданности. Телефон чуть не выпал из рук, игра была проиграна, его убили, а совсем рядом, в коляске рыдал младенец. Минут пять Матвей пытался угомонить ребёнка, судорожно катал туда-сюда коляску, пришлось даже на руки взять. Вроде бы замолк. Парень посмотрел на время, прошло уже больше получаса это точно. Солнце всё больше припекало, не спасала даже тень от дерева. Люди, проходящие мимо, и соседи, выглядывающие из окон, с любопытством смотрели на Матвея, становилось не по себе. «Да не мой он!» — хотелось крикнуть всем зевакам. Подумав минуты две, парень решил зайти с младенцем в квартиру. С трудом открыв одной рукой, он весом своего тела держал дверь, а второй закатывал коляску в подъезд, при этом держа уже спокойного ребёнка. Зайдя в квартиру, первым делом определил малого на большой диван, и начал переодеваться. Прошёл почти час, но Саня до сих пор не объявился. — Бля, — не специально выругался Матвей, почувствовав, что памперс на младенце уже заполнился. Пригодились всё-таки чистые, до этого выуженные из коляски, подгузники. Ребёнок с интересом разглядывал помещение, а после переключился на лицо Матвея, который с безрадостным взглядом снимал с него памперс. — Ещё хоть раз такая фигня… — бурчал себе под нос парень. Но всё-таки переодел мальчишку. Включив телевизор, Матвей прилёг рядом. Ребенок, не понимающий ещё ничего, с любопытством смотрел на экран, иногда возвращаясь к лицу парня. — Чё? Нелегко жить, да? — спросил он младенца. — Мне тоже, — ответил он на свой же вопрос. — Дядя твой тот ещё мудак, если честно, кто в здравом уме будет бить людей? — продолжал Матвей свой монолог. Ребёнок, казалось, слушал, иногда пиная ногами воздух и высовывая язык. — Ты когда вырастишь, не слушай его, ничему адекватному такой человек не научит, — вздохнул. — Он мне однажды чуть палец не сломал, да-да, у нас в школе была физ-ра, — Матвей вытянул правую руку в воздух. — Был футбол, а я его всегда ненавидел, не умел играть. В общем, упал на землю, а рядом с моей рукой мяч лежал и твой дядя, решил, что гол важнее, чем мои пальцы, ну и с ноги пнул, вот, — парень сжал руку в кулак и вытянул указательный палец. — Недели две он сине-фиолетовым был и почти не сгибался, сейчас вроде нормально, но иногда замечаю, что он дёргается. — А, вот ещё, зима была, я на перемене выбежал, чтобы купить поесть, ну и этот придурок, — Матвей кашлянул, — подставил мне подножку, и я полетел, головой прямо о лёд ударился, между прочим, шишка была. — Могу ещё рассказать. Мы шли на линейку двумя классами, и сзади какой-то пацан случайно ударил Саню локтем по голове, естественно досталось от него мне, потому, что я шёл сзади. Кулаком по рёбрам ударил, синяк долго не сходил, — парень зевнул. — Это я к тому, что не надо быть таким, как Саня, — вынес свой вердикт Матвей. Младенец удивлённо заморгал, широко раскрыв глаза, — Во! Он также бычится, когда хочет, кого-нибудь отделать, — грустно улыбнувшись, он услышал дверной звонок. На пороге стояла Эльвира, томным взглядом смотря на Матвея. За версту можно было учуять исходившие от неё ароматы: жевательной резинки, сигарет, алкоголя и недорогой туалетной воды. — Валерка тут? — голос девушки на фоне её внешности был весьма грубым. — М? — не понявший, кто такой Валерка, Матвей удивился. — Ну, малой, — пояснила Элька. — А, да, сейчас, — оставив девушку на пороге, парень метнулся в зальную комнату. — Вот, — увидев вернувшегося с младенцем на руках, Эльвира улыбнулась, а ребёнок потянул к ней руки. — Да, моё ты солнышко, — притянув к груди своё чадо, она ни говоря Матвею, ни слово пошла по лестнице наверх. «Вот и делай добро, ни здравствуйте, ни спасибо — подумал парень, захлопывая дверь, — Валерка, значит». Прошло около часа, как сестра Сани забрала своего сына, когда в дверь снова позвонили. На этот раз на пороге стоял сам Саня, немного запыхавшийся, с рассечённой бровью и запекшейся кровью на губе. Измазанная в чём-то футболка, рваная коленка на трениках и сбитые костяшки пальцев. — Я за малым, — немного уставшим голосом сказал Саня. — Твоя сестра уже забрала, — Матвей без интереса рассматривал парня. «Такого» Саню он видел постоянно, ещё со школьных времён, правда, в последнее время, его «такого» он увидел впервые после армии. — Ага, — парень, как и час назад Эльвира, ни сказав даже спасибо умчался на верхний этаж. «Походу семейное» — подумал Матвей, возвращаясь за компьютер к не менее интересному, чем внешний вид Сани, выживанию с камнем на острове.