Без купюр

      Он очень тихо проскользнул в гостевую комнату, мягкий рассеянный луч света от двери наискосок прочертил комнату, осветив её тёмные длинные волосы, которые так чётко вырисовывались на фоне светлого постельного белья. Он долго стоял и смотрел, прислушиваясь к тихому, ровному дыханию.       Убедившись, что она крепко спит, молча подошёл к кровати и присел рядом. Убрал с её лица выбившийся локон, расслабленные черты вдруг показались до боли знакомыми, как забытый сон, который никак не удавалось вспомнить, сколько ни пытайся.       Каким-то образом за несколько коротких дней эта девушка плотно обосновалась в его голове, стала центром. После их первой судьбоносной встречи, когда двери за ней закрылись и он знал, что она уходит по коридорам Блэкхарта обратно в Уоррен, ему так захотелось выскочить из кабинета и вернуть её в тот же момент. «Верни её и никогда не отпускай» — потому что он необъяснимо знал, что, если она уйдёт и никогда не вернётся, он потеряет гораздо больше, чем просто приятную компанию или ведьму, согревающую его постель.       Она словно была целым человечеством среди абсурдного театра теней, в который превратилась жизнь.       Она была слишком худой. Не в смысле стройной, а действительно худой, истощённой, ослабленной.       Было бы так легко откинуть одеяло, лечь рядом, задрать гладкую ткань ночной рубашки вверх по бёдрам. Она даже не станет особо сопротивляться. У неё на это нет сил.       — Они тебя совсем не кормят? — очень легко провёл тыльной стороной ладони по щеке. Настойчивый голос в голове напоминал ему, что под «они», он на самом деле подразумевал «мы». — Останься со мной, пожалуйста. Я обещаю, что позабочусь о тебе.       Вместо того чтобы прикоснуться к плечу, которое показывалось из-под пухового одеяла, он дотронулся пальцем — максимально лёгким, скользящим касанием, как пёрышко — к тыльной стороне её левой руки. Ладонь оказалась такой крошечной, с длинными тонкими пальцами, которые теперь расслабленно лежали на подушке. Его рука находилась так близко от её лица, что он ощущал теплоту ласкающего дыхания. Её правая рука лежала под подушкой, уютно прижимаясь к ней.       Внезапное чувство ностальгии и тоски по дому нахлынуло при виде девушки, спящей под его кровом. Такая доверчивая.       Вопреки распространённому мнению, родители никогда не были с ним жестоки. Конечно, сохранялась гигантская разница между их поведением на публике, где они должны были демонстрировать прочное положение, богатство и превосходство семьи Малфой, и в стенах дома. Подражая родителям, он с детства научился, как правильно выглядеть маленьким лордом Малфоем, быть значимым и непоколебимым.       Но он помнил и другое, в их семье тоже бывали тихие вечера у камина, чтение книг и дискуссии в столовой, которая почему-то раньше казалась куда менее внушительной, куда менее величественной… и более наполненной, чем сейчас.       Вспоминая о матери, он возвращался в те времена, когда ему было лет пять или шесть. Тогда Нарцисса каждый день читала ему ту книгу, которую он выбирал. Потом он тоже должен был прочитать несколько слов. Она сидела на широком диване в небольшой гостиной на втором этаже, опираясь рукой прямо за его спиной, чтобы заглядывать через плечо. Всегда попадалось какое-нибудь трудное слово, и он пыхтел складывая буквы, слыша ободряющий голос матери:       — Давай, Драко, старайся.       И он старался, складывал буквы кажущегося бесконечным слова:       — Ли… н… д…ву… — пока наконец, не назвал имя своего любимого дракона.       — Линдвурм! — торжествующе воскликнул он, и мама поцеловала его в плечо, напомнив какой он молодец.       Он помнил и как летел рядом с отцом на своей первой метле. Это был тёплый летний день, они не поднимались высоко, всего несколько футов над землёй. Отец не держал его метлу, но всегда находился где-то поблизости. Это были неуверенные круги над лужайкой с рваными взмахами и рывками древка. Так продолжалось пока Люциус не убедился, что он уже освоился со своей маленькой метлой в должной мере, и ему не грозит свалиться на следующем же повороте. Тогда отец спустился, и они с матерью наблюдали, как он уже более уверенно облетал пространство, махая ему каждый раз, когда он пролетал мимо.       Он нашёл своего отца мёртвым после одной из Незначительных Битв, названных так потому, что во время этих сражений между Светом и Тьмой не произошло ничего исторически значимого. Его глаза были большими и удивлёнными, как будто он никогда не думал, что с ним может что-то подобное случиться. Драко пытался закрыть голубые, невидящие глаза, но тело уже окоченело, и веки открывались снова и снова, пока он в отчаянии не вытащил из кармана мантии две монеты и осторожно положил их сверху.       — Плата за переправу, — прошептал и ушёл, чтобы сообщить матери, как стал новым лордом Малфоем, в свои двадцать лет.       Год спустя, в полнейшей ярости от потерь его армии, Тёмный Лорд уничтожил ряды опытных Пожирателей Смерти в припадке неустойчивого темперамента, и подозревая в измене. Тогда же он выдал очередную самоубийственную миссию для Драко. Его мать всего лишь попыталась защитить своего ребенка, огородив от этой участи, Лорд Воландеморт едва взглянул в её сторону, он безмолвно и лениво махнул палочкой, и она медленно, бесшумно осела на землю. Драко вспомнил, как стоял рядом, и понимал, что ему нельзя падать на колени и даже смотреть на неё.       — Ты верен своему Господину, юный Малфой?       Он закрылся непробиваемым фасадом, надел на лицо фирменную маску Малфоев, которую унаследовал от своих родителей. Твёрдо стоял на ногах, подобрал свою мантию элегантным, отработанным жестом, перешагнул через тело матери и опустился на колени у ног Тёмного Лорда. Поцеловав край его одеяния, решил свою судьбу, выбрав жизнь вместо смерти.       — Никаких сомнений, милорд.       Тогда он выбрал жизнь, но в тот же миг он и потерял её во тьме.       Драко знал, что девушка в голубой гостевой комнате не сможет вернуть ему семью. Он знал, что по закону всё, что выходит за рамки романа с полукровкой, будет сурово наказано. С этой девушкой не может быть будущего. Даже для Верховного Рива.       Но, может быть, ему удастся купить себе хотя бы иллюзию.       Больше не прикасаясь к ней, он тихо поднялся и вышел из комнаты, убедившись, что дверь беззвучно закрылась.       Глаза Гермионы распахнулись, и она позволила тщательно сдерживаемой дрожи, от его присутствия, пробежать по телу. Выдохнув, она ослабила хватку на маленьком пинцете, который нашла в ванной. Слишком маленький, и никто не посчитал его достаточно опасным, чтобы спрятать от неё. Маленький, но вполне острый, и он легко помещался в сжатом кулаке, она засунула руку с оружием под подушку, готовая либо незаметно оставить его там, либо воткнуть в лицо нападавшего.       В его власти было поступать с ней так, как он посчитает нужным. Обитатели Уоррена часто исчезали, закон не старался создать даже видимости расследования, если кто-то пытался узнать о судьбе исчезнувших. И потом, именно он был законом, кто мог его допрашивать? Ситуация была настолько непредсказуемой. Лучше уйти, пока у неё ещё есть шанс.

***

      Утром Ниппи принесла ей завтрак и настояла на том, чтобы одеть в одно из дневных одеяний, которое мало чем отличалось от привычной одежды. Только ткань казалась бесконечно гладкой на ощупь, а подол мягко и приятно шелестел, когда она двигалась. Когда эльф исчезла, со вздохом сожаления Гермиона расшнуровала корсаж, и позволила шёлку упасть к ногам лёгким, объёмным облаком. Её старая одежда была выстирана и починена, ткань, наконец, освободилась от пятен и слоёв грязи, которые её слабое очищающее не могло удалить.       Красные ленты на рукавах и подоле юбки ярко выделялись на фоне тёмной ткани мантии. Гермиона провела по ним пальцем. Хорошо, когда тебе напоминают, где твоё место.       Малфой не показывался всё утро, и она начала нервничать. Он обещал отпустить её... Она не могла заставить себя думать о Муравейнике как о доме. Найти и привлечь его внимание, означало так же быть замеченной другими Пожирателями Смерти. Но столкновение было неминуемо, никаких сомнений.       Решительным шагом Гермиона пересекла комнату и направилась к двери. Ручка без труда повернулась и выпустила её. Она остановилась и старательно прислушалась: где-то в дали угадывался слабый голос или несколько. Гермиона последовала за звуком, передвигаясь по лестницам и коридорам. Голоса становились всё отчётливее, и когда она подумала, что, должно быть, находится совсем рядом с говорящими, в нескольких метрах перед ней открылась дверь. Гермиона прижалась всем телом к нише и затаила дыхание.       — Драко, послезавтра я доставлю тебе списки и свидетельства из той деревушки неподалеку от Кента, ещё мне нужны сопроводительные документы для операции на следующей неделе, — послышался шорох движения, вероятно, мужчины пожимали друг другу руки.       — Хорошо, до встречи, Тео.       Мужчина вышел, закрыв за собой дверь, шаги приблизились к тому месту, где она пряталась. В поле зрения появился высокий человек в чёрной мантии Пожирателя Смерти, с несколькими свитками пергамента под мышкой. Проходя мимо неё, он повернул голову и взглянул. Он не замедлил движения и не сбился с шага, но в тот момент, когда он смотрел на неё, оценивая с головы до ног, мерзкая улыбка задержалась на его лице. А потом он исчез.       Именно в этот момент Гермиона приняла решение. Безумное и опасное, но единственно возможное в этой ситуации то, что могла сделать лишь она. Страшно даже представить, какая информация гуляла в стенах этого поместья. Глубоко вздохнув, подошла к двери, за которой, как она подозревала, находился Драко Малфой, и постучала.       — Входи.       Она выдохнула и толкнула дверь, он оторвал взгляд от бумаг, разбросанных по большому лакированному столу. На его лице промелькнуло опасение, и его встревоженный взгляд скользил по её поношенному платью, прежде чем он ободряюще улыбнулся.       — Надеюсь, ты выспалась? Пришла ли ты к какому-нибудь решению?       Гермиона кивнула.       — Да, — она смело встретила его взгляд и попыталась слегка улыбнуться. — Я хотела бы обсудить условия этого соглашения.

***

      Несколько часов спустя Гермиона смотрела на отражение Жанны в зеркале. Лавандового оттенка платье, которое Ниппи помогла надеть, было таким же красивым, элегантным и дорогим, как и вчерашнее. Гермиона опасалась, что цвет может напомнить ему о другом платье из давних времён, когда она застала его с открытым ртом, входя в Большой зал под руку с Виктором Крамом. Тогда она резко откинула голову назад и торжествующе улыбнулась. Всю ночь она чувствовала на себе его взгляд.       Снова и снова она прокручивала в голове пункты соглашения, которого они достигли. Понимая, что просто тянет время, но ничего не могла с собой поделать.       Они с Драко провели больше двух часов, обсуждая договор.       По итогам переговоров, у неё была возможность отправлять письма и деньги в специальный почтовый ящик — совиный почтовый ящик, — доступ к которому осуществлялся только по паролю. Этот пароль установит она лично и сможет передать, кому посчитает нужным. При этом ни отправителю, ни получателю не придётся сообщать своих данных ни имени, ни адреса.       Она может свободно бродить по поместью на досуге, но некоторые двери останутся закрытыми для неё, если его нет дома.       Сколько бы ни пыталась, ей не удалось отстоять своё право на ношение палочки. В этом пункте пришлось признать поражение. Он настаивал, что ей не нужна палочка, пока она была с ним. Внутри поместья она была в безопасности, но при наличии палочки, могла случайно вступить во взаимодействие с каким-нибудь тёмным артефактом, или же энергия поместья, которая лежала внутри здания, могла агрессивно отреагировать на чужеродное колдовство. Драко и домашние эльфы обеспечат все её потребности.       Когда она будет выходить из поместья, то либо он сам будет сопровождать, либо пристав, назначенный им, поэтому ей не потребуется палочка для защиты, рассуждал Драко.       Договор не имел конкретной даты окончания действия, но любая из сторон могла расторгнуть его без дополнительного согласования. Контракт заканчивался автоматически в тот день, когда Драко Малфой женится. Женится. А не тогда, когда будет объявлено о помолвке. О возможности новых переговоров и другого контракта, уже после его свадьбы, говорилось без всякого стыда. Просто как данность.       Он, очевидно, ожидал, что та чистокровная ведьма, которая станет следующей леди Малфой, попросту не заметит, что её жених так тесно общается со своей любовницей. Гермиона думала о том, расторгнет ли она контракт, если появится другая женщина или он объявит о своей помолвке. Или она останется ради возможного доступа к секретной информации? Она не знала ответа на этот вопрос.       Он будет платить ей изрядную сумму галеонов каждую неделю. Зная, что она хочет отправлять деньги домой, еженедельные выплаты значительно облегчат жизнь её семье. Она понятия не имела, сколько денег просить, поэтому с облегчением увидела, что сумма уже написана на пергаменте, причём гораздо большая, чем она когда-либо осмелилась бы запросить. Её сердце подпрыгнуло при мысли о лучших условиях для Артура, Молли и Джинни, одеяла, подушки, достаточное питание и, возможно, даже немного шерстяной пряжи. Простые вещи, но… Ей пришлось быстро моргнуть, чтобы смахнуть горечь с глаз, и она не пролилась слезами.       В свою очередь, она будет составлять ему компанию, когда он будет в доме. Она будет есть с ним, разговаривать и проводить время так, как он сочтёт нужным. Она разделит с ним постель, когда он позовёт её, и ему будет позволено целовать её в губы. Он очень настаивал на этом пункте, и она не понимала, почему должна отказать в этой просьбе. Ей же и так придётся делать гораздо больше, чем просто позволить ему целовать себя. Но это деловое соглашение. И больше ничего.       Тем не менее, её рука дрожала, когда она выводила мягким лебединым пером свою подпись, она написала просто «Джейн».       Какими бы неровными ни казались буквы, подпись можно было прочесть и как Джин.       Внушительный филин отнёс Уизли короткую записку, в которой она заверила их в своей безопасности и сообщила, что нашла работу — Гермиона съёжилась от этого слова, когда писала его, — она также объяснила, как они могут получить доступ к почтовому ящику, и что она отправит деньги через несколько дней. Письмо действительно было слишком коротким и по существу, но она не осмелилась добавить ни слова или намёка на то, что с ней происходит.       Вечером её блестящие волосы были уложены в искусную причёску. Ниппи использовала обнажающие чары на её ногах и удалила все лишние волосы с её тела. Маленькая эльфийка проигнорировала смущённые протесты Гермионы и охотно сделала маникюр и педикюр, нанесла макияж.       Человек в зеркале выглядел совершенно непохожим на неё. Ей захотелось стереть макияж, распустить волосы по спине и смыть духи, которыми её обрызгала Ниппи.       Она, наконец, откупорила маленький флакон в руке и опрокинула тёмно-красное, запрещённое зелье, которое Ниппи осторожно оставила на её туалетном столике.       Пришло время выполнить свою часть сделки.