Без купюр

      — Почему бы тебе не снять колье?       Гермиона застыла с поднятой рукой на полпути к старинному серебряному гребню для волос, лежащему на туалетном столике.       Её сердце бешено колотилось, перекачивая кровь с такой силой, что в ушах гудело.       «Нет».       «Пожалуйста».       Мучительно медленно Гермиона повернулась к нему. Вместо того, чтобы нависать над ней с палочкой наготове, Драко лежал на её… на софе в комнате, которую он ей выделил, закинув ногу на ногу, опираясь подбородком на кулак, а локтем на изогнутый подлокотник.       Он выглядел расслабленно и по-домашнему, хотя, заметив её реакцию, слегка нахмурился.       Жанна, повернувшись к нему, выглядела совершенно испуганной. Он мог бы поклясться, что она даже перестала дышать, и он собирался подойти к ней и спросить, всё ли в порядке, когда она судорожно вдохнула и прикрыла колье рукой.       — Для меня оно очень дорого. Мне его подарила мама, и я пообещала никогда его не снимать.       Драко вскинул голову и встал.       — Дай-ка подумать.       Он был так близко, что она чувствовала его тёплое дыхание на своей ключице.       «Не смотри слишком пристально. Не трогай его, пожалуйста… О нет!»       Его палец скользнул по дешёвой бархатной ленте. На кончике пальца ощущалось покалывание магии. Вероятно, это был защитный амулет; ткань не выглядела бы такой нетронутой, если она никогда не снимала его.       Её кожа покрылась мурашками, и он ухмыльнулся от такой восхитительной реакции на его прикосновение.       Купалась ли она с колье на шее? Было что-то бесспорно эротическое в обнажённом теле с тёмно-зелёной лентой на шее.       Он слегка приподнял её подбородок и поцеловал местечко под ухом.       — У меня вдруг пропало желание куда-то выходить, — он заправил локон за ухо. — И всё же я должен, у меня там дела, и ты с таким нетерпением ждала прогулки по Косой аллее.       Гермиона улыбнулась и кивнула. Хотя поместье было далеко не маленьким и тесным, и она, действительно, могла выходить на улицу, но начала чувствовать, что дичает в четырёх стенах.       Когда Драко предложил ей сопровождать его в городе, она ухватилась за эту возможность. Ей не терпелось почувствовать, что она не единственный человек, оставшийся в этом мире, хотелось вдохнуть смесь запахов торгового района, услышать шум болтовни торговцев, хвалящих свой товар, увидеть цвета витрин магазинов, прохожих, просто… увидеть что-то новое.       Драко взял с туалетного столика изумрудные серьги и осторожно продел в проколотые мочки ушей, затем он застегнул браслет на её запястье и задумчиво посмотрел на ожерелье.       Сняв кулон с цепочки, он быстро направил палочку на шею и, к её ужасу, произнес короткое заклинание прямо на колье.       Гермионе показалось, что она сейчас упадёт в обморок.       «Что он натворил? Работают ли ещё чары?»       Она с такой скоростью крутанулась к зеркалу, что сама не поняла, как это у неё получилось. На неё всё ещё смотрела Жанна. Красивый изумрудный кулон, был прикреплён к ожерелью, которое она никогда не снимала.       Дрожащим пальцем она очертила маленькие бриллианты, окружавшие зеленый камень посередине. Теперь она всегда будет носить его подарок. И все будут видеть его.

***

      Драко придерживал её, обняв за талию, когда от толчка аппарации у неё закружилась голова. Она оправила задравшиеся рукава мантии, досадуя на свою неуклюжесть. Ей хотелось снова пользоваться магией. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной.       Драко положил её руку на свою и пошёл, фактически заставляя бежать за ним. Прохожие тут же начали пялиться. Красная лента вокруг рукавов и по подолу была выполнена из ярко-алого бархата. Совсем непохожего на застиранные хлопковые полоски, которые были пришитые к её одежде и к одежде большинства полукровок на улицах.       Ниппи уговаривала надеть малиновую мантию, на которой ленты незаметны, но и закон не нарушался. Она наотрез отказалась, решив, что ношение такого яркого цвета с головы до ног привлечёт слишком много внимания.       Теперь поняла, что резкий контраст между её шоколадно-коричневой мантией, которая была отменного кроя и дорогой алой отделкой, был настолько же кричащим, если даже не более.       Драко быстро прошёл в маленькую контору ростовщика и исчез вместе с хозяином за занавеской.       Гермиона осталась с приставом в общественном месте. Все посетители были в одеждах с алыми отметками. Многие из них сжимали в руках небольшие свёртки или предметы, завёрнутые в кусок ткани, бережно прижимая их ближе к себе.       Они обходили её стороной. В их взглядах, позах, в том, как они забились в самый дальний от неё угол, читалось опасение.       Её прекрасные одежды и драгоценности делали изгоем в этом мире, как красная лента делала изгоем в мире Драко.

***

      — А как насчёт «Фортескью»?» Или мадам Малкин? «Перья и кляксы?»       Гермиона огляделась и наконец опустила глаза.       — Как пожелаешь, — сказала она, но в её голосе не было энтузиазма.       Драко нахмурился, и она почувствовала себя виноватой за то, что из неё выходит такая плохая компаньонка. Он водил её по магазинам, на осмотр которых раньше она бы потратила часы. Раньше… но не теперь.       Теперь она не обращала внимания ни на красивые серебряные серьги с полудрагоценными камнями, ни на самоклеящиеся перья, меняющие цвет чернил по команде, ни на новые книги, хотя они очень редко публиковались. Оставшиеся авторы и издательства старались, но цензура действовала очень жёстко.       — Пошли, — улыбнулся он. — Одна порция у Фортескью. Я даже не знаю твоего любимого вкуса мороженого.       — Шербет из маракуйи, — пробормотала она и внезапно начала стремительно краснеть, увидев веселую ухмылку Драко.       Они медленно шли по Косой аллее, и Гермиона не могла не заметить, что за те недели, пока её здесь не было, ситуация только ухудшилась. Пропасть между полукровками и чистокровными, между Уорреном и всеми остальными стала ещё более ощутимой.       В дальнем конце Косой аллеи выстроилась длинная вереница детей. Один лавочник стоял перед своим магазином тканей. Скрестив руки на груди, с недовольной гримасой на лице, он смотрел на шеренгу оборванных маленьких волшебников и ведьм, большинство из которых были помечены красным.       Очередь начиналась перед длинным столом с тремя дымящимися котлами. Две ведьмы стояли за ними, одна протягивала кусок хлеба ребенку, чья очередь подходила, другая наливала порцию прозрачного супа с травами и тонкой суповой лапшой в протянутую металлическую миску.       Затем дети уходили в тихий уголок, чтобы спокойно съесть драгоценное содержимое своих тарелок. Большинство из них выбрали место у стены, на которую опирались. Гермиона не могла сказать, было ли это сделано для удобства или для того, чтобы на них не напали сзади и не отобрали еду.       Ведьмы, раздающие еду, были чистокровными, и одежда под их запятнанными передниками свидетельствовала об этом. Некоторые богатые ведьмы, похоже, наконец-то осознали необходимость проявить милосердие и устроили столовую для детей рядом с воротами Уоррена.       Гермиона перевела взгляд на маленькие детские фигурки. Она замедлила шаг, почувствовав потребность протянуть к ним руку.       Что она здесь делает, в прекрасной одежде, чистая и ни капельки не голодная? Было ли это действительно оправданно, что она так далека от страданий, которым подвергались все остальные?       Пронзительный крик заставил Драко резко обернуться, выхватить палочку и оттолкнуть её за спину.       Дородный волшебник, смотритель квартала, вышел из тёмного переулка; его оливковая мантия немного криво сидела, как будто он только что участвовал в драке, волоча за собой девочку лет семи — восьми.       Девочка вцепилась в его руку, державшую её запястье железной хваткой; она брыкалась, но мужчина был слишком силён для неё.       Мужчина вспотел, и его лицо от злости покрылось красными пятнами. Глаза у него загорелись, когда увидел Верховного Рива всего в нескольких метрах от себя. Он подтащил маленькую ведьмочку и швырнул её на землю к ногам Драко.       — Верховный Рив, — выдохнул он. — Эта маленькая преступница украла еду! Она осмелилась потребовать вторую порцию от самых благородных и добросердечных благотворительных ведьм! Я видел, как она вытирала миску передником и встала в очередь во второй раз!       Смотритель квартала старался говорить достаточно громко, чтобы его голос разносился далеко, привлекая всё больше и больше зрителей, дабы засвидетельствовать его триумф. Он привёл преступника к Верховному Риву. Может быть, теперь его заявление присоединиться к Пожирателям Смерти будет воспринято более благосклонно.       — Нет! Пожалуйста! Мне очень жаль! Я обещаю, что больше никогда так не буду! — взвыла маленькая ведьма, отчаянно оглядываясь вокруг в поисках способа избежать своей участи.       С отчаянной храбростью она подняла заплаканное лицо к Драко и Гермионе.       — Он… он сказал, что никому не скажет, если я… если я… Я же не могла просто это сделать! Мне очень жаль, очень жаль!        Толпа вокруг них начала роптать и Гермиона была потрясена, поняв, что комментарии были не в пользу девочки, называя её оборванкой и воровкой.       — Пожалуйста! Я была так голодна!       Эти слова вонзились Драко в грудь и оставили кровоточащую виной и отчаянием рану, словно от отравленного клинка.       Гермиона больше не могла молчать и положила дрожащую ладонь Драко на плечо.       — Пожалуйста, она же совсем маленькая…       — Не сейчас, Жанна, — оборвал её Драко.       — Но, сэр…       — Довольно, — это слово прозвучало негромко, но всё же заставило её отступить на шаг.       Драко присел перед девочкой на корточки, так что его голова оказалась примерно на одном уровне с её.       — Как тебя зовут?       — Луиза, — ответила она, вылупившись большими круглыми глазами.       — Луиза, ты живешь в Уоррене? — он посмотрел на выцветшие ленты её поношенной юбки.       Она кивнула.       — Ты знаешь дорогу домой?       Она снова неохотно кивнула, словно не могла решить, не слишком ли опасно открывать ему, где дом её семьи.       — Ты обещаешь больше так не делать?       Девочка закивала, на этот раз энергично, её косички заплясали на плечах.       Драко выпрямился и резким движением руки подозвал пристава.       — Проследи, чтобы она благополучно добралась до дома.       Судебный пристав выглядел удивлённым, но знал, что лучше не озвучивать свои мысли. Он положил руку девочке на плечо и повёл сквозь медленно рассасывающуюся толпу.       Люди начали расходиться, возвращаясь к своим делам.       Драко холодным взглядом окинул сбитого с толку смотрителя квартала.       — На этом всё, смотритель.       Он не знал имени этого человека, и ему было всё равно. Мужчина покраснел от смущения, пытаясь скрыть свой позорный провал.       Мимо проходила молодая пара. На мгновение глаза женщины встретились с глазами Гермионы. Она продолжала идти, но не сводила своего взгляда с Гермионы. Затем она схватила мужчину за руку и указала на Гермиону, что-то настойчиво шепча ему на ухо.       Она окинула взглядом дорогую мантию, драгоценности только для того, чтобы снова вернуться к горлу Гермионы.       Холодные голубые глаза метались туда — сюда между Драко и Гермионой, которая стояла, необъяснимо застыв, пока женщина рассматривала её.       Незнакомка немного отклонилась назад, а затем плюнула в Гермиону, слюна пролетела короткое расстояние между ними и приземлилась в лицо, попав в глаз и стекая по щеке, чтобы упасть на одежду.       — Шлюха! Ты больше не одна из нас!       Драко в мгновение ока оказался над ней, прижимая к её горлу вытянутую палочку.       На шее женщины висело тёмно-серое колье.       Гермиона упала на колени перед ними, хватаясь за руку Драко, в которой была палочка, направленная в висок женщины.       — Драко, пожалуйста, не надо! — она повернулась к лежащей на земле женщине и посмотрела ей в глаза, пытаясь передать какое-то послание. — Они всё не так поняли.       Снежный шар, в котором она жила, пошёл трещинами и угрожал разбиться.