10 часть Непрощённый
23 мая 2021 г., 10:40
— Пожалуйста! — в одно мгновение он оказался рядом с ней у окна. — Мне очень жаль!
Фраза прозвучала с таким отчаянием и убеждённостью, что она чуть не сдалась.
— Не надо, Драко. Мне нужно уйти. Ты обещал.
Он опустил голову. Инстинкты подсказывали закрыть поместье и не отпускать её, но в глубине души он понимал, что она ещё больше отдалится, если почувствует себя пленницей.
И он уже чувствовал магию контракта в действии.
— Может быть, ты передумаешь? Я сделаю всё, что захочешь!
Её сердце сжалось от того, как звучал его голос, настолько пронзительным. Не доверяя своему предательскому телу, она отрицательно покачала головой. Он закрыл глаза и прижался к ней лбом.
— Ты же знаешь, что значишь для меня гораздо больше, чем просто тело, за которое я плачу?
Она сжала губы и отвернулась. Со вздохом Драко осмотрел комнату. Мелочи, которые делали её обжитой, которые делали комнатой Жанны, исчезли, вероятно, спрятанные в небольшой свёрток, лежащий на кровати поверх серебристого покрывала. Его подарок, изумрудный браслет и серьги, остались на прикроватной тумбочке. Он подхватил браслет и застегнул на запястье, потом вложил серьги в мягкую ладонь.
— Это же твоё, пожалуйста, оставь их себе. Может быть, возьмёшь какие-нибудь из своих мантий?
Она снова покачала головой.
— Там, куда я иду, они мне не понадобятся.
Она отказывалась от него и от всего, связанного с ним. Чувство полного поражения захлёстывало сознание.
— Я отправлюсь с тобой в Блэкхарт и провожу к воротам Уоррена.
Всё время пути они молчали. Гермиона, потому что боялась сдаться и остаться. Драко, потому что он так много хотел сказать, но все слова казались неподходящими и были затоплены болью, плещущейся в нём.
Он притянул её ближе и крепко держал несколько мгновений, прежде чем аппарировать к воротам Уоррена. Его объятия стали ещё крепче, и теперь он не только молча умолял её, но и шептал в волосы:
— Не оставляй меня одного. Вернись со мной домой. Мне очень жаль. Пожалуйста, пожалуйста, прости меня, — его не волновало, что люди, ожидавшие прохода через ворота, охранники и покупатели, направлявшиеся в Косую аллею, наблюдали за сценой между Верховным Ривом и его любовницей.
Она очень мягко сняла с себя его руки и отступила назад, горькие слёзы катились по щекам. Она покачала головой, когда он потянулся, чтобы вытереть их, и отшагнула ещё дальше, растворяясь в толпе, за воротами Уоррена.
Подальше от него.
Прочь из его жизни.
Он потерял её.
***
Гермиона всё ещё чувствовала на себе его взгляд, от этого сердце разрывалось. Когда он сказал ей, что она для него больше, чем тело, за которое он платит, она почти сдалась. Он тоже стал для неё гораздо большим, чем источник дохода и информации, он давно перестал быть человеком, платившим за услуги. Она видела Драко Малфоя таким, каким не видел никто. В узелке с её пожитками, который прижимала к груди, лежал кусок пергамента с запиской к Жанне, казалось, что она ощущала, как это письмо прожигает ей руки. Оно лежало рядом с небольшой книгой волшебных стихов, которую Драко ей подарил, и мягким кожаным мешочком с последней платой. Драко настоял на том, чтобы заплатить ей гораздо больше оговоренной суммы. Он сжал её руки вокруг кошелька и заглянул в глаза. Не произнося этого вслух, он говорил, что она дала ему гораздо больше, чем была обязана. Ещё в узле был пергамент с картой Англии, наспех нарисованной вечером после ужина, на ней отмечены все запланированные рейды и слабые места, о которых они так глупо упомянули в её присутствии. Как и несколько месяцев назад, после той ночи, во многом изменившей её жизнь, постучала в дверь комнаты семьи Уизли, где не была, казалось, целую вечность. Артур осторожно открыл дверь и застыл. — Я должна встретиться с остальными.***
Перо лежало на стопке пергамента, его очин треснул от давления, чернила потекли по свиткам и книгам, но Драко этого не заметил. Восстания вспыхивали по всей стране там, где всего несколько часов назад царило спокойствие. Патрульных пришлось снять с постов, и переместить, ослабляя и без того уязвимые места. Пожирателей Смерти было недостаточно, чтобы контролировать всю Англию. Большинство наспех нанятых надзирателей были слишком некомпетентны, стремясь выслужиться, они только переводили стрелки, обвиняя друг друга. Страна ускользала из рук, а Волдеморт слишком забылся в своей мании величия, чтобы понимать ситуацию. И она ушла. На улицах умирали люди. Потасовки и беспорядки, казалось, пробуждали во всех лишь первобытные инстинкты. Они слишком долго жили в ужасных условиях переполненных комнатушек, в холоде, болезнях и голоде. Возможно, они посчитали, что терять им нечего. Подобно животным, предчувствующим надвигающуюся грозу или извержение вулкана, население чуяло конец, трепеща в ожидании, готовое бежать или ударить в спину. Она ушла от него. Ведьмы и волшебники всё ещё в страхе отворачивались, переходя на другую сторону улицы, когда Пожиратель Смерти попадался на пути. За всем этим скрывалось молчаливое, кипящее, отчаянное упрямство. Люди сжимали под мантиями кулаки при виде Пожирателей, мысленно проклиная их, но всё ещё не осмеливаясь произнести даже самым тихим шёпотом. Она ушла от него. Она была где-то там. Переходя улицу, чтобы избежать встречи с такими как он. Незаметно бросая на него полные ненависти взгляды. В этом мире, полном одиночества.***
Это какое-то безумие. Гермиона забилась в угол конспиративной квартиры, наблюдая за группой самых активных членов Сопротивления. Она слушала их спор, их рассуждения и задавалась вопросом, знала ли она кого-нибудь из них в прошлой жизни. Магические ленты на запястьях и шеях делали каждого неузнаваемым. Прищурившись, она попыталась разглядеть сквозь магию знакомые черты. Выжил ли кто-нибудь из друзей? Знала ли она хорошенькую блондинку, которая передвигала волшебные шахматные фигуры на теперь уже увеличенной карте, которую принесла им Гермиона? План был просто безумным. Столько людей умрёт! Теперь, когда её усилия, наконец, принесли свои плоды, она устранилась от дальнейших обсуждений. Гермиона пыталась избавиться от растущего клубка раскаяния и сожалений, образовавшегося в груди и увеличивающегося по мере того, как ячейка сопротивления строила планы дальнейших действий. Она должна планировать с ними, должна участвовать и оттачивать стратегию. Она закрыла глаза и откинулась на крошащуюся известковую штукатурку поверх набитых грязью и соломой дыр в гниющих деревянных стенах. Они приняли её неохотно, выслушали информацию, но вели себя настороженно по отношению к ней, особенно после того, как она отказалась вдаваться в подробности о том, как получила эту информацию. Женщина, которая видела её на Косой аллее, узнала и чуть не задушила на месте раскалённой добела магией, вылетевшей из палочки. Артуру удалось убедить их позволить ей говорить, но большинство членов Сопротивления не доверяло ей. Было ясно, что её продержат на конспиративной квартире до тех пор, пока информация не будет проверена или не окажется ловушкой. Ей очень хотелось домой. И она думала не о двухквартирном доме своих родителей или спальнях в Хогвартсе, или полуразрушенной комнате в Муравейнике.***
Позже эту ситуацию объяснят тем, что ведьму около Косой аллеи толкнул житель Уоррена. Другие будут утверждать, что всё началось в Лютном переулке, а ведьма, которую толкнули, была чистокровной. Гермиона слышала крики и грохот. «Боже! Это, ведь, не сегодня должно было начаться. Ещё слишком рано!» Её только что освободили после нескольких недель заточения в штабе. Она не успела даже добраться до нужного места. Теперь ей даже не укрыться в здании, лавки и магазины позакрывали свои двери с оглушительным стуком и поразительной скоростью, даже двери домов заблокировали изнутри. Все, кто остались снаружи, должны сами о себе позаботиться. Охваченные паникой ведьмы и колдуны были смыты вниз по улице волной кричащей и беснующейся толпы. Стёкла разбивались вдребезги; люди вопили от страха, что их растопчут в давке. Она повернулась, чтобы увеличить расстояние между собой и чистой силой этого сокрушительного всплеска. Лавки лоточников смялись, и все упавшие, были раздавлены; у них не было ни малейшего шанса спастись от ног толпы, хлынувшей на главную улицу. Люди хлынули даже в маленькие переулки, разветвляющиеся влево и вправо. Кто-то наступил на подол мантии, заставив резко остановиться и дёрнуться назад. Другой, мужчина, который бежал рядом, толкнул плечом и Гермиона упала на колени. Ещё один удар пришёлся в спину, опрокинув её на мощёную булыжником мостовую. Ноги мелькали со всех сторон, ей отдавили руку, затем кто-то пнул в лицо, боль пронзила скулу. А потом её подняли из кутерьмы бегущих, спотыкающихся и толкающихся тел. Она чувствовала, что прижимается к твёрдой груди, чувствовала, что её обнимают чьи-то руки, а потом тошнотворно скрутил, согнув пополам, резкий толчок аппарации. Гермиона держалась изо всех сил, надеясь вопреки всему, что их не расщепит по прибытию. Она ощущала, как магия борется с защитными барьерами, безжалостно разрывая их. Они упали на пол, сбитые из-за слишком жёсткой аппарации. Пытаясь подняться, она опёрлась на шёлковый ковер.***
— Драко! Блейз старательно избегал Драко с тех пор, как стало ясно, что Уорренская девочка покинула поместье и больше не вёрнется. Он видел перемену в своём друге, видел, как тот замкнулся и спрятался за многочисленными масками Малфоев или Пожирателя Смерти и Верховного Рива. Он никогда не видел своего друга таким отрешённым. — Драко, ты вообще меня слышишь? — Я тебя слышу, Блейз. Слышу, но я не знаю, что сказать или предпринять теперь. Наши люди так разбросаны по провинциям. Всякий раз, когда мы пытаемся укрепиться в одной точке, на другом конце страны начинается заварушка. Я не могу размножить Пожирателей Смерти. Может быть, ты можешь? — Мне очень жаль, Драко. — Это не твоя вина. — Нет. Мне жаль, что я предложил разделить её. Я знал, что ты пьян. Я перешёл черту. Потерев заросшее щетиной лицо, Драко закрыл глаза рукой. — Я мог не соглашаться на твоё предложение. Это я перешёл черту, — он мрачно посмотрел на друга. — Я должен был понять, что она не похожа на девушек со Слизерина, которые наслаждались нашими совместными усилиями. Я совершил ошибку. И теперь её нет. — Мне очень жаль. Драко никогда с точностью не мог сказать, насколько искренним был Блейз. Он только сожалел, что когда-то больше общался с Тео. Но Блейз всегда оставался одним из немногих, кому Драко позволял видеть себя разбитым. Сейчас внешний мир трещал и рассыпался на части и, как бы он ни старался его залатать, ослабляя действие последствий на магическое население, всё трещало по швам. Без неё, как якоря, его рассудок начал давать те же трещины. Может быть, скоро он так замкнётся, что от него останется только оболочка. Скоро. Дверь распахнулась и ударилась о каменную стену. Драко уже встал, когда влетевший в кабинет пристав, наконец, отдышался. — Верховный Рив, Муравейник! Прежде чем он успел сказать что-то ещё, Драко уже схватил палочку и рявкнул приказ Блейзу собрать всех свободных людей и отправить следом. Не дожидаясь ответа, он исчез и появился уже у ворот. Она была где-то там. Шум стоял оглушительный. Он слышал взрывы и дребезг витрин. Магия летала взад-вперёд по лабиринту узких улочек, гасящие купола пытались заблокировать все вспышки магии, но не выходило, их было слишком много. От действия щитов заклинания не гасились полностью, но деформировались, становясь действительно опасными. Если в тесном гетто вспыхнет пожар, ничто не сможет предотвратить кровавую бурю и гибель сотен, а может быть, и тысяч ведьм, колдунов и детей. С палочкой в руке он прокладывал себе путь сквозь толпу, безжалостно расталкивая всех и вся. Была ли она дома, в относительной безопасности? И где же мог быть этот «дом»? Толпа напирала на него со всех сторон, но он продолжал идти, не заботясь о том, что происходит вокруг. И тут он увидел это. Вьющиеся каштановые волосы. В одно мгновение она сделала отчаянную попытку убежать от разъярённой толпы, а в следующее с болезненным криком исчезла под натиском бегущих людей. Он посылал парализующие заклятия так быстро, как только мог. Было всего несколько мгновений, прежде чем станет слишком поздно. Схватив за порванную мантию, он рывком поднял её на ноги и прижал к себе. Рискуя, но спасая их жизни, он аппарировал. Домой.
