Без купюр

      Ковёр перед камином смягчил падение, и ещё несколько секунд они просто смотрели друг на друга, в шоке от случившегося и не до конца осознавая ситуацию.       Потом она потянулась к нему, скользнула по шее вверх, зарываясь пальцами в волосы, притянула его ближе к себе. Они словно обезумели, хватали до боли сжимая друг друга, целовали, кусали, слишком сильно, резко и глубоко, брали всё, что могли здесь и сейчас.       Драко задрал её подол до талии. Они так быстро напали друг на друга, что даже не успели раздеться. Резкий рывок, и её порванная одежда разошлась на две части, обнажая грудь.       Драко опустился на колени, нависая над ней; разглядывал её, распростёртую перед ним на полу в кабинете. Щёки порозовели, грудь вздымалась, вьющиеся волосы растрепались и торчали во все стороны. Какой-то образ промелькнул в голове, но так быстро, что он не смог ухватиться за него, чтобы разобрать что к чему, но в этот момент инстинкты подсказали, что это была его ведьма, его женщина; она была предназначена ему со дня своего рождения. И он вернёт её себе.       И будь он проклят, если когда-нибудь отпустит снова.       Возвышаясь между её бёдер, он приподнял свою чёрную мантию Пожирателя Смерти и расстегнул ремень.       Освободил член из тесных брюк, но ещё несколько мгновений просто стоял на коленях, глядя на неё горящими глазами, даже от взгляда исходил такой жар, что она плавилась.       Их взгляды встретились, она вытянула руки за голову, скрестив запястья. Закрыла глаза и откинула голову на мягкий ковёр. Одна рука крепко сжала оба её запястья, в то время как другая проскользнула между их тел, помогая войти внутрь.       Боль от первого толчка была восхитительной. Гермиона издала пронзительный стон, который только подтолкнул его брать её сильнее. Он немного приподнял её бедра. Этот угол позволял острее почувствовать его внутри себя. Обхватив ногами, она притянулась ещё ближе, желая, чтобы он двигался быстрее и жёстче. Когда он кончил, то рухнул на неё, навалившись всем телом, потом сполз на бок, прижимая её к себе.       Она чувствовала его сбившееся горячее дыхание в районе шеи. С момента аппарации из Уоррена в Малфой-мэнор прошло не больше десяти минут.       — Я должен вернуться туда, — сказал он, уткнувшись в её шею.       Она замерла.       «Он должен. И он может не вернуться».       «Господи, может быть, ему не нужно возвращаться туда?»       Драко приподнялся на локтях, потом встал на колени. Он поднял обе палочки с пола, где те валялись и встал, поправляя мантию. Убрав свою в ножны, он держал её палочку в руке, словно не зная, что с ней делать. Наконец он убрал её в ящик стола, где она уже хранилась в течение нескольких месяцев.       — На этот раз я тебя не отпущу.       Гермиона молча смотрела, как он накидывает охранные чары на стол. Драко взял её за руку и вывел из кабинета в холл.       В течение минуты, которая оказалась слишком короткой для них, он держал её руку.       — Дождись меня. Я обязательно вернусь. — Драко поцеловал её веки. — Если нет, то эльфы знают, что делать.       Ему пришлось оторвать её руки от своих, чтобы сделать шаг назад и аппарировать.       Она молчала, потому что ей больше нечего было сказать. Слова, которые он прошептал ей на ухо перед уходом, эхом отдавались в голове до самой ночи.        — Мне кажется, я тоже тебя люблю, — сказала она в пустую комнату. — И я надеюсь, что ты не возненавидишь меня.

***

      В тот вечер он не вернулся. После нескольких часов ожидания Гермиона отправилась в «свои» комнаты, чтобы принять душ и сменить рваную одежду.       Голубая гостевая стояла нетронутой, ожидая её возвращения. Все сто тридцать семь мантий и платьев были надёжно убраны в шкафу, а зеркало с серебряной ножкой и соответствующим гребнем ждали на туалетном столике.       Тёмно-пурпурный и чёрный синяки испортили лицо там, где сапог впечатался в скулу. В ужасе Ниппи предложила мази и зелья, но Гермиона отказалась. Ощущение настоящей физической боли делало боль в сердце более терпимой.       Его кабинет был недоступен, поэтому она пошла в маленькую личную гостиную, где Драко читал ей или наблюдал, как она читала много часов подряд, обняв её за плечи, или скользя рукой по её бёдрам, животу и ногам.       Она свернулась калачиком на широком диване перед камином, завернувшись в мягкое одеяло, которое пахло им, и смотрела на огонь, пока сон не сморил её.       Она уже не знала, на чью победу надеялась.       Кого хотела бы видеть победителем.        И это её пугало.

***

      Он не вернулся и на следующий день, и через один. Поместье молчало, ожидая вместе с ней. Даже портреты, которые раньше жаждали выразить своё недовольство от её присутствия, замолчали, наблюдая с нескрываемым интересом, пока она бесцельно слонялась из комнаты в комнату с тяжёлым сердцем.        Единорог, словно чувствуя её горе, приглядывал за ней, следуя от гобелена к гобелену. Он старался оставаться на виду, даже когда гарцевал по волшебному лесу, и пытался заставить её улыбнуться, перепрыгивая через пузырящийся источник серебристых нитей, как игривый жеребёнок.       По всей Британии должно быть уже вспыхивали стычки, вызывая панику и хаос, всё это было частью плана, чтобы разрушить систему, установленную Пожирателями Смерти.        Она не знала ни всей стратегии, ни мест операций, ни времени. Как бы ни была успешна эта игра, заставляющая Пожирателей рассредоточить своё внимание, она опасалась, что они могли просчитаться, — Святой Мерлин — ведь, как она догадывалась, та блондинка, которая разрабатывала стратегию восстания, могла оказаться Лавандой Браун.        Гермиона закрыла лицо руками. Может ли общество, находящееся на грани выживания, такое как их, выдержать несколько дней непрекращающихся боёв, не уничтожив себя?        Или всё уже закончилось? Неужели она осталась одна в своём волшебном замке, отрезанная от реальности, которая может быть слишком суровой, чтобы вынести её?       На третий день она стояла в библиотеке перед портретом волшебника, который когда-то грубо отверг её.       — Сэр?        Достопочтенный лорд Малфой приподнял белокурую бровь.       — Могу я задать вам вопрос, сэр?       Он коротко кивнул, ничего не говоря, но и не поворачиваясь к ней спиной. Гермиона глубоко вдохнула.       — А что будет, если… если нынешний лорд Малфой умрёт?       Волшебник выглядел поражённым, но быстро взял себя в руки.       — Поместье будет закрыто до тех пор, пока законный наследник не заявит на него свои права.       Она не заметила никаких изменений в здании, но что именно означало его закрытие? Буквально заставленные окна, погашенный свет? Или это скорее магическое сокрытие? Неужели она будет ждать, как спящая красавица, пока кто-то сможет прорваться сквозь защиту и освободить её из тюрьмы?       — А что… а если наследника не будет? Портрет больше не пытался скрыть своего беспокойства и нервно заёрзал.       — Драко не возвращался в поместье уже несколько дней.       — Да, — подтвердила она, хотя в его тоне не было вопросительной интонации.       — Он уходил в отчаянии.       — Да.       — Он жив. Обереги поместья не изменились.       — Спасибо.       Гермиона повернулась, чтобы уйти, надеясь, что Драко скрывается или попал в плен, но с ним хорошо обращаются. Вероятность того, что сопротивление проиграло и он слишком занят, пытая её друзей, была немыслима. Возможность того, что её друзья могут быть теми, кто мучает его, промелькнула как ужасный, но не совсем невозможный сценарий.       — Мисс? — Гермиона снова повернулась лицом к портрету. — Наследник будет всегда. Малфои очень живучие, они не вымрут. Наши предки приняли меры. Семейная магия и поместье позаботились об этом.       Гермиона нахмурилась, услышав это загадочное заявление, но всё же кивнула, прежде чем покинуть библиотеку.       Она прислонилась к двери кабинета Драко, сползая вдоль неё вниз. Здесь она всегда чувствовала его присутствие. Сколько лордов Малфоев были его хозяевами, сидели за большим письменным столом и размышляли о работе, делах семейных или о Тёмных Искусствах, если уж быть честной.       Дверная ручка поддалась, когда она задела её локтём, и дверь распахнулась. В одно мгновение сердце упало, решив, что Драко, должно быть, умер, раз защитные чары упали. Но ведь обереги должны были закрыть поместье, а не открыть, не так ли?       Гермиона сделала несколько осторожных шагов в комнату. Это же были обереги крови. Как они могли, просто растаять?       Елизаветинский лорд Малфой, который разговаривал с ней в библиотеке всего несколько минут назад, теперь держал за руки страшную на вид ведьму в викторианской мантии.       — Как я уже сказал, наследник Малфоев будет всегда, мисс, семейная магия обеспечит это.       Обереги крови.       — Хотя мы склонны беречь чистоту нашей линии, я уверяю вас, что выживание — более важный вопрос. Семья понимает это и уже делала так раньше. Неоднократно.       У Гермионы закружилась голова.       Обереги крови не исчезли, а пропустили её.       У Малфоев всегда будет наследник.       Выживание семьи в приоритете перед чистотой рода.       Её рука легла на живот.       — Драко должен быть в смертельной опасности, чтобы обереги позволили матери наследника войти.       Это было уже слишком.       Она сморгнула слёзы и, спотыкаясь, подошла к столу. Ящик поддался без малейшего сопротивления.       Ей нужно уйти. Спасти или сбежать.       Даже если он вернётся, правда всплывёт наружу, и он возненавидит её. Возненавидит так сильно.       Возненавидит их.       Если она не знает, как простить себя, тогда как он сможет?       Она уже достала палочку, когда услышала звук аппарации в комнате.       Перед ней стоял Драко, его мантия была порвана и перепачкана кровью, кожа покрылась грязью. Его светлые волосы теперь были тёмными от запёкшейся крови из раны чуть выше уха.       Он удивлённо посмотрел на неё, замечая какой расстроенной она выглядела, по её лицу текли слёзы, а в кулаке была зажата волшебная палочка.       — Джейн?       — Мне очень жаль, — сказала она. — Так жаль. — её голос сорвался, и она исчезла прямо у него на глазах, из его кабинета и снова из его жизни.       Драко не мог пошевелиться, тупо уставившись на свой стол, около которого всего несколько секунд назад стояла Жанна.       Не было времени, чтобы выполнить необходимое заклинание отслеживания аппарации. Сопротивление следовало за ним по пятам и через несколько минут они будут у него на пороге, он не хотел сбегать один. Без неё не хотел.       Собирался схватить её в охапку и исчезнуть с ней вдвоём. Но это было миг назад. А теперь…       Донеслось лёгкое дребезжание чужеродной магии, возвестив о появлении волшебника за воротами, это задрожали атакованные обереги.       Звук стал повторяться всё чаще, с тем как появлялось всё больше и больше членов Сопротивления, должно быть пришло время принять решение.       Обереги не падут, пока он жив, и некоторые из его предков действительно закрывались от мира на неопределённый срок, пока не сменялось правительство или не проходили целые поколения, а проступки со стороны Малфоев забывались. Семья Малфоев не раз возрождалась из пепла подобно фениксу. Он мог бы уснуть на сто, двести лет, но что потом?       Драко направился к парадной двери и решительно распахнул её. Он опустил защиту, и несколько волшебников на границе его владений потеряли опору от того, что барьеры исчезли.       Бывший Верховный Рив Юго-Восточной Англии стоял перед ними в своей порванной мантии. Царственно, словно приветствуя гостей на ежегодном благотворительном балу. Он изобразил приглашающий жест в сторону дома.       — Джентльмены, — сказал ровным голосом, пропуская сопротивленцев.