Без купюр

      Вода стекала по холодным каменным стенам, пропитывая его полосатые тюремные лохмотья. В глубине души он знал, что пожалеет, если прислонится к мокрой стене. Теперь спать на сыром, комковатом соломенном матрасе будет ещё неудобнее, чем когда-либо, под тонким одеялом не согреться в камере, а в мокрой одежде и подавно.       Все эти мелочи бесконечно вертелись в голове, но он всячески отгонял более серьёзные мысли.       Теперь же сознание было сосредоточено на пергаменте в руках. Адвокат еженедельно присылал последние новости по его делу, обычно короткие послания, в которых перечислялись отправленные совы, и списки вещей, вывезенных Министерством из Малфой-Менора в хранилище отдела Тайн.       Реджис Бонмо был хорошим адвокатом. Недавно собранный Визенгамот позаботился о том, чтобы каждому заключённому, ожидающему суда, был назначен компетентный защитник. Многие из них были наняты во Франции, Ирландии, скандинавских странах и Германии; многие британские адвокаты либо не выжили во время правления Волдеморта, либо сами ожидали суда.       Драко думал увидеть какой-нибудь очередной список вывезенных артефактов. Вместо этого список состоял из имён. Имена свидетелей, которые будут заслушаны на заседании суда.       Он провёл указательным пальцем по пергаменту.       Грегори и Винсент. Блейз. Может быть, они свидетели характера? Какая польза будет от того, что один Пожиратель Смерти подтвердит другому, что тот хорошо выполнил свою работу?       И кто, чёрт возьми, такая Бенита Фенвик?       Потом у него перехватило дыхание.       Гермиона Джин Грейнджер.       Она была жива? Воландеморт неустанно искал её. У каждого Пожирателя Смерти была её фотография.       Почему её должны заслушать?       Собиралась ли она мстить за его глупое и незрелое поведение в школьные годы?       Что бы сказал крёстный, узнай он, о чём сейчас переживал Драко?       Он вспомнил день, когда Воландеморт устроил массовое захоронение в гигантском котловане перед развалинами Хогвартса. На нём тогда была маска, и в этом был смысл, ведь никто не видел его эмоций и выражения лица.       Некоторые тела всё ещё были податливыми. Другие окоченели; скованные в гротескных искажённых позах, свидетельствующих о боли и ужасе их смерти.       Он вспомнил, что испытал кратковременную вспышку надежды, когда увидел, как Поттер, наконец, столкнулся с Тёмным Лордом. И даже мимолётное желание подбежать к своему крёстному, который защищал спину Поттера. Его мантия яростно трепыхалась на ветру, а маска была сброшена, заявляя об истинной преданности.       Северус упал первым, приняв на себя основной удар смертельного проклятия.       Никто из его собратьев-Пожирателей не хотел прикасаться к телу предателя, поэтому Драко пришлось опустить истерзанное тело Северуса в братскую могилу.       Лицо Снейпа было спокойным, глубокие морщины между бровей и носогубные складки исчезли; в смерти он выглядел на свои сорок.       Слишком молодой, чтобы умереть, как по маггловским, так и по магическим стандартам; на поле было полно — слишком молодых, чтобы умирать.       Потом маска была полезна тем, что скрывала слёзы. Тело за телом трупы падали сверху, быстро пряча крёстного от посторонних глаз. Чудовищность происходящего не давала дышать.       Гермиона Джин Грейнджер.       Джин?       Невозможно.       После того, как Жанна расторгла соглашение, он пытался искать её, но не на улицах Уоррена, а лишь исследуя записи о ней, хотел найти какую-нибудь информацию. Что-нибудь, что позволило бы ему поверить в её реальность. Он мог бы сойти с ума от того, что не было ни одного доказательства, ни одной зацепки, ведущей к ней.       Конечно, он не хотел в этом признаваться, но с каждым новым днём без неё, с каждым новым днём безрезультатных поисков, навязчивее становилась идея отправить своих людей, перевернуть Уоррен вверх дном, найти её и вернуть.       В последние годы в Хогвартсе не было Джейн. Ни одной.       Ни одной в записях Дурмстранга, хотя он не думал, что она там училась.       Слишком много всяких Жанн было в Шармбатоне, но ни одна из них не пропала без вести, и ни одна не была в Британии.       Джейн.       Джин?       Временами она казалась такой знакомой; её улыбка, когда он читал ей, её тёмные вьющиеся волосы, которые он так любил.       Джин и Джейн — это одно и то же имя, общий корень. И этого хватило бы, чтобы подпись на магическом контракте считалась действительной.       Использовала ли она его? Неужели она отдалась ему, чтобы шпионить? Неужели она обменяла своё тело на информацию и деньги?       Подруга Поттера.       Девушка Уизли.       Драко расхохотался так громко, что смех болью отозвался в ушах. Смех не смягчал нелепости ситуации и боли от предательства. От смеха стало только хуже, он сдавливал горло, пока не превратился в отчаянный крик.       Драко скомкал пергамент и швырнул его в стену.       Комок отскочил назад, приземлившись на набитом соломой матрасе.       Финансировал ли он сопротивление на те деньги, которые платил ей? Спонсировал ли тех самых людей, которые арестовали его и грабили его дом?       Неужели всё было ложью?       Его имя, которое так сладко срывалось с её губ, когда он оказывался глубоко в ней. То как она встречала его, вернувшегося из очередной ужасной миссии, от которых у него внутренности замерзали, а душа разрывалась?       Кулаки упёрлись в стену. Боль в груди росла и грозила захлестнуть его, разбить сердце и раздавить полностью, в этой крохотной камере.       Он не сможет вынести её насмешек.

***

      Грязную рваную одежду сменили на новую, и ему разрешили принять душ и причесаться.       Взглянув в зеркало впервые за несколько месяцев, он в шоке попятился — как же был похож на своего отца!       Они смыли заплесневелый, гнилой запах Азкабана, придав презентабельный и ухоженный вид, но цепи вокруг запястий и лодыжек оставались такими же тяжёлыми, как и всегда, лязгая и волочась следом при каждом шаге.        Пресса и публика заполнили зал.       Ни единого звука не было слышно, пока он, шаркая ногами, шёл к массивному креслу в центре зала. Цепи стянулись, лишая его даже малейшего движения, когда он занял своё место.       Суд начался. Но ему не задавали никаких вопросов, и хотя у него был адвокат, он не испытывал иллюзий относительно исхода судебного процесса.       Передвижения свидетелей, судей и обвинителя сливались в непрерывное колышущееся море голосов на заднем плане.       Драко ждал только одной судьбоносной фразы.       — Свидетельница Гермиона Джин Грейнджер.       Он опустил взгляд и сосредоточился на замысловатой эмблеме судейской кафедры.       — Достопочтенный судья Нарроу, я Мари-Франсуа Дютитр, законный представитель мисс Грейнджер.       Драко поднял голову, взглянув на женщину.       — Мисс Грейнджер просит освободить её от дачи свидетельских показаний на основании медицинского заключения. С Вашего разрешения, я хотела бы представить этот документ от её личного целителя.       — Разрешаю.       Невысокая ведьма в жемчугах и однотонных одеждах направилась к судейскому столу, стуча каблуками по каменному полу.       «Медицинское заключение? Неужели она заболела?»       Судья Нарроу просмотрел пергамент и поручил секретарю занести отметку о приобщении в официальный архив судебных документов.       Мадам Дютитр открыла свой блестящий чёрный кожаный портфель и достала оттуда держатель для колб, в котором было шесть крошечных, почти непрозрачных бутылочек, наполненных серебристым веществом.       — Мисс Грейнджер просит принять её показания через омут памяти. Я готова предоставить Вам к рассмотрению эти воспоминания, извлечённые в моём присутствии, а также присутствии достопочтенных нотариусов Лорина Ханнингворта и Виланда Цвергенхорта. Они завизировали протокол изъятия, который я прилагаю с остальными документам.       Судьи удалились на несколько минут, чтобы решить, рассматривать или нет воспоминания.       В зале Визенгамота росло беспокойство; уровень шума увеличивался по мере того, как выкрикивались предложения о быстром суде без разбирательств. Мадам Дютитр обменялась короткими, но многозначительными взглядами со своим коллегой Регисом.        Секретарь в пурпурной мантии левитировал специальный проектор для омута памяти и с приглушённым стуком опустил его на стол рядом с Драко.       Воспоминания были вылиты внутрь и перемешаны палочкой судьи Нарроу.       Драко заставил себя не закрывать глаза. Если ему придётся пережить своё последнее унижение, то он пройдёт это с высоко поднятой головой.       Туман поднимался от чаши и медленно рассеивался, делая картинку видения чёткой. То, во что сложились кривые линии из первой склянки, было знакомым и болезненным событием, а главное, не далее как вчера, он уже вспоминал этот момент, но теперь видел себя со стороны.

___

      Из рядов Пожирателей Смерти, стоявших на территории Хогвартса, отделилась фигура в тёмной мантии. Человек в маске обхватил сломленную фигуру. Мужчина пытался поднять тело Снейпа, с трудом поднялся на ноги и положил голову с длинными тёмными волосами себе на плечо. Ряды Пожирателей Смерти расступились, когда он пошёл в сторону ямы.       Пока он распределял вес тела на руках, капюшон с головы соскользнул, и платиновые волосы засветились на тёмном фоне чёрных мантий. Мертвеца бережно опустил в яму. Сложил мёртвые руки вокруг палочки и закрыл пустые глаза. Другие Пожиратели Смерти принялись за работу, левитируя и скидывая мёртвых в могилу.

___

      Последовала череда более коротких воспоминаний. Вот он в поместье, только вернулся после ужасной операции, в которой погибло нескольких волшебных семей, отказавшихся покидать свои дома в заражённых районах. Он увидел, как съезжает по стене в прихожей, и его рвёт.       Картинка на экране исчезла, но он вспомнил, что в ту ночь забрался под одеяло к Жанне, считая, что она спит. Он не мог надышаться ароматом её кожи — пряные апельсины, — таким свежим и тёплым одновременно. Она тогда повернулась к нему лицом, обняла, спеленав руками и ногой.

___

      Далее шло воспоминание, в котором он обедал с друзьями, видел ли тогда поблизости Жанну, не мог вспомнить; за столом они обсуждали возможные способы улучшить условия жизни в новых магических деревнях и поселениях, чтобы снизить риск эпидемий.

___

      Затем, серия коротких воспоминаний, в которых он с Блейзом, пытались организовать хотя бы временное образование для детей, так как все младшие школы и Хогвартс были разрушены.

___

      Вот Драко в своём кабинете, спорил с Теодором Ноттом, громким голосом требуя, чтобы тот изменил порядок действия своих бригад Чистильщиков.

___

      Потом Драко, вытаскивающий Жанну из бушующей толпы, рискует жизнью, аппарируя из Муравейника.

___

      Картинки перестали мелькать, и вместе с повисшей тишиной, он тоже застыл.       «Где она была в течение большей части этих воспоминаний?»       — Драко Малфой, это правда, что вы предоставили свидетельнице кров и пищу, чтобы защитить её от тяжёлых условий тёмного времени?       Адвокат задал первый вопрос, обращённый к нему, за весь день, но Драко не мог сосредоточиться на его словах, поток вопросов роился в голове и не менее странный букет смешанных чувств атаковал потрясённый разум. Через некоторое время он попросил Бонмота повторить вопрос.       «Правда ли это? В сущности, да.»       — Это правда.       Шевельнулась слабая искра надежды.       В зале суда ропот стал нарастать, как приближающийся раскат грома, пока судья не стукнул молотком, чтобы восстановить порядок.       — Правда ли, что вы также снабжали свидетельницу средствами, чтобы она отправляла их членам сопротивления?       Драко медленно моргнул. Да. Нужно было заплатить ей больше!       — Это правда.       На этот раз ропот перерос в недовольные крики, даже члены Визенгамота вскакивали со своих мест, нервно выхватывая палочки.       Судья Нарроу непрестанно стучал молотом, но ему пришлось усилить громкость быстрым заклинанием, чтобы присутствующие вняли его требованию.       Драко был задан вопрос от одного упитанного лысеющего волшебника в зелёной мантии.       — Если вы всё это время поддерживали сопротивление, то почему не сражались на стороне света в Последней битве?       Драко медленно повернулся к волшебнику. Он выпрямился, поднял лицо и мысленно надел маску Малфоя.       — Почему, спрашиваете вы? Почему я не бросился на помощь к Поттеру и не объявил себя перебежчиком? Почему? — он бы встал, если бы цепи, позволили. — Почему я не сражался, в то время как весь Орден Феникса отступил на шаг, оставив своего спасителя перед Тёмным Лордом?       Его слова были полны презрения.       — Вы, все вы просто… стояли.       «…и таращились».       — Вопрос о том, почему я не изменил верности в тот самый момент, является спорным. Если бы я это сделал, то присоединился бы к своему крёстному в яме. Я могу только сказать, что всем несказанно повезло, что на этот раз у сопротивления хватило ума биться с Тёмным Лордом всеми силами, а не послать очередного голодного и измождённого мальчика сражаться в одиночку.       Драко прошёлся взглядом по высоким сиденьям членов Визенгамота, в зале их присутствовало намного меньше, чем раньше. Когда же это было? Должно быть, много лет назад.       — Вы взвалили ответственность за весь мир ему на плечи и бросили его. А теперь спрашиваете, почему я не оставил свою семью, ради того только, чтобы умереть рядом с ним?       «Вы мне противны», — последнее не было озвучено, но слова буквально повисли в воздухе, и каждый мог их услышать.       Он продолжал сидеть неподвижно с абсолютно прямой спиной, даже не заметил, как судьи удалились для обсуждения и вернулись с вердиктом.       Он не слышал приговора, потому что со своего места вскочила хорошенькая девушка с рыжими волосами. Она была членом Сопротивления и свидетельствовала о его жестокости, рассказав о нападении на Косой аллее. Он не помнил её, но решил, что она, должно быть, изменяла внешность, чтобы спрятаться, точно так же, как… Гермиона.       Бенита Фенвик выкрикивала в его адрес ругательства, пытаясь перелезть через деревянный парапет перед скамьёй.       Её удерживали несколько мужчин, в то время как другие быстро сняли с него цепи и вывели из зала суда.       Её крик ещё долго стоял у него в ушах.       — Такие, как он, убили моего отца! — кричала она, вырываясь из рук охранников.       Только вернувшись в камеру, он понял, что его не отвели к дементору.       Всего через два года он сможет вернуться домой.       Зачем?       Для чего?

***

      Большую часть времени он сидел на койке.       Ожидая.       Наблюдая.       Замечая, как время проходит в виде вечно присутствующей тени решёток от его окна, медленно совершая своё ежедневное путешествие по стене.       Иногда начинало казаться, что стены надвигаются. Будто, он всем телом ощущал повторяющиеся звуки Азкабана: лязг открывающихся и закрывающихся дверей, скрежет металлической миски с кашей, запихнутой в камеру. Звуки эхом повторялись в голове до тех пор, пока не становилось тошно, тогда он вытаскивал три куска пергамента из-под мешка с соломой, что был вместо подушки.       Пергаменты были потёрты по краям, и даже блестели там, где его пальцы снова и снова выводили на них слова.       Одно письмо, ему передала мадам Дютитр через несколько месяцев после суда.       Другой длинный пергамент он нашёл через два дня после заседания в Визенгамоте. Письма были от неё, но почтовая система Азкабана включала в себя дотошный отдел цензуры, и мало что осталось, кроме имён его и её. Тем не менее, он тщательно обводил несколько разрозненных слов, которые остались между магически прожжёнными дырами, от чрезмерной редактуры запрещённых слов.       Пергамент в его руках был без магического повреждения:

Джулиус Уильям Грейнджер,

      Родился 1 августа 2002 года в 3.15 утра в больнице Святого Мунго.       Мать: Гермиона Джин Грейнджер       Отец: Не Разглашается       За ним лежала фотография новорождённого младенца с закрытыми глазами и почти невидимым пушком полупрозрачных светлых волосиков на макушке.       Сначала ему показалось, что это маггловская фотография, ребёнок лежал абсолютно неподвижно. Потом крошечный рот дёрнулся и начал посасывать нижнюю губу.       Драко улыбнулся и коснулся пальцем идеального маленького носика.       — Ты хочешь кушать, — прошептал он.       Третий пергамент вселял в него и страх, и надежду.

Драко,

      До тебя Жанны не существовало. Но теперь она навсегда останется частью меня.

      Гермиона

      Над её именем красовалась огромная клякса. Как будто она хотела написать что-то ещё, задумалась над письмом с пером в руке, пока капля не упала.