Часть 4
16 мая 2021 г., 02:04
(Хогвартс. Время проведения турнира Трёх волшебников.)
— Гермиона, скажи мне пожалуйста, что с ними не так? — смущённо заметил Гарри, поправляя треклятые очки и водружая их обратно на натёртую переносицу. — Вроде ведь не весна…
— О, Гарри, милый, — подняв голову и обводя взглядом библиотеку, наконец-то найдя то, в чём, в принципе, и так не сомневалась, подруга усмехнулась, взглянув на стоящую между книжных полок парочку выпускников.
— Ну, по-моему, это нормально — гормоны, — прыснула она в сжатый кулак. — Или вопросы у тебя вызывает гендерная принадлежность? Так вроде бы отношения Фрэда и того красавчика с Равенкло в Норе на каникулах должны были закалить твою неподготовленную психику. — Она снова улыбнулась и, взъерошив и без того непослушные волосы друга, снова уставилась в книгу.
— Хоть с этим в волшебном мире нет проблем, — вздохнула она.
— Пиши, Гарри, даже не представляю, где ты нарыл такое сокровище, но даже самая страшная змейка не сможет устоять (я бы точно не устояла), — она провела пальцами по странице старого фолианта, лежавшего на столе перед другом.
— Ох, ребята, где? Дайте скорее списать! — Рон плюхнулся на стул, разводя ненужный шум и нарываясь на гневные взгляды мадам Пинс и сидящего через стол Малфоя.
— Рональд Уизли, где вы изволите шататься?! — с грозным видом спросил Гарри, старательно подражая голосу миссис Уизли. — Завтра зелья, и у каждого персональное задание, но мы нашли тебе книги. Что-то случилось дома?
— Билл привозит в Нору своего будущего партнёра, чтобы официально представить его родителям, поэтому выходные я проведу дома, — покраснев, скороговоркой протарахтел тот, уткнувшись в свой девственно-чистый пергамент. — И, судя по размаху приготовлений, это — сам Дамблдор.
Гарри с Гермионой прыснули и уже через минуту заработали неодобрительный шёпот окружающих и грозное предупреждение библиотекаря.
***
Шрам безостановочно пульсировал под пальцами Гарри, вырывая его из непродолжительного сна. Стараясь никого не будить. Он соскользнув с кровати и укутавшись в плед, перебрался в уютную гостиную факультета. Свиток по зельям был готов, но он ещё раз взял его в руки, снова перечитывая то, что с таким интересом писал весь вечер. «Ритуальное зелье» — так звучало название эссе для самого требовательного профессора Хогвартса. «Древние ритуалы» — гласило название книги, которую он выбрал на неприметной стойке среди тысячи других, похожих друг на друга, книг. Именно эта заинтересовала его коротким подзаголовком — «Родовая магия». «Ритуал «Сердце рода». Зелье «Десис митосис» (или «соединяющая нить») — полный обряд проводится один раз в жизни волшебника, родоначальника, лорда. Ритуал закрепляется зельем и без него не может быть полным, так же как палочка не оживает без магии своего хозяина. Зелье из разряда высших, вкупе с ритуалом даёт одному волшебнику силу защитить своего избранника силой магии своего рода. Проведение ритуала и приготовление зелья имеют множество подводных камней, поэтому почти не используются на практике, ввиду сложности проведения и приготовления.» — Выкусите, профессор, мы не выбираем лёгких путей, — Гарри подтянул колени к груди, забираясь на софу с ногами, не отрываясь от чтения. — Интересно, смогу ли я Вас удивить? «Ритуал связывает мага, проводящего его, с человеком, которого он защищает: ритуал невозможен без искренней, чистой и глубокой привязанности (любви), и девственности одной из сторон. Без взаимного согласования обряда между волшебниками, участвующими в нём, проводящий принимает на себя всю ответственность и отдачу ритуала, он более зависим и чувствителен к происходящему с волшебником, являющимся «Сердцем рода». В ритуале, проводимом обоюдно, отдача разделяется в равной степени. Ритуал не отнимает и не добавляет сил проводящему, но направляет магию его рода к избранному, защищая от любого физического или магического воздействия, направленного во вред. Ритуал не привязывает проводящего, но наделяет его более яркими чувствами по отношению к магу, которого он защищает магией рода, делая «Сердце рода» своим якорем или маяком. При закреплении ритуала обоюдно, действует как абсолютный уравнитель. Ритуал является самой сильной родовой защитой, возвращая даже из-за грани Госпожи Смерти.» Гарри подумал о родителях, о том, что смог бы отдать хотя бы одному из них всю свою защиту если бы только мог: истинная любовь, глубокая привязанность ребёнка к родителям — это бы подошло? От сильной боли в шраме всё вокруг вдруг потемнело. — Гарри, Гарри… О, Мерлин, — как из тумана слышал он голос подруги: сил открыть глаза не было. И снова какая-то наполненная шипением темнота. Во всём замке стояла звенящая тишина, нарушаемая только шагами двух мужчин, проделавших долгий путь и довольно измотавшихся за эту ночь (впрочем, как и за всю их нелёгкую жизнь), но до конца верных своим обещаниям и долгу, и шагами маленькой босоногой волшебницы, бегущей, не разбирая дороги и не видя у себя на пути никаких преград, только цель — больничное крыло. От резкого столкновения у Гиппократа Сметвика в первый раз за много лет перехватило дыхание, и впервые за всю его длинную жизнь реакция его подвела: вместо волшебной палочки в своих руках он сжал маленькую, почти бесчувственную, растрёпанную ведьму со сбившимся дыханием, неразборчиво шепчущую какую-то околесицу, пытаясь не то извинится, не то поскорее вырваться из его сильной хватки. Лишь на мгновение она замерла, подняв взгляд полных испуга глаз на незнакомого волшебника, и снова задергалась в его руках. — Мисс Грэйнжер, объясните, что происходит. И, ради Мерлина, прекратите дёргаться. Она снова замерла, поворачиваясь на знакомый голос ненавистного профессора. — Ооо, профессор Снэйп, Гарри — он упал, и кровь на его лице, шрам…он… Она не успела произнести больше ни слова: профессор уже летел в направлении Гриффиндорской башни — только край мантии мелькнул за поворотом. Его слова, теряясь в звуке быстрых шагов, всё-таки достигли своего адресата: — Гиппократ, захвати девчонку — и за мной. Руки, всё ещё поддерживающие юную волшебницу, потихоньку опустили её на холодный пол коридора, тут же беспалочково посылая волну тепла на её босые ноги. Он заметил, как недоверчиво она переступила с одной на другую и, подняв глаза, прошептала смущенное: «Спасибо». — Всего лишь согревающие чары мисс… — Гермиона, сэр… — Думаю, нам лучше поторопиться за Северусом, ох простите… — Заметив её смущенный взгляд, он поспешил исправиться: — за профессором Снэйпом, Гермиона. И она, тут же сорвавшись с места, не оглядываясь, поспешила в сторону исчезнувшего за поворотом профессора. Гостиная была всё так же безмолвна: профессор Снэйп, наклонившись над скорчившейся на софе фигуркой мальчика, читал заклинания, делая изящные пассы палочкой, другой рукой касаясь его грудной клетки прямо напротив сердца, посылая собственную магию, заставляя её скользить глубоко внутрь — отдавая собственные силы. Девочка замерла, смотря на ненавистного профессора огромными, полными недоверия глазами. Она никогда ещё не видела таких чар. Гермиона ещё никогда не видела такого профессора. Доктор Сметвик, до этого не сводивший с неё глаз, снова перевёл взгляд на своего друга, который сейчас полностью отложил в сторону волшебную палочку и, почти уткнувшись губами в лоб мальчишки, дочитывал заклинание, передавая ему последнее, что мог отдать. Профессор договорил последние слова, и с губ растрёпанного молодого волшебника сорвался хриплый стон. Доктор положил руку на плечо друга, вырывая его из затянувших в свои сети беспокойных мыслей. — Северус, я осмотрю мальчика?.. — немного неуверенным тоном то ли попросил, то ли констатировал доктор. Снэйп немного отодвинулся, но сказал, не отрывая глаз от Гарри, всё ещё пребывающего в бреду: — Давай перенесём его в больничное крыло, чтобы не наделать здесь шума. И продолжил, обращаясь уже к своей ученице, нервно наматывавшей на палец непослушную прядь волос: — Мисс Грэйнжер, готовьтесь к урокам и, настоятельно прошу вас — держите язык за зубами. С этими словами он поднял лежавшую у его ног палочку, защёлкнув её в замысловатом устройстве на предплечье, и без какой либо магии осторожно поднял мальчика на руки. Тот чуть слышно застонал, и профессор, быстрым шагом покинув гостиную, исчез вместе с ним. Доктор повернулся к задумчиво глядящей на дверной проём маленькой волшебнице и, слегка поклонившись, улыбнулся. — Мисс Гермиона, вам лучше немного отдохнуть. С вашим другом всё будет хорошо, — и, медленно пройдя мимо неё, сделал практически невидимый глазу пасс рукой, успокаивая маленькую одиноко стоящую девушку распевом только ему известных чар. Он вышел из гостиной, направляясь в чертоги Мадам Помфри, задумчиво прокручивая в голове случившееся. — Гермиона… Девушка, стоявшая в гостиной, вздрогнула, ощутив силу накрывшего её магического купола. Никогда раньше она не чувствовала себя в такой безопасности. Забыв обо всех переживаниях, она медленно побрела в спальню для девочек, левитируя перед собой домашнюю работу Гарри.***
— Северус, что здесь происходит? — Поппи. Ему нужно отдохнуть, просто не пускай никого до обеда. С утра у него зельеварение, от него он свободен. — Северус, я должна… — Альбуса нет в школе, просто дай ему выспаться.***
— Северус, он не должен проходить эти сумасшедшие испытания — он же мальчишка, ещё совсем мальчишка. Иногда мне кажется, что у вас тут не школа, а тренировочная база аврората. — Гиппократ… — Школьная медсестра удивлённо смотрела на главного врача Мунго. — Поппи, доброго утра. Северус, нам лучше уйти. — Возьми это, Поппи: дашь ему, когда проснётся… — сказал Северус, даже не взглянув на друга. Мальчик застонал и, не открывая глаз, потянулся к красневшему на лбу шраму: трое волшебников одновременно повернулись к скрипнувшей кровати. — Нет, лучше всё-таки сейчас, — себе под нос прошептал профессор. — Гиппократ, ещё минуту. Он быстро оказался у кровати и, поддерживая Гарри под голову, бережно влил ему в рот очередное зелье, придерживая, беспалочково колдуя, не давая ему захлебнуться. Ещё минута и молодой человек уже спокойно спал, укрытый тёплым больничным пледом. — Что это, Северус? — кивнула Поппи на бутылёк в руках профессора. — Это экспериментальное и индивидуальное, Поппи. Не переживай: он не убьёт вашего героя… даже под «Империусом», — ответил ей Гиппократ. К своему собственному удивлению,Снэйп заметил, что его нисколько не задели слова друга. Хотя, возможно, оттого, что Гиппократ был тем человеком, который не бросал лишних слов на ветер. — Северус, нам пора: слишком много времени. Тебе потребуется «Обливиэйт», чтобы спокойно встретиться с одним из своих работодателей. — Готово. Больше ничего не нужно, Поппи, просто пригляди за ним и… — Не болтай. Это ты хотел мне сказать, сынок? И не нужно прожигать меня своими угольками: я присмотрю за мальчиком. Идите. Школа всё ещё пребывала в объятиях сна, лишь по коридору были слышны шаги двух волшебников, постепенно стихающие в темноте подземелий. — Северус, будь осторожен: если тёмный лорд увидит это, твоя жизнь не будет стоить и ломаного кната. — Ха, Гиппократ. У вас есть Дамблдор — он выйдет победителем из любой ситуации. Серьёзный взгляд синих глаз прошил его острой иглой. — Ты сейчас говоришь о том человеке, который оставил чистокровного ребёнка волшебников в доме магглов? Или о том, кто не смог защитить этого же ребёнка от опасности, притащив самый сильный артефакт в самое безопасное место на земле?! Или о том, кто позволяет ему рисковать жизнью по желанию другого, ещё более сомнительного, артефакта?! Ну уж нет, позволь мне, Северус, выбрать тебя и этого мальчишку. А для этого ты должен быть жив. Что бы ни привело тебя ко мне в Мунго — это было настоящее чудо и для тебя, и для меня. Я не знаю, что за магия связывает нас, но чувствую, что смогу помочь тебе. Просто не рискуй более, чем это от тебя требуется. — Никто не сможет помочь ему, Гиппократ. Кроме девчонки и Уизли. — Ну, не стоит сбрасывать со счетов Молли: она — чистокровная Пруэтт, и стоит парочки Малфоев (и, заметь, я говорю сейчас об Аброксасе). И я, конечно, помогу. — Гиппократ, мне всё время кажется, что от меня, как вода сквозь пальцы, утекает нечто важное. — Северус, лучше всего обратиться к родовому камню. — Ноги моей не будет в Принц мэноре! — прошипел Снэйп.
