Летопись правильного выбора.

(Хогвартс. Перед финальной битвой и падением Тёмного лорда.)       Кабинет директора сверкал своей чистотой, клетка с Фениксом была пуста, её двери были предусмотрительно распахнуты. Появлялся ли он тут с гибели Дамблдора? Возможно, но сейчас хозяин кабинета был далеко отсюда, и некому было ответить на накопившиеся вопросы.       Золотое перо лежало на недописанном свитке. «Персональное восстановительное зелье (ГДПБ)» — гласила последняя запись, дальше шёл список обязательных компонентов и личные заметки директора.       «Не переносит Acorus calamus (аир обыкновенный), заменить Artemisia absinthium (полынью горькой).»       На сосредоточенном лице Гарри появилась грустная улыбка. Он провёл пальцем по своим инициалам и, свернув свиток, затолкал его в карман.       «Ты вообще отдыхал?»       Подходя к окну, молодой лорд Блэк поднёс к глазам наполненный слезами бутылёк.       «Ну что же, профессор Снэйп, сможете ли вы хоть чем-то меня удивить?»       Омут памяти нашёлся на прежнем месте. Тяжело вздохнув, Гарри вылил воспоминания в глубокую чашу и погрузился в беспросветный туман.       Темнота не расступалась, поначалу позволяя лишь слышать чей-то голос:        "— Северус, Северус, — говорил кто-то, словно издалека. Голос, от которого внутри всё переворачивалось.       — Северус, у нас получилось… — Голос Лили Поттер затих.       — Ну всё, всё… оставьте его — дайте мальчику прийти в себя, — прохрипел другой голос, звучавший где-то в отголосках памяти Гарри.       — Аластор…       — С ним всё в порядке, Гиппократ, просто дайте мальчику отдохнуть.       — Северус, все будет хорошо, Гарри очень скучает по тебе, — снова прозвучал как в тумане женский голос."       Воспоминание оборвалось, перенося Гарри в следующее: теперь он не только слышал голоса, он видел кабинет директора Хогвартса.       "Дамблдор стоял у клетки с Фениксом, задумчиво касаясь своей волшебной палочки.       — То есть, Вы хотите сказать, что растили мальчика на убой, не пытаясь найти никакого выхода?! Что вся его жизнь — просто чей-то фарс, и победа над выжившим из ума волшебником стоит жизни ребёнка?!       Профессор Снэйп бледен и непривычно взволнован.       — Ты ничего не понимаешь, мой мальчик…       — О, нет, директор, я понимаю всё очень хорошо, и я помню всё и не отдам больше ничего своего.       Гарри показалось, что директор вздрогнул от его слов, как от удара хлыстом. Было похоже, что с его лица за секунду исчезли все краски.       — Джеймс ошибся. Мой лучший друг ошибся, прихватив на тот свет свою жену. Следуя твоему плану! А ты бросил моего… ты бросил Гарри под лестницу на двенадцать лет! Когда младший Малфой беспалочково сбивал со стола вазы, он даже не мог починить свои чёртовы очки и нормально поесть! Единственный наследник Поттеров и Блэков, так?! Нет, не так, Альбус! Единственный наследник Поттеров, Принцев и Блэков! Я ведь не ошибаюсь: ты знал об этом. Не знаю как, но ты единственный знал и ничего не сказал! Даже после их смерти! Не разрушил магию ритуала. Почему? — Зельевар был разгневан.       — Это ничего бы не изменило, мой мальчик! Тогда бы умерло больше людей!       — Каких людей?! О чём ты говоришь? Тёмный Лорд возродился только через двенадцать лет! Ты украл у нас всё это время! Угас род Блэков, угасает род Поттеров, практически стёрты с лица земли все самые сильные родовые поместья, а это значит — разрушены камни родов. А те семьи, что живы, погрязли в откатах. Я не сдамся, я найду средство…       — Ты не понимаешь, Северус… Ты думаешь, что я все эти годы сидел, не ударив пальцем о палец?! Нет, я искал! Но от магии крестражей нет никакого лекарства. Разбитую душу не восстановить: если оставить хоть один, он возродится вновь… И ещё предсказание, оно…       — Если всё так, почему же ты сам, своими руками, не уничтожил того, кто носит один из них? Или ты ждёшь, что он станет агнцем на заклание — убьёт лорда и умрёт сам? Мальчик, которому шестнадцать?! Или ты всё же планируешь для него ещё немного времени в этом бренном мире?       — Предсказание, Северус… Оно гласит…       — Вы такой же ненормальный, как и Тёмный Лорд: предначертанное можно изменить. Мы сможем его изменить, он уже меняет его. Вы глупец…"       Вздохнув, Гарри нашёл в себе силы улыбнуться, чувствуя тепло от его порыва.       Перемещаясь вместе с ним в новую воронку.       На этот раз воспоминания перекрывают друг друга, заставляя молодого человека понять, что директор торопился ему что-то рассказать.       "— Люциус, ты должен их отпустить, пока он не заклеймил и твоего наследника, погребая его в магии отката.       — Род Блэков прерван…       — Просто поверь мне, Люциус…       Воспоминания текли быстрой рекой, затягивая в свой водоворот с головой.       — Аластор, укрепляйте защиту школы, пока есть время. Хогвартс устроит бал: собери всех глав родов, поставьте кровную защиту.       Главный аврор тяжело вздохнул:       — Будь осторожен, сынок."

***

      "Острый взгляд Тёмного Лорда пронзал.       — Нарцисса беременна, мой лорд, я прошу повременить с меткой, а наследник Малфой просто недостаточно силён — он умрёт раньше, чем выполнит ваш приказ.       — И что же, Северуссс, ты не спросишь, что это за приказ?       — Если моему лорду угодно хранить молчание, я преклоняю колени.       Потом были те же отрывки, что он уже видел в Блэк меноре: те самые, в которых Гарри хотелось остаться и раствориться с головой, но он знал: время пришло. За секунду до того, как он было подумал, что всё закончилось, туман снова расступился, заставив его вздрогнуть.       Перед ним стоял профессор Снэйп, точнее, стоял он, глядя в огромное зеркало — точно так же, как до этого делал Сириус; секунду помолчав, он заговорил:       — Гарри. Я искал… Теперь ты всё знаешь. Я не сдаюсь, до последнего вздоха не сдамся. Такого прецедента, как в нашем случае, ещё не было, но все мои изыскания упираются в одно: крестраж должен быть разрушен. Просто постарайся выжить, а я найду, обязательно найду решение. Просто выживи, Гарри. На Хогвартсе стоит теперь защита самых сильных из оставшихся родов волшебного мира. Ещё я надеюсь, Люпин сможет обратить стаю против Тёмного Лорда, поэтому сейчас мне пора."       Гарри лишь успел протянуть к нему руку, — и воспоминание исчезло, вытряхивая из него последние частицы самообладания.       Гарри сдался, падая в кресло, опустив голову на его стол. Он не ждал ничего. Он увидел больше, чем мог бы желать. Слёзы катились по впалым щекам, унося с собой последние крохи уверенности.       — Просто живи Северус, — повторил Гарри его слова, и, улыбнувшись, чтобы не дразнить судьбу, добавил: — директор Северус Снэйп, лорд Принц.       «Всё. Я должен встать и идти».       А в глазах стояло совсем другое воспоминание, полученное в доме Блэков — оно не могло принадлежать никому, кроме Снэйпа, но каким-то образом попало в одну из склянок, оставленных Сириусом.       Тогда в Блэк холле, он тоже почти закончил просматривать воспоминания, собранные Сириусом, но вдруг заметил небольшой сосуд на дне коробки среди белых цветов вереска:       «Туман рассеялся очень быстро, оставляя Гарри наблюдать за молодым Северусом Снэйпом.       Он стоял на берегу океана. Перед ним до самого горизонта простиралась необъятная водная стихия, бушующая у его идеальных сапог, глядя на маленького мальчика, уютно устроившегося в кольце его сильных рук. Лицо будущего директора было наполнено таким теплом, о каком этот молодой человек никогда не смел и мечтать.       — Я нашёл это место как раз перед тем, как ты появился на свет: мэноры и родовая магия — это, конечно, здорово, но только вдохни этот ветер свободы! Когда-нибудь я построю здесь самый уютный дом — такой, чтобы тебе не захотелось никогда его покидать.       Он отвернулся от океана, давая мальчику взглянуть на зелень бесконечного поля, раскинувшегося с другой стороны. И огромные пики гор, словно головы защитников-великанов, охранявших это немыслимо прекрасное место.       — Я куплю тебе метлу и посажу здесь самые прекрасные деревья и цветы. Это будет нашим убежищем от всевозможных неприятностей. — Он рассмеялся, почувствовав маленькую ручку, коснувшуюся его мантии, и приподнял малыша ближе к лицу, позволяя тому дотронуться до своей щёки. — Тебе ведь нравится?       Маленький зеленоглазый мальчик радостно заугукал, укладывая голову на надёжное плечо.»

***

      Через несколько минут дверь директорского кабинета закрылась, выпуская последнего на сегодня своего посетителя. Гарри Поттер шёл вниз, навстречу своей судьбе, но сначала ему нужно было найти свою подругу.       Друзья сидели на ступенях школы так близко, что соприкасались плечами. Их было много, а значит была надежда, что они справятся.       Но мимо их всех не пройти, а значит… придётся пожертвовать словами прощания. Гарри спрятался за ногами сломанного каменного гиганта и накинул на себя мантию-невидимку. Гермиона сидела с самого края, смотря куда-то вдаль, пока остальные время от времени переговаривались между собой. Воспользовавшись шансом, Гарри подобрался к ней и тихонько скользнул ладонью по её руке, чуть раньше наложив чары конфиденциальности:       — Пожалуйста, не шуми.       Нужно отдать ей должное, Гермиона осталась сидеть в той же позе, слегка наклонив голову, пряча лицо в распущенных волосах.       — Герми, здесь кое-что очень важное для меня, — он вложил ей в руку стеклянную колбу с воспоминаниями профессора. — Будь другом, сбереги это и… верни профессору Снэйпу: камин на Гриммо, 12 открыт лишь для тебя и Сметвика. Не забывай, это — твой дом, самое безопасное место.       Она еле заметно кивнула.       — Мне пора. Сохрани клыки Василиска, и постарайтесь побыстрее добраться до змеи.       Снова кивок.       Гарри видел, как двигаются её губы, желая что-то сказать, но она сдержалась, наугад опустив руку, чтобы друг на мгновение сжал её тонкие пальцы.       — Герми, мы должны справится. Люблю вас всех. — Он убрал свою руку, почти беззвучно поднялся и, не оглядываясь, пошёл в сторону Запретного леса, нашаривая в кармане последний подарок профессора Дамблдора.       Скрывшись за деревьями, он последний раз поднял свою волшебную палочку, трансфигурировал из веток небольшую коробку, аккуратно уложил на дно мантию-невидимку, палочку и старые очки. Щёлкнув пальцами, позвал Найси.       — Мой лорд, прошептала она.       — Передай эту коробку мисс Грэйнжер и не отходи от неё ни на шаг: защищай её до последнего вздоха, её и молодых наследников. Призови всех домовых эльфов, помогите школе выстоять во имя рода. Иди.       — Да, мой лорд. Всё будет исполнено, — ответила домовиха, исчезая в небольшой вспышке аппарации.       Сжав воскрешающий камень, Гарри мог думать только об одном.       «Живи. Пожалуйста, будь жив: не хочу видеть тебя.»       Слабые тени начали появляться вокруг — мама, отец, Сириус, — а он всё всматривался в темноту леса перед собой, и, наконец, набравшись сил, спросил:       — Он не здесь?       — Нет, сынок, Северуса нет на этой стороне, — прошептала мама, протягивая к нему свои призрачные руки.       — Значит, у меня всё получилось.       — Ты огромный молодец, сынок: ты отдал долг жизни лучшему человеку.       Гарри лишь усмехнулся, подумав, что отец снова ошибся, хотя он был совсем не против, если долг жизни его отца тоже зачтётся.       — Сириус…       — Да, мой лорд.       — А умирать — больно?       — Немного странно, но не больно, малыш.       — Ну, мне пора. Вы пойдёте со мной?       — Мы будем с тобой до конца, сынок, — протянув руку, отец обнял Гарри за плечи, а мама вложила свои пальцы в его тёплую ладонь; Сириус, усмехнувшись, взъерошил волосы и пошёл вперёд, указывая ему последний путь.

***

      В очаге дома на улице Гриммо, 12 горел яркий огонь, хмурый человек, шея и грудь которого были перевязаны бинтами, медленно приходил в себя под чарами старого домовика, а тот, улыбаясь, вливал в него последнее зелье, приготовленное самим лордом. Старый слуга исполнил последнее желание своего хозяина, и сейчас он чувствовал, как магия рода нежно течёт по его уставшему телу, поддерживая, благодаря.       Ещё бледный, но уже точно живой волшебник открыл глаза, оглянулся, осматривая место, где он оказался, резко вздрогнул и попытался встать, но магия Кричера сдержала его.       — Директор должен отдыхать. Ему нельзя двигаться ещё одну ночь: яд всё ещё недалеко от его смелого сердца. Но лорд Блэк спас сердце профессора, теперь он должен отдыхать, а старый Кричер будет поддерживать и выводить яд.       Профессор снова попытался встать и беспомощно захрипел.       — Кричер, убери щиты: я должен идти. Я могу помочь.       — Лорд Блэк оставил точные указания, и старый слуга исполнит их, ибо ему помогает магия рода. Профессор останется и будет принимать лечение сам, или Кричеру придётся его заставить. А теперь пора спать.       Раздался крик зельевара, похожий на звериный рык, но в ту же секунду был потушен пассом магии домовика и зельем «сна без сновидений», сваренным его учеником.       — Простите, профессор, но это приказ лорда Блэка.       Северус Снэйп впервые за долгое время крепко заснул.       — Кричер сохранит «Сердце рода», старый слуга всё сделает правильно во имя хозяина, лорда Блэка.       Северус время от времени приходил в себя, словно всплывая из небытия на поверхность своего собственного Чёрного озера.       В один из таких моментов он ясно увидел заплаканное лицо домашнего эльфа, чувствуя ужасную тяжесть в своём бесконечно уставшем сердце.       — Гарри…

***

      — Авада Кедавра!       Молодой волшебник проваливался в темноту, чувствуя, как его грудь плотно стягивает золотая лоза, связывающая его с сердцем рода.       — Северус…

***

      — Гарри, лорд Блэк, какая честь, — прекрасная женщина в белом одеянии и золотых доспехах протянула ему руку в безупречно белой перчатке.       — Сударыня, — Гарри без сомнений протянул руку, принимая помощь.       Поднявшись, он, слегка коснувшись губами кончиков пальцев незнакомки, поклонился, вызвав на лице женщины чуть заметную улыбку.       — Ваши манеры столь же безупречны, как и ваша недолгая жизнь перед гранью.       — Благодарю вас, сударыня. К сожалению, я не знаю вашего титула и имени… — Гарри чувствовал, как со всех сторон его касается её магия, слишком всеобъемлющая даже для самого сильного волшебника.       — А не испугаетесь, мой лорд?!       — Простите моё невежество, сударыня, но разве перед смертью не все равны?       Его слова словно зазвенели в этом наполненном тишиной пространстве. Женщина снова улыбнулась.       — Вы очень проницательны. Похожи на моего вечного спутника. Однажды я познакомлю Вас с вашим предком, но не сегодня. Можешь звать меня «Госпожа Морто»: «Смерть» обычно пугает.       — Значит всё кончено, Госпожа?       — Нет, мой лорд. Хотя ты можешь остаться, если пожелаешь.       — Значит, я могу вернуться?       — Для человека, желающего остаться за гранью, ты выбрал слишком сильный якорь, хозяин моих Даров. Иди, тебе пора, Мальчик-который-выжил-дважды. Желаю тебе удачи. В следующий раз наша встреча будет более приятной, мой лорд.       Она подняла руку и, стянув перчатку, прикоснулась к шраму в форме молнии.