Часть 6
16 мая 2021 г., 16:02
(Блэк мэнор. После смерти Сириуса Блэка.)
Когда Гарри Поттер попал в Хогвартс, нет, даже не так: когда он в первый раз очутился на Косой аллее, ему казалось, что он понял, что такое магия, почувствовав вкус волшебства.
В школе наконец-то нашлись волшебники, несколько лет старательно объяснявшие, что это и как ею правильно управлять, но всё это было лишь обложкой, мелкими песчинками в бесконечной пустыне магии… Сейчас она обволакивала новоявленного лорда Блэка, словно тёплое одеяло, укрывающее младенца; перед его глазами проносилась вся память рода, заставляя переживать самые радостные и самые грустные моменты истории его семьи.
Каждый лорд передавал знания, каждый разбирал и собирал его по кусочкам: кто-то из них был строг, кто-то ласков, и каждый вплетал в него историю рода и открывал свои секреты, каждый дарил тепло, собирая в новом лорде Блэке всё наследие рода.
Всю чёртову биографию, которую он знал обрывочно, новые родственники вышивали на ткани израненной души, возрождая семейное древо.
Всё было совсем не так, всё вставало на свои места: если даже самого умного гоблина можно обмануть, магию рода — никогда. Кровь Блэков (всего лишь часть, зато значительная), непрерывно шла, пересекаясь с семьёй отца, отдавая юноше печать рода. И теперь на родовом камне Блэков сама прабабка Блэк читала заклинания, перебирая сухими скрюченными пальцами его волосы.
— Мой внук: моя гордость, моя кровь и моя вода, мой камень и мой дух.
Гарри всё глубже затягивала воронка, состоявшая из множества образов и мыслей — они спорили в нём, не желая отпускать, но что-то всё-же выталкивало на поверхность… И вот тогда, наконец-то, появился Сириус.
— Я горжусь тобой: у тебя все получилось, ты справился.
— Сириус, я хочу провести ритуал «Сердце рода».
— Слишком сложно: камень из руки алхимика, принятый род, Первый и единственный лорд, девственность, чистые чувства, кровь к крови избранного — и это самое простое… Зелье должно быть сварено в тот же день, когда объявлено желание лорда. В зелье 101 ингредиент, лорд варит его в обычном медном котле, помешивая левой рукой, установив его на камне рода. Ритуал сможет защитить избранного магией рода. Гарри, у тебя появится магический якорь на этой стороне. Ты будешь привязан к этому человеку всю свою жизнь — это сильнее, чем любовь, но это не означает, что ты получишь, то же самое с стороны человека, которого ты выбрал. Гарри, подумай хорошенько, ты ещё так молод.
— Я уже сделал свой выбор. Просто помоги.
С последними словами Гарри провалился в темноту.
***
(Хогвартс. После падения Сириуса Блэка за Арку смерти. До принятия Гарри Поттером рода Блэков.) После смерти Сириуса Гарри не находил себе места, пока, сбегая от любопытных глаз, снова не пришёл в библиотеку и, устроившись рядом с подругой, не вспомнил любимое занятие. Старинные рукописи избавляли его от тягостных мыслей. За несколько недель он прочитал больше, чем за все годы, проведённые в школе. Он читал с утра и во время перемен, за завтраком и обедом, забывая об ужине в одиночестве, уходя вечером из гостиной. Избегая очередного любопытного носа, забираясь довольно далеко от замка, спрятавшись от капитана гриффиндорской квиддичной команды, почти у кромки Запретного леса, прячась под тёплой мантией и наброшенной сверху мантией-невидимкой, он снова и снова читал о беспалочковой атакующей магии. Он уже давно неплохо управлялся без палочки с простыми заклинаниями и несложными медицинскими чарами, но этот вид был просто пределом мечтаний. За чтением он не заметил, что на небе уже засверкали яркие звёзды. Наколдовав темпус и сообразив, что чудовищно опоздал не только к ужину, но, что намного хуже, к отбою. Он поднялся, уменьшил книгу и уже сделал шаг к замку, когда услышал хлопок аппарации. Обернувшись на звук, он замер. С залитым кровью лицом, на него практически упал какой-то человек, за секунду до этого прошедший сквозь защитный купол Хогвартса. Руки среагировали быстрее головы и, вместо того, чтобы выхватить палочку, или хотя бы позорно, сломя голову, сбежать, он схватил истекающего кровью человека за талию, не позволяя ему упасть на землю. Гарри почувствовал, как дёрнулось в его руках нелёгкое тело, но всё же человек совладал с собой, или просто от безысходности схватился за предложенную опору и опустил голову на плечо мальчика. Вспомнив о беспалочковой медицине, Поттер, не касаясь одежды неожиданного пациента, незаметно провёл рукой вдоль его спины, направляя всё своё волшебство в общем оздоравливающем пассе магии, тут же услышав, как под его рукой хрустнуло (видимо, срастаясь) ребро. «Вот ведь, Мерлин, сработало!» Он действовал молча, по наитию, чувствуя — слова сейчас не нужны. Человек снова вздрогнул в его руках: непонятно, стало ли ему легче, но он нашёл силы, чтобы немного отодвинуться, всё ещё придерживаясь за Гарри, одетого в мантию-невидимку. Волшебник поднял лицо, и Поттер окаменел: сквозь прозрачную ткань мантии-невидимки на него бездонными провалами чёрных глаз смотрел профессор Снэйп. Его лицо было разбито, щёки алели кровоподтёками, а нижнюю челюсть украшал огромный синяк. Профессор буравил его взглядом, словно мантия-невидимка не была хоть мало-мальской преградой, а Гарри не смел сказать ни слова. — Что ж, в Хогвартсе каждый найдёт помощь и поддержку, — прошептал зельевар. Мальчик, скрытый мантией-невидимкой, всё так же молчал. Профессор снова опустил голову, видимо стараясь совладать с болью, накатывающей волнами. Гарри наконец смог дышать. Несмотря на страх перед ненавистным профессором, мальчик снова провёл ладонью, и, собравшись с силами, направил пасс к его ногам. Снэйп снова вздрогнул. — Теперь я могу попробовать идти, — прошептал он, не отпуская плеча своего невидимого студента. Гарри повернулся и, молча обняв его одной рукой за талию, подставил своё плечо. Профессор воспользовался предоставленной опорой, а Поттер, практически окутав его левитационными чарами, потащил к замку. — В подземелья, смелый эльф, — прошептал Снэйп, когда Гарри вознамерился было повернуть в больничное крыло. — Без страха, сомнений и молча, — прошипел профессор, заметив, как его провожатый неуверенно задержался на перепутье коридоров и издал звук несогласия. Как бы то не было странно, но по пути они не встретили ни души и, переступая порог личных покоев зельевара, Гарри подумал, что это просто какая-то нелепица, ну, или судьба. Недалеко от двери, около письменного стола нашлась небольшая удобная софа, и он, уложив на неё профессора, опустился рядом на ковёр практически без сил. — Иди, добрый эльф, тебе пора спать. Благодарности раздавать буду в другой раз: сегодня, как видишь, у меня нет сил, — профессор Снэйп криво усмехнулся. «Точно», — подумал Гарри, — «сон — лучшее лекарство». Он провел рукой перед его глазами, пробуя свои силы в не самом простом беспалочковом заклинании, но видимо сегодня сама судьба благоволила ему, ну, или профессор был безнадёжно слаб, потому что он тут же повалился на спину, затылком немного задев подлокотник софы. — Так то лучше. Акцио «Заживляющее». Гарри не сомневался, что Снэйп был готов к такому исходу, поэтому не удивился, когда его стол немного задрожал, пасуя в его сторону бутыльком. — Заживляющее, костерост, обезболивающее, успокоительное, сон без сновидений, обеззараживающее. Открыв тот самый ящик стола Гарри порадовался своей сообразительности. — Так, — он взглянул на лицо, залитое кровью, посмотрел на длинные пальцы, как минимум два из них были явно сломаны… — О, Мерлин! Мне нужны бинты и вода. И я должен успокоится. Скинув обе мантии, он принялся за дело. Гарри никогда не ухаживал за больными, и точно никого не лечил (ну, не считая себя), но у него было немало шансов наблюдать, как в больничном крыле трудится мадам Помфри, и как Хагрид латает очередное «ручное» чудовище, выбравшееся из Запретного леса или выплывшее на берег Чёрного озера. Всё оказалось настолько естественно, что он, ни минуты не медля, нашёл то, что ему было нужно: дверь в ванную обнаружилась слева, в небольшой нише за книжным шкафом. Налив воду в деревянную бадью, он, подражая миссис Уизли, всё лето лечившей близнецов после их неудачных экспериментов, влил туда нужные зелья, и, найдя на крючке полотенце, вернулся в комнату. Влив в рот профессора зелье «сна без сновидений», всё ещё сомневаясь в своих способностях к беспалочковой магии, он принялся за его лицо. К счастью на нём не было глубоких порезов, скорее, следы от жалящего, усиленного чём-то изощрённым… Гарри почему-то вдруг вспомнилась Белатриса… Закончив с лицом и наложив очищающее, он вспомнил про пальцы и хрустевшие при их неожиданной встрече рёбра. «Я должен раздеть его и перевязать: кажется, именно так делала мадам Помфри, даже давая мне костерост.» Расстёгивая пуговицы сюртука, он только сейчас заметил столь нехарактерное для профессора отсутствие длинной чёрной мантии. — Чёрт, чёрт, чёрт! На груди профессора в районе рёбер чёрными разводами расцвела огромная гематома. — Бинты… чёрт, нет битов… — бормотал мальчишка, проверяя состояние профессора даже не касаясь палочки благодаря книгам и миссис Уизли, пусть и не подозревавшей о своём столь важном вкладе в развитие героя магической Британии, да ещё Джинни, вечно латавшей своего драгоценного Нэвилла. — Бинты-бинты-бинты… Где взять бинты?! — шептал он, поднимая тяжёлое тело профессора и нанося на все чернеющие области заживляющее.— Нет бинтов… Ох, я идиот — есть же футболка! — Гарри скинул форменную рубашку и быстро стянул футболку, увеличивая её и разрывая на ровные полоски. Спустя два часа, краснея и бледнея с каждым новым порезом и частью тела, он, наконец, закончил. «Возможно, завтра он убьёт меня за разрезанные брюки и недостаточно ровно сросшийся мизинец, но сегодня я сделал всё, что мог и даже больше. Миссис Уизли говорила, что в патовой ситуации маги действуют интуитивно, видимо именно это и случилось со мной», — устало протирая очки и застёгивая наспех накинутую рубашку, подумал Гарри, не отводя взгляда от софы. Ему показалось, что Снэйп немного вздрогнул, и мальчик огляделся вокруг в поисках того, чем бы его укрыть. — Ну, не может же он спать без одеяла? Но мальчик так и не нашёл и намёка на хоть мало-мальский плед: здесь удача, видимо, ему изменила. — Ну что же, разве у безымянного Хогвардского эльфа не может быть старой школьной мантии? — подумал Гарри, так и оставшись в одной рубашке. Он сорвал с тёплой школьной мантии знак Гриффиндора и, немного увеличив её, укрыл спящего профессора Снэйпа. Дожидаясь подругу в гостиной факультета, он снова читал. Рон, посмотрев на него, обречённо вздохнул. — Гарри, ты вообще спал? Ты же брал эту книгу вчера, и в ней столько страниц, что мне за год не осилить, а ты на какой? На предпоследней?! — Ты знал, что можно увеличить время трансфигурации предмета, если делать это без палочки? — задумавшись, спросил Поттер. — Мама что-то такое говорила. Тебе лучше спросить у неё. Гарри помахал подруге и снова повернулся к Рону. — Да точно: хочу поговорить с твоей мамой. — Доброе утро, мальчики, — поздоровалась, улыбаясь и смахивая непослушные пряди с лица, всё ещё сонная подруга. — Я хочу дуэль, Гарри. — Давай сегодня. — Странные вы, — пробормотал Рон, махнув рукой бегущей к ним Лав. Перед самыми дверями Большого зала Гарри притормозил, услышав голос Макгонагал: — Рада видеть тебя, Гиппократ, какими судьбами? Поттер развернулся, глядя на человека в светлой мантии, тихо беседующего с деканом Гриффиндора, не сводя глаз с Гермионы. Почти незаметно кивнув в знак приветствия и окинув быстрым взглядом всю троицу, главный врач госпиталя Мунго исчез за поворотом в больничное крыло, увлекая за собой их декана. — Гермиона, кто это? Вы знакомы? Подруга, взволнованно взглянув на друзей, тихо ответила: — Это колдодоктор. Сердце Гарри загремело, словно забытый отбойный молоток, выстукивая имя профессора. «Может, я ошибся, понадеявшись на свой успех… Идиот, я идиот…», — повторял он про себя, пытаясь найти повод,, чтобы улизнуть от друзей и проверить дела рук своих. Но у сегодняшнего дня были другие планы. За преподавательским столом по правую руку от директора, в привычной чёрной мантии, застёгнутой на все пуговицы, сидел невредимый профессор зельеварения, держащий в своих идеальных, длинных пальцах небольшую чашку утреннего кофе. Располагаясь между своими друзьями, Гриффиндорец облегчённо выдохнул и, открыв уменьшенную книгу, с аппетитом принялся за завтрак. Если бы он знал, чем закончится сегодняшний день, завтрак встал бы ему поперёк горла.***
К краю леса его вело предчувствие надвигающейся беды, как будто и без этого их было мало. Он появился почти в то же время, но в этот раз Гарри не успел, и профессор упал на колени, практически переваливаясь через защитный купол. Поттер бесстрашно схватил его за плечи, не давая завалиться прямо на лицо. Снэйп был бледен и, похоже, не мог выговорить ни слова. Поттер попытался было приподнять его, но мужчина дёрнулся, и из его рта на ботинки студента полилось содержимое его желудка. На мгновение прикрыв глаза, Гарри собрался с силами и, гася собственные позывы, обошёл его, встав за спиной, всё так же крепко поддерживая за плечи, а другой рукой отвёл от его лица упавшие вниз пряди волос. Снэйп попытался дёрнуться, но сил хватило только чтобы хотя-бы частично удерживать равновесие, и он сдался, опустив голову вниз и опустошая свой желудок на траву перед школой. Сегодня он шёл точно так же, опираясь на своего студента. Не проронив ни слова, Снэйп зашёл в свои покои, выпил бутылёк зелья «сна без сновидений», позволив Гарри снова уложить его, накладывая исцеляющие чары. Крови или переломов не было, но диагностические чары указывали на сильное истощение, и мальчик, боясь уйти, сидел рядом, направляя к нему свою магию. — Чёртовы Пожиратели … Что творится в ставке Лорда?! Снэйп ведь не боец, он — зельевар… — рычал он, отмываясь в душе и размышляя: удастся ли ему поспать хоть несколько часов. Ранним утром он оставил профессора под тёплым пледом, сияющего магией от кончиков ушей до пальцев на ногах. И теперь не был уверен, что поступил правильно. — Гарри, пора вставать. — Поттер, очнись и пой. В спальне для мальчиков было шумно, и в своём обычном настроении он бы уже сбежал оттуда сверкая пятками, но сегодня у него не было сил даже поднять голову. — Поттер, вставай: сегодня же выходной… — Тем более, дайте мне поспать! «Слава Мерлину, можно остаться в постели», — подумал он, снова проваливаясь в сон. — Гарри, ты в порядке? — Всё хорошо, Герм, просто немного устал. Хочу отдохнуть. — Выпей, это восстанавливающее. Пей и спи: приду к тебе вечером — нужно будет поесть. — Хорошо. — Герми, профессор Снэйп — он в замке? — О, видела его с директором. Я слышала, что, кажется, сегодня собрание Ордена. — Слава Мерлину… Значит, я могу поспать. Гермиона, не задавая вопросов, что не могло не настораживать, вложила в руку друга маленькую бутылочку и, проследив, чтобы содержимое точно отправилось в рот, забрала бутылёк обратно и потихоньку вышла из комнаты. Гарри задумчиво посмотрел на тихо закрывшуюся дверь. «Странная… Вот же не везёт Снэйпу. Ну надеюсь, что Дамблдор не будет кидаться в него заклятиями. Ну, или у того хотя бы хватит ума доставить его в Мунго». Неделя превратилась в настоящий ад: Гарри то каким-то чудом вытаскивал полуживого профессора из аппараций, то разучивал с Гермионой и Роном новые беспалочковые под защитным куполом Лав. То вычитывал в библиотеке новые лечебные чары или выполнял домашние задания под задумчивым взглядом подруги — времени, чтобы хандрить, больше не было. Пару раз за следующую неделю профессор возвращался в полном порядке, молча кивая Гарри в сторону замка, быстро удаляясь, оставляя его в одиночестве устало брести в спальню Гриффиндора. Недели превращались в месяцы, оставляя на коже Северуса Снэйпа немало новых шрамов. А у Гарри появилась новая школьная мантия и любопытные книги с личными пометками уже не такого уж ненавистного профессора зелий. Но, к удивлению обоих, они уже привыкли к такому положению вещей. Примерно три дня в неделю профессор какое-то время проводил в ставке Тёмного Лорда, но вскоре эти три дня превратились в два и, каждый раз возвращаясь, они просто медленно шли по школьным коридорам, безмолвно прощаясь перед главной лестницей. Уже почти перед самыми экзаменами что-то снова пошло не так, и профессор вернулся, похоже, только чудом: чтобы доставить раненого в его покои, у Гарри ушло около часа — казалось, что в живых его держала только сила характера. Вливая в него зелья, молодой волшебник не видел ни малейшего результата. Он не мог попросить о помощи, но ведь теперь он знал достаточно, чтобы попробовать излечить его чарами. «Так… Беспалочковая медицина, раздел продвинутых чар, значит, я могу…» Он не знал, сколько времени колдовал над почти бездыханным, переломанным телом профессора, но когда диагностические чары потеплели, а на лице появился здоровый румянец, Гарри понял: он справился. Опустившись рядом с софой и наблюдая, как грудь мужчины вздымается от едва заметного дыхания, Гарри, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза, подумал, что ему точно пора возвращаться в свою гостиную. Профессор еле слышно застонал. Парень поднялся, вытаскивая последнюю бутылочку обезболивающего, приподнял профессора, вливая зелье, снова сел напротив и, положив руку тому на грудь, стал прислушиваться к ровному биению сердца. Гарри тяжело вздохнул, отсчитывая удары и, не замечая больше ничего, провалился в спасительный сон. Пробуждение было по-настоящему фееричным: открыв глаза, первое, что почувствовал Гарри Поттер — это чужая рука, запутавшаяся в его волосах, другая же рука покоилась на его спине, прижимая его к груди спящего декана Слизерина. Он снова прикрыл глаза, пытаясь унять рвущееся из груди сердце. Его собственная левая рука так и покоилась в районе сердца профессора, а правая… о ней лучше было не думать вообще… Одеяло каким-то чудом покоилось именно на ней, закрывая профессора ниже талии. Пульс грохотал в висках студента, напоминая шум колёс Хогвартс-экспресса. Не поднимая глаз в надежде на чудо, он выскользнул из тёплого кокона и, быстро накинув мантию-невидимку, не оглядываясь, выбежал из покоев Снэйпа. Успокоился он только оказавшись под собственным одеялом. Не задумываясь об утренних лекциях, Гарри хлебнул зелья «сна без сновидений», думая, что профессор ему точно задолжал, а этот студент просто обязан хорошенько выспаться.
