Летопись правильного выбора.

      Гарри Поттер, новоявленный лорд Блэк, вливал в омут памяти всё новые и новые воспоминания, с каждым из них, он всё больше сомневался в том, что это происходит с ним на самом деле.       «Вот перед ним поляна, на ней два мальчика, один худенький с чёрными бусинками глаз — Северус, второй растрёпанный, с синяком под правым глазом, сидят рядом, плечом к плечу.       — Джейми, ну сколько можно?..       — Сев, мы тренировались…       — Сири не может подняться с постели, а ты весь в синяках…       — А ты — наш лучший доктор.       — Ага, а ещё нянька для Рега.       — Для Рега ты больше, чем нянька… Кстати, где твоя подружка?       — Она не моя подружка, а твоя, хотя, если она увидит твой глаз, то, вероятно, передумает приходить к нам на чай.»       Детский смех обрывается, и вот уже другая картина.       «Такой знакомый замок, и поляна перед Запретным лесом вся в цветах — среди них, голова к голове, лежат ребятишки, но уже постарше.       Их семеро, они лежат кругом, у каждого в руках волшебная палочка, они передают магией красивый бархатец. Неподалёку от них бегает волшебник помладше, а за ним, спотыкаясь и падая, гоняется полненький, как бочонок мальчишка.       Бархатец падает на рыжую девчонку, и та хохочет. Жёлтая пыльца рассыпается по её щекам.       — Очень смешно, Сири, можно подумать, я и так недостаточно рыжая…       — Тебе идёт быть грязнулей, Эванс.       — Ох, ты всё ещё дуешься, Блэк?       — Вчера мы собирались стащить оборотное у профессора Слизнорта, а ты всё испортила.       — Если бы вас поймали, было бы ещё хуже, не так ли, Сев?       — Думаю, я и сам вполне смог бы сварить его, так что да, смысла в воровстве я не вижу, — Северус ухмыляется и, мечтательно улыбаясь, смотрит вдаль.       — Алиса, помоги мне — мальчишки такие бестолковые.       — Фрэнки вчера поспорил с Эйвери: кто выше взлетит, — и вот результат, — девочка с двумя хвостиками поднимается с травы, демонстрируя руку мальчика, перемотанную бинтами.       — Поэтому да, Лил, я согласна: они такие глупые и, если бы не твоя любимая Нарси, Фрэнки бы сломал не только руку, но и шею, — добавляет подруга.»       Несколько следующих воспоминаний пропитаны радостью дружбы, влюблённостью, радостью за друзей, грустью от вялотекущей войны, страхом за семью и друзей.       Друзей… но как же так: он же видел в памяти Снэйпа эти чёртовы издевательства, обидные слова предательство… что же тогда это?       Он уже давно не винил профессора Снэйпа, в том что случилось с его родителями, но то, что он видел сейчас, окончательно разрывало всю его жизнь на «до» и «после».       Оставалась ещё примерно половина пузырьков с заключёнными в них воспоминаниями.       Он видел перед собой совсем другого Северуса Снэйпа.       Вот свадьба родителей и Долгопупсов, вот профессор рядом с отцом в чёрной мантии с серебряной нитью в воротнике-стойке, рядом с ним всё время крутится красивый брюнет, очень статный и очень похожий на Сириуса.       «— Рег, уймись: здесь не время и не место, — замечает серьёзный Северус, хотя в его глазах нет ни капли злости. Пожалуй, Гарри даже мог бы назвать это нежностью.       Вот, словно из ниоткуда, перед ними вырастает профессор Грюм, отводит в сторону, что-то быстро говорит, и Северус исчезает в воронке аппарации.»       Вот незнакомый кабинет, много людей в чёрных мантиях с красными подбоем, — шумно. Гарри видит отца и Сириуса, и Северуса рядом с Грюмом: зельевар собранный, хмурый, молчаливый.       Ещё одно: они говорят на незнакомой кухне, он видит родителей Нэвилла — Алиса беременна. Рядом с её животом Фрэнк и Люпин, сидят приложив уши. Люпин хохочет и говорит, что будет мальчик, и Фрэнки радуется от всей души, кружа супругу в танце. Тут в комнате появляется Лили, которая держится за руку Северуса.       «— Ну что, дайте угадаю: парень? — смеётся она. — О боже, как банально.       — Лили, где твой супруг? Вот уж кто, как всегда, банально опаздывает.       — Уймись: он сегодня в паре с Питером, не ревнуй, звёздочка, — откликается она.       Северус сверкает в их сторону холодным взглядом, молчит, смотрит в окно и вдруг улыбается такой улыбкой, которой Гарри никогда в жизни не видел на его суровом лице.       — Рег сегодня рано, — говорит Лили, глядя вдаль на выходящего из воронки аппарации мужчину и, улыбаясь, обнимает Северуса за талию.       Он нежно смотрит на неё в ответ, опуская взгляд ниже.       — Лил, твой живот ходит ходуном.       — Молчи, Сев, иначе он вообще не успокоится.       — Мне нравится с ним говорить: он идеальный слушатель, — всё ещё нежно улыбаясь, говорит он.»       И вот уже другая картина.       «Северус, худой, с серым лицом, сидит в кресле и качает на руках маленького ребёнка. Даже здесь, в омуте, Гарри замирает.       «Этого не может быть.»       — Северус, мы ушли, — заглядывая в комнату, говорит отец. — Зелье на столе — выпей, не то вырубишься.       Джеймс Поттер исчезает за дверью, Лили смотрит с нежностью и просит не баловать Гарри. Хлопает входная дверь.       Профессор выпивает зелье и на глазах снова превращается в того Северуса, что Гарри видел в воспоминаниях раньше. Сириус заглядывает из кухни, спрашивая что-то про еду, но Северус отрицательно качает головой.       — Милый мой Гарри. Ну, друг мой, что рассказать сегодня? — Он улыбается, прокачивая маленького мальчика в своих объятиях. — На работе завал, дома драма и только у нас с тобой никаких проблем. Я вот думаю: может, сбежим вдвоём — я и ты. Лили вот убеждает меня, что ты от меня без ума. Купим дом недалеко от океана, будем сажать цветы и варить зелья. Я буду читать для тебя, а когда подрастёшь — научу тебя колдовать и варить самые лучшие зелья.       Малыш на руках протянул ручки к его лицу, профессор наклонился к нему, позволяя ухватиться за пряди волос.       Малыш ведёт себя странно: он не дёргает мужчину, а перебирает маленькими пальчиками пряди волос, словно это его убаюкивает, через какое-то время и правда засыпая.»       После этого воспоминания, словно в насмешку над Гарри, несколько колб содержали примерно одно и то же: воспоминания о нём и профессоре, бережно хранившиеся в этой старой коробке.       И вот, воспоминания меняются, уступая место хмурому осеннему Лондону и встрече двух друзей.       «— Северус, что с тобой: почему ты не в Мунго?       — Просто хотел провести день дома, с Гарри.       С палочки отца срывается патронус и, выслушав послание: «Сметвик, Северус ранен — поспеши», — исчезает.       — Всего лишь царапина, ты преувеличиваешь.       — Если ты не сможешь прийти к Гарри, я поплачусь за это бессонной ночью.       — Ох, Джеймс, значит это — холодный расчёт?»       Гиппократ вырастает, как из-под земли, лечит — и таких воспоминаний много.       «— Не понимаю, как? — кричит Сириус.       Они сидят на кухне: не хватает только Питера и Регулуса.       — Питер — крыса, я предупреждал и раньше, но увы! Передо мной он кровный должник, но у вас на него ничего нет, — Северус серьёзен, хмур и сосредоточен на бумаге в его руках.       — Северус, мы знали на что идём.       Воспоминание было одним из последних.       — Северус, больше он не должен тебе: теперь именно ты в большой опасности. Я хочу чтобы ты ушёл оттуда!       — Да пошёл ты, Джеймс, — это же мой Гарри!       — Тогда выслушай меня: мы проведём ритуал — ты пройдёшь проверку, и всё будет хорошо. Ну же, не бойся: родовая магия Блэков самая сильная — ты и не заметишь, как всё закончится. Заманим его в капкан и захлопнем… ну же, ты же сильный: всего пару дней — если что-то подойдёт не так один из нас четверых приведёт заклинание к логичному финалу. Ты спас родных Лили — позволь теперь мне позаботится о тебе, Сев, ну пожалуйста. Для ритуала нужны четверо: Долгопупсов и нас с Лили хватит, остальные всё забудут…       — И я, — устало спросил профессор.       — Ты будешь помнить, что мы враги и ты ненавидишь меня, потому что влюблён в Лили и…       — Да кто же поверит в эту чушь, Джейми?       — Это сильный ритуал, Северус, но тебе не о чём волноваться: все всё вспомнят, как только один из нас произнесёт нужное заклинание. Или ты думаешь, что мы четверо погибнем в один день?       — Я буду скучать по Гарри.       — А он не будет спать две ночи без твоих сказок… не переживай, Сев.       — С чего ты взял, что мне не пройти проверки? Я уже проходил её не один раз…       — Теперь Тёмный лорд точно знает, что в ставке есть крот: он будет более пристрастен.       — Лил, это очередная глупая затея.       — Прости, Северус, так нужно…       Профессор аккуратно передаёт притихшего ребёнка на руки матери, но тот вмиг открывает глаза, хватаясь за ускользающее тепло.       — Я скоро вернусь, малыш, — рука накрывает маленькую щёчку, поглаживая, и профессор, нежно улыбаясь, целует его в лобик.       — Вы трое — самое дорогое, что у меня есть, — говорит он, всё ещё склонившись над сонным мальчиком на руках у матери.»       Слёзы из глаз льются, не переставая. Как они могли, как посмели…       «— Гарри, — голос Сириуса звонко прозвучал в тумане последних воспоминаний, — я боюсь, что узнал сегодня кое-что действительно ужасное, здесь лишь часть воспоминаний — не знаю, где другая, но попробую найти: сейчас не об этом.       «Как же не об этом? А как же Северус?!» — подумал Гарри.       — Гарри, Лорд Волдеморт в течение своей довольно продолжительной жизни провёл несколько самых тёмных из всех возможных в этом мире ритуалов: он разделил свою душу, создав крестражи.       «Да уж, крёстный: о том, что часть этого психа внутри меня, мне уже поведала семья…»       — Это страшное безрассудство, устроенное моими друзьями, не имело ни одного шанса. У Северуса не было ни шанса: он будет возрождаться, пока существуют крестражи.       Последнее письмо Регулуса гласит, что их было пять, но проведя ритуал поиска, я нашёл ещё один — последний, шестой — он живёт в тебе. Как это случилось, я не знаю, как не знаю и ритуала, позволяющего его извлечь, но пока жив хоть один из них, Тёмный Лорд бессмертен… Призови «Книгу душ» — там ты найдёшь всё. Я не знаю, кому ещё ты можешь доверять, если меня не станет, даже Дамблдор — не тот, кому бы я доверил эти воспоминания. Хотя нет, есть ещё один человек — Сметвик, он — особенный, он поможет. Я ищу, Гарри, и надеюсь, что у меня всё получится, и я сам скажу тебе это всё… Если нет, будь сильным: я горжусь тобой, мой наследник.»       «Акцио, Книга душ!»       Тишина.       — Кричер, где «Книга душ»?       — Мой лорд, к сожалению, «Книга душ» была с лордом Сириусом, когда он шагнул за Арку.       «Теперь всё… хотя нет, ещё одна маленькая бутылочка… нет, сил больше нет».       Вынырнув из омута памяти, Гарри отправил его в шкаф, даже не подняв палочку. Ему нужна была книга, чтобы найти ритуал поиска крестражей.       «Чёрт…»       Блэки поведали о его скромной участи мученика. Из тех нескольких часов, что знания текли свободной рекой, Гарри узнал: смерти невозможно избежать, но сейчас в его руках был целый род. И ещё было то, чего никто не мог бы учесть — здесь, на этой планете, теперь он был не один: у него был самый сильный якорь из всех возможных.       И сегодня Гарри узнал ещё кое-что: этот якорь на самом деле с самого начала был его.       Гарри чувствовал злость и разочарование уготованной ему судьбой, но там точно не было места страху — только расчёт: он точно знал, что должен помочь тем, кому суждено выжить.       Войдя в спальню, он обнаружил, что всё ещё сжимает в руке последний бутылёк с воспоминанием.       Затолкав его в карман, он посмотрел на большую кровать, быстро стянул с неё одеяло и устроился на небольшой софе у окна… На улице уже давно пели птицы, радуясь редкому солнечному дню.       Сон не шёл, заставляя раз за разом перебирать тонны полученной информации.       «Значит Регулус, он был с Северусом…»       «Регулус, Регулус Блэк.»       «Регулус, знал про крестражи.»       «Нужно поговорить с Кричером… утром…»