Летопись правильного выбора.

      Первый школьный вечер, распределяющая шляпа, новые преподаватели и присутствие аврората (хотя и незаметного обычному глазу) — вечер был полон сюрпризов. Панси, зажатая между двумя сокурсниками, еле находила в себе силы держать голову прямо. Драко, задумчивый и собранный, постоянно шептал что-то подруге на ухо. Гермиона, так и не оторвавшаяся от книги… Она лишь изредка поднимала глаза и, тихонько хлопая новому студенту-первокурснику, грустно улыбалась.       Ни приветственные речи, ни шёпот сокурсников не мог отвлечь Гарри от человека, сидевшего по правую руку от директора Хогвартса.       Наконец-то он мог позволить себе наблюдать: профессор Снэйп изменился — его лицо выражало ещё больше презрения к происходящему, волосы стали длиннее, спускаясь с раздавшихся плеч. «Ещё больше тренировок, — подумал Гарри, — но повреждений нет. Значит, это не те безумные поединки, устраиваемые Тёмным Лордом для проверки боевой готовности своих слуг». На левой руке - блестел, перстень рода Принцев, такой же тёмный, как глаза самого профессора.       Сметвик упоминал, что зельевар наконец-то вернулся в Принц мэнор.       «Лорд Принц», — опуская глаза во всё ещё пустую тарелку, подумал Гарри, привычно поглаживая на пальце своё кольцо, скрытое чарами приватности. Снэйп, словно почувствовав, взглянул на стол Гриффиндора.       — Поешь: ужин скоро закончится. Профессор смотрит на тебя, — шепнула ему Гермиона.       Он почувствовал это и без её слов — его магия тянулась к Снейпу. Гарри тяжело вздохнул и поднял глаза, окунувшись в тёмные омуты тяжёлого взгляда: отвращение, презрение, ненависть острыми ножами вонзились в самое сердце молодого человека. За этой маской…       …Нет ничего; он не смог разглядеть ничего, снова опустив взгляд в пустую тарелку.       — Герми, я, пожалуй, пойду: устал.       — Гарри, — она взяла его ладонь под столом, — не бери в голову: ты же понимаешь, что это…       — Прикрой меня, я попробую уйти незаметно.       Гермиона тяжело вздохнула, разворачивая огромную книгу.       Явно услышав слова друга, Джинни и Нэвилл затянули приветственный гимн для первокурсников, отвлекая всех возможно заинтересованных… Вытянувшийся за лето Ли Джордан соскочил со стула, дирижируя своими длинными руками.       Выскользнув за дверь и оглянувшись по сторонам, он накинул мантию-невидимку, поднимаясь на Астрономическую башню. Ему хотелось вдохнуть свежего воздуха и забыть ненависть в таком дорогом взгляде.       Задумавшись, он опёрся на перила и не заметил, как быстро прошло время.

***

      Дамблдор так и не смог избавиться от медленно убивающего его проклятия — рука чернела на фоне широких рукавов его серебристой мантии. Профессор Слизнорт всё-таки прибыл в Хогвартс, лишая Гарри возможности лицезреть профессора Снэйпа в его обители. Но он был нужен школе: прекрасный зельевар и один из лучших трансфигураторов однозначно был бы полезен в замке при осаде, а в том, что она будет, Поттер не сомневался, но вот только когда…       Крестражи…       Гарри потянулся к шраму, тяжело вздохнул, потёр его, в очередной раз подумав, что его родители ошиблись, поставив такую идеальную защиту на мальчика, что пронёс через всю свою жизнь кусочек души Тёмного Лорда.       Дневник был уничтожен, Дамблдор нарвался на кольцо со смертельным проклятием и, хоть и уничтожил его, но подписал себе смертный приговор — это Гарри почувствовал в одну из ночей в Блэк мэноре, когда его шрам привычно пронзила жуткая боль. Сметвик лишь подтвердил его догадки, сообщив о проклятии.       Кулон Регулуса принёс Кричер, и он был до времени скрыт надёжными чарами в ячейке Блэков в Гринготтс. Он чувствовал (не просто знал), что есть что-то ещё, но информации не хватало: Сириус не объяснил, что за ритуал поиска он использовал. Дамблдор искал, и было похоже, что ему удалось найти какую-то зацепку, но пока он не делился с ним своими знаниями, и это сводило с ума.       Астрономическая башня стала для Гарри настоящей отдушиной. Он поднимался сюда, наверное, чаще, чем в собственную гостиную.       — Даже школьные эльфы должны спать по ночам.       Он появился тёмной тенью, точно зная, где стоит Гарри, встав с ним плечом к плечу, глядя в звёздное небо.       Гарри взглянул на себя, привычно обнаруживая, что мантия-невидимка никуда не делась.       — Я найду, как помочь Драко; с тебя хватит того, что ты уже сделал, маленький эльф. Слизнорт — кладезь информации, но только наш дорогой директор знает, какой и чем она так полезна. — Он немного помолчал, потом дотронулся до руки, на которой под мантией чернела метка.       — Пора. Иди спать: сегодня спектакля не будет, – он повернулся, глядя в пустоту, но Гарри чувствовал его взгляд точно на своём лице.       — У тебя что-то упало, нерадивый эльф: впредь будь внимательнее. — Гарри посмотрел под ноги — на полу лежала потрёпанная книга «Расширенный курс зельеварения».       Когда он поднял её, профессора рядом уже не было — только край его мантии мелькнул на лестнице, ведущей вниз.       Гарри спускался в гостиную впервые за долгое время в хорошем настроении: к груди он прижимал подаренную книгу.       На обложке с внутренней стороны, аккуратным почерком профессора были выведены слова: «Собственность Принца-полукровки.»       Эта книга согревала Гарри весь этот безумный год: учила тому, что не мог сказать профессор, благодаря ей он становился более точным в зельеварении, а заметки профессора, нацарапанные между строк (пусть иногда и переходящие черту), сделали его более острым на язык, если даже не сказать язвительным. А вот профессора Снэйпа в его жизни становилось всё меньше — он всё сильнее отдалялся.       Когда снова возникли эти тренировки по защите, Гарри даже не вспомнил, кто первым его о них попросил. Каждый вечер они, прячась, пробирались в Выручай комнату и оттачивали мастерство защитных и атакующих чар. Когтевранцы, Гриффиндорцы, Пуффендуйцы и не в меньшей степени Слизеринцы — никто не хотел быть слабым в этой войне.       Сон Гарри стал совсем поверхностным: вставая очень рано, сначала он не знал, чем себя занять, не тревожа соседей по комнате. Но очень быстро сообразил, что может выскользнуть на улицу и снять утреннее напряжение хорошей пробежкой. Вскоре он понял, что не спится не ему одному. Впервые он увидел его ранним утром, пробегая за замком, куда обычно не забирался абсолютно никто из студентов. Кусты цветущего нежным ароматным облаком терновника отвадили всех своим колючим сердцем. Но разве это могло остановить этого человека. На следующий день Гарри, захватив мантию-невидимку, наблюдал за ним, притаившись за особенно разросшимся кустом.       Северус Снэйп умел удивлять: постоянно двигаясь, профессор отрабатывал пассы палочкой и замысловатые движения ногами, пока палочка летела в какое-то хитрое крепление на предплечье.       Теперь утренние пробежки стали настоящим кладезем знаний, а вечером, переливая свои воспоминания в омут, он раз за разом извлекал всё самое полезное, обучаясь сам и передавая знания своим друзьям.

***

      Воспоминания профессора Слизнорта дали ему новое знание, и он мог думать только о том, что кроме него и кулона Регулуса есть ещё три крестража.       «Сириус ошибся: искать ритуал бессмысленно. Нагайна — точно крестраж: он слышал её звон в своей голове, когда ещё не научился блокировать Тёмного Лорда. Значит ещё два. Дневник и кольцо являлись сильными артефактами. Значит, артефакты… но какие?»       Его мысли прервал незнакомый голос.       — Мистер Гарри Поттер, вы случайно не видели мои кеды?       –…       — Полумна Лавгуд, мистер Поттер, или лорд Блэк, — как вам будет угодно… хм, а вот и они.       Учитывая, что он сидел на верхушке Астрономической башни, накинув на себя мантию-невидимку, его удивлению небыло предела.       — Не удивляйся: мой дар проснулся раньше чем твой, поэтому ни один артефакт не скроется от моего взгляда.       Гарри стянул мантию-невидимку и закрыл любимый учебник, по привычке прихваченный с собой.       — Я…       — Я помню тебя — ты с Когтеврана.       — Да. И я хочу тебе помочь: собственно для этого мои кроссовки и показали мне путь.       Она смешно зажмурилась и чихнула.       — Ты не знаешь, как попросить магию искать для этого менее простужающие способы?       Гарри только развёл руками.       — Лорд Блэк, Гарри, я постараюсь не отнимать у тебя много времени, тем более, что тот, кого ты ждёшь, летит к тебе быстрее скорости аппарации. Самыми первыми артефактами в мире волшебников по праву считаются Дары Госпожи Смерти. Я принесла книгу, чтобы не отвлекаться — занимательная детская сказка, которую все дети волшебников знают чуть ли не наизусть, но для посвящённых она — источник информации: волшебная палочка, воскрешающий камень и мантия-невидимка. О двух последних ты прочтёшь здесь, в книге сказок. А о палочке я расскажу подробнее. Эта самая палочка предпочитала служить сильнейшему волшебнику, предпочтительно алхимику, если, конечно, тот сам не отказывался от столь сильного артефакта. Именно после этого у волшебников и появились проводники магии — волшебные палочки. Идеальная, чувствующая любую магию, увеличивая превосходство в любом волшебстве… Гарри, как думаешь, где она сейчас, и чей взгляд ищет её — единственную из многих?..       Гарри молчал, затаив дыхание.       Мой отец — редактор журнала «Придира». Ты читал? Интереснее не найти чтива. Так вот, он узнал, что совсем недавно пропал великий мастер палочек — Григорович. Поэтому он думает, что лорд ищет именно её — единственную и самую могущественную.       — Полумна, твоя информация бесценна, но известно ли твоему отцу, кто её владелец?       — Гарри, в нашем мире мне известен всего один алхимик — Николас Фламель, а самый могущественный волшебник — это…       — Дамблдор! О, Мерлин: я понял… теперь понял. Полумна, ты просто чудо!       — Да, моя покойная матушка тоже называла меня именно так: она говорила, что я просто чудо — подарок, который принесли феи.       — Полумна, что тебе известно о других артефактах? Нечто особенное, что было бы значимо для Тёмного Лорда.       Она ненадолго задумалась.       — Ну, если бы я была Тёмным Лордом, я безусловно заинтересовалась бы кубком и диадемой — это сильнейшие артефакты: один из них дарует остроту ума, а второй позволяет запутать за собой все пути. Диадема Кандиды Когтевран и чаша Пенелопы Пуффендуй обе инкрустированы алхимиками, трудившимися ещё задолго до Фламеля. Это только мои предположения Гарри, но советую довериться моему чутью на артефакты.       — Ты знаешь, как мне найти их?       — Я постараюсь тебе помочь, но для этого мне нужно оказаться дома: нужно провести ритуал поиска. Придётся подождать до конца года — мой отец отсутствует в стране по важным делам. Я знаю только, что диадема была утеряна очень давно… — Она вдруг вытащила из-за спины Гарри свои разноцветные кеды, принимаясь быстро их завязывать.– Гарри, отбой уже был: тебе лучше воспользоваться своей мантией. Я отправлю тебе сову, если что-то найду. Будь осторожен.       Гарри поднялся, расправляя затёкшие плечи, и встал, прижавшись спиной к перилам, задумчиво провожая взглядом сбегающую по ступеням когтевранку.       Профессор появился неожиданно, словно взлетев по ступеням башни.       Его лицо было бледнее обычного, он посмотрел в пустоту у парапета и, опустив глаза, шагнул вперёд.       — Мой маленький эльф, директор ждёт тебя у себя в кабинете, - он словно наугад сдвинулся немного в сторону Гарри, как и в первый раз задевая его плечом. — Сегодня в школе будут гости. Я хочу, чтобы после разговора с директором ты безвылазно сидел в своей спальне. Я прикрою крестн… Драко, если будет нужно.       Гарри нахмурился: в речи профессора было какое-то безысходное отчаяние. Рука Снейпа внезапно легла на запястье юноши, сжимая его, словно тисками.       — Тебе пора. Иди и будь осторожен.       Гарри не нашёл в себе сил ослушаться, он бросил последний взгляд на бледное лицо лорда Принца. И, набросив заглушающее, пошёл к лестнице. Уже у самой двери на его плечо опустилась рука с перстнем, останавливая.       — Что бы не случилось, помни: не всё, что лежит на поверхности, является правдой, и иногда лгут даже собственные глаза. Помощь может прийти оттуда, откуда ты не ожидаешь. — Рука исчезла с его плеча, вложив в ладонь какой-то небольшой предмет на тонкой цепочке.       Директор нашёл ещё один крестраж, но он ошибся… Когда Гарри увидел вещицу, плавающую в неисчерпаемой чаше, ему просто не хватило сил убедить его, что это не то, что им нужно…       Обессиленные, они кое-как аппарировали прямо на Астрономическую башню, пробивая защитный барьер, и, не успев сказать ни слова, Гарри услышал внизу шум. Директор сверкнул глазами за тяжёлыми стёклами очков.       — Спрячься в нише под лестницей, — одними губами прошептал он.       Гарри успел спуститься на пролёт, прячась в нише, но не успев накинуть мантию-невидимку, был утянут глубже под лестницу знакомыми сильными руками и задвинут за широкую спину профессора, наложившего чары приватности.       Хохоча, по лестнице пронеслась Беллатриса Лэстрэйнж в сопровождении двух мужчин, за ними на лестницу выбежал бледный Драко.       Гарри дёрнулся, и профессор повернулся к нему, прикладывая палец к его губам.       Гарри едва слышал голос Драко и неторопливый ответ Дамблдора. Он видел сквозь лестницу скривившееся лицо Беллатрисы.       — Мне пора, — почти беззвучно сказал профессор. Его руки на секунду взлетели на предплечья Гарри крепко сжимая. Глаза в глаза, на секунду. — Прощай.       Профессор отвернулся и взлетел по лестнице вверх, оставляя Гарри одного.       — Северус, пожалуйста, прошу тебя.       Снэйп выбил палочку из рук Драко и страшным голосом прокричал, «Авада Кедавра». Яркая вспышка магии пронзила сердце и без того умиравшего волшебника. Дамблдор полетел вниз с астрономической башни.       Гарри подумал, что с самого начала он был прав в своих догадках: Северус говорил именно об этом. Вот только сделать это было велено Драко — и Гарри знал об этом, и аврорат знал, а старый лис всё обставил по-своему, даже свою смерть продав втридорога. Мысли неслись в голове Гарри, как скоростная метла.       «Что же делать… Как поступить?!»       Северус схватил Драко за руку, бросаясь бежать вниз по ступеням, уводя за собой Пожирателей, рушащих всё на своём пути. На улице закричали — видимо, кто-то уже обнаружил тело директора. Давая профессору и себе немного форы, Гарри вытащил палочку и с криками бросился за ними.       Он слал проклятия, отбиваясь от заклятий, которые бросали Пожиратели, удаляясь к границе защитного купола. Северус, не оборачиваясь тащил за собой Драко, умудряясь ставить защитные чары на не желающего отставать мальчишку. Гарри, скорее почувствовал нежели услышал, что со стороны теплиц к нему несётся подруга то кидая щиты, то посылая яркие лучи заклятий в отступающих врагов.       С другой стороны, от домика Хагрида сломя голову бежал Рон, стараясь атаковать огромного бегущего во главе небольшого отряда взлохмаченного оборотня, рядом бежала, прикрывая его щитами, Лав.       Друзья встретились почти у самой кромки леса.       — Не заденьте профессора Снейпа, — задыхаясь от бега, прошептал Гарри, метая резкие заклинания в сторону прислужников Тёмного Лорда.       Соперникам пришлось остановиться, чтобы отбиваться, профессор откинул Драко за спину, отбивая заклинания Поттера, которые были известны только ему одному.       — Решили взять меня моими же заклинаниями?! Ничего не выйдет, Поттер. — Несколько пассов, и Гарри полетел в траву, тут же подхваченный щитами самого же профессора.       Тем временем, из темноты леса выступила фигура в серебристо-голубом плаще и, наколдовав самый плотный защитный купол из тех, что ребятам приходилось видеть, накрыл им Гермиону, которая, удачно развернувшись, у всех на глазах выпустила яркий луч смертельного заклинания прямо в озлобленную гримасу Беллатрисы Лэстрэйнж, тут же без сил падая прямо под ноги своим друзьям. Оставшиеся Пожиратели, забыв обо всём, рванули к границе леса, аппарируя, воспользовавшись минутным замешательством гриффиндорцев.       С другой стороны щита превращалась в прах женщина, не раз предавшая свой род.       — Гермиона! — Не опуская щита, к ним со всех ног бежал доктор Сметвик. А со стороны замка стрелой летела профессор Макгонагалл в сопровождении неизвестного аврора.       Теперь они сделали его убийцей, и доказать обратное могли только Гарри, Драко и Дамблдор — один из них был мёртв, а двое других были вынуждены молчать.