Летопись правильного выбора.

      — Северус…       — Лорд Блэк.       Гарри лежал на боку спиной к директору, поэтому было хорошо заметно, как дернулись его плечи. Медленно поднимаясь, он тяжело вздохнул и повернулся.       — Я вёл себя вызывающе. Прошу прощения за дерзость, лорд Принц. Прости меня, Северус. Я должен был всё тебе рассказать, но упущенное время не вернуть. Как и слова, вылетевшие из моего рта… Извини, я забираю все свои… — он замялся, — требования… прости меня.       Проведя пальцами по браслету, он сдёрнул кроваво-красный камешек и отправил его по воздуху прямо в раскрытую ладонь Снэйпа, снимая тем самым все вопросы по поводу их последнего разговора. И замер, вглядываясь в непроницаемое лицо собеседника.       — Смотрю сегодня, лорд Блэк, Вы в состоянии выражать свои мысли связными предложениями и допустимым тоном. Хотя я всё ещё не уверен, хочу ли я Вас слушать.       Гарри молчал, внимательно вслушиваясь в каждое слово, не отводя глаз от не менее измождённого лица.       — Похоже, что Вы даже способны на то, чтобы слушать, не калеча при этом собеседника. Хотя, смотря на Вас, сложно в это поверить. Он сжал в кулаке камень, тут же почувствовав, как туман воспоминания лёгкой дымкой затягивает его взгляд. Резко разжав руку (понимая, что ещё не готов снова услышать те слова и увидеть такого Гарри), он под внимательным взглядом алхимика быстро закинул камень в карман сюртука.       — Прошу тебя, Северус… Я даю слово выслушать всё, что Вы скажете. Только не уходи.       — Тогда давайте поговорим, лорд Блэк. Но не здесь, и не сейчас — в моём кабинете. Хогвартс-экспресс отправляется с платформы 9 ¾ через час. Прошу меня простить, но мне пора: через четверть часа у меня три последних экзамена по зельеварению в этом учебном году.       Он развернулся и, хлопнув дверью, вылетел в коридор в надежде, что Гарри не услышит сердца, набатом стучащего в его груди.       Рядом с этим молодым волшебником он терял себя. Лорду Принцу мучительно хотелось смести все преграды одним взмахом палочки, но он хотел услышать не извинения, а всю правду и ответы на накопившиеся у него вопросы.       — Северус?!       — Гиппократ, прошу: проводи его до поезда.       — Да уж… Всё ещё недостаточно… Сев, он любит тебя! Так тебе больше нравится?! Так — честно и в лицо, — как ты любишь! Он любит тебя и только тебя, и больше никто ему не нужен. Он снял все обеты, и теперь я могу высказаться. А ты, скажу тебе начистоту… Ты бы умер, если бы не он… а он, вероятно, не дожил бы до этого дня, если бы не ты. Ты все эти годы был чужим среди своих, а он… просто никому не нужным мальчишкой в застиранной одежде, воспитанный на тумаках кузена и ненависти кровных родственников. Гермиона показывала мне. Это ужасно. Если любишь, не мучай больше ни его, ни себя, Сев. Он не мог по-другому. Северус, да он просто… не знал как — по-другому!       — Мне нужно идти. Пожалуйста, привези его в школу, Гиппократ. Буду должен.       –…хорошо, иди: это твоё решение.       — До встречи. Не оставляй его одного.       –…тебе вроде нужно в школу, вот и иди… И только попробуйте испортить мне свадьбу — прокляну. Обоих!       Дождавшись патронуса Гиппократа, возвестившего, что они с Гарри собираются в дорогу, он аппарировал на поляну перед Запретным лесом. Не переставая думать о том, что сегодня он нёсся в Мунго, перед этим чуть не разорвав на клочки Грюма… Чтобы убедиться: его мальчик жив и здоров, чтобы забрать его домой и поговорить, забыв о всех делах… но, увидев, — снова струсил.       Время до обеда тянулось безжалостно долго, забирая последние крохи терпения и здравого смысла.       Не выдержав, он взмахнул палочкой, вызывая патронуса. Прекрасный золотой ворон блеснул оперением, вылетев в окно, унося на своих крыльях короткое послание.

***

      Гиппократ Сметвик был идеальным спутником. За всю дорогу он не сказал и пары десятков слов, время от времени накидывая на Гарри диагностические чары.       Молодой алхимик аккуратно снял повязку с головы.       — Я чувствую, что нет ни царапины.       Гиппократ кивнул.       — Одно удовольствие лечить вас в последнее время, господин алхимик.       Гарри улыбнулся:       — Ты не голоден? Герми не простит мне голодного будущего супруга.       Сметвик усмехнулся.       — Спасибо за заботу, лорд Блэк. Но я бы на вашем месте больше переживал о другом… — Он не успел договорить: через открытое окно влетел блестящий своими перьями на солнце огромный ворон.       Гарри в недоумении замер.       — Гиппократ, как вы, — в порядке? Обед закончился, через несколько минут начнётся экзамен. Жду.       — Ну вот, я бы на твоём месте больше заботился об этом, а не о моём желудке.       Гарри заворожённо провёл рукой по перьям птицы, сидящей на столе, только что говорившей голосом любимого человека.       Сметвик воскликнул:       — Как такое возможно?! Патронусы же бесплотны!       — Не для меня… Как давно, Гиппократ, как давно у него этот патронус?       Удивленный колдомедик не мог отвести взгляд от молодого человека, пальцы которого нежно гладили ворона между крыльев.       — Гарри, это чудо…       — Это всего лишь моя магия. Я — Алхимик. Когда его патронус изменился?       — Я не думаю, что он менялся.       Гарри, не очень переживая о конфиденциальности, взмахнул рукой, вызывав точную копию сидящего перед ним патронуса.       — Я думал, что мой патронус изменился после смерти, а он… Просто летите к нему.       Гарри последний раз погладил мягкие перья, чуть слышно прошептав: «Северус», отпуская обоих в полёт.       — Гиппократ, ответь ему, пожалуйста. Мне нужно немного подумать.

***

      — Господа, эти три зелья входят в обязательный экзамен Аврората, а учитывая его растущую популярность, странно было бы не найти их в экзаменационном листе…       Неожиданно он почувствовал касающийся его знакомый поток магии… Прикрыв глаза и пытаясь понять, что это могло бы означать, он отвлёкся от класса. Всё закончилось слишком быстро, а ученики ждали: урока никто не отменял.       В кабинете царила идеальная тишина. Северус привычно ушёл с головой в работу, поглядывая на студентов, полностью поглощённых составлением списка ингредиентов.       — Хорошо: те, кто закончил, может взять нужное из шкафа номер восемь — на остальные наложены чары. Будьте осторожны: иначе до конца лета вам придётся пить зелье от бородавок.       Класс ненадолго ожил. Снэйп начал ходить от котла к котлу проверяя, нужно сказать, не такие уж плохие результаты работ.       — Время вышло. Тушите огонь под котлами, свитки на стол, — сказал он, усаживаясь на высокий стул.       В открытую дверь кабинета влетели два полностью идентичных золотых ворона-патронуса. В одном он узнал своего собственного, приземлившегося прямо на учительский стол. Второй, сделав круг по классу, слегка задел его огромным крылом, заставив вздрогнуть.       Он приземлился рядом, привлекая к себе заинтересованные взгляды студентов. Северус разглядывал сидящих рядом огромных птиц, не произносивших ни слова. Как только последний студент покинул кабинет, вторая птица наклонила голову, мягко коснувшись огромным клювом длинных пальцев директора: «Северус». Ничему больше не удивляясь, он нежно провёл по перьям ворона за секунду до того, как оба они исчезли.       Следом прибыл патронус Сметвика, сообщая, что они подъезжают к станции.

***

      — Гарри, они просто идеальны: моя благодарность не знает пределов, — доктор Сметвик держал в руках коробочку с двумя прекрасными кольцами.       –…       — Но я не смогу принять их.       — Ты спас мою подругу без единого сомнения. Спас Северуса, столько раз штопал меня… я всего лишь отдаю долги. И хорошо, если это сможет покрыть хоть их часть.       — Я не могу принять, лорд Блэк.       — Мне нужен колдомедик, который согласится работать в пансионе: найди для меня такого человека.       — Это не цена.       Гарри поднял на него свои тёмные глаза.       — Магия знает цену моим словам: ты мне ничего не должен, лорд Сметвик… Только один совет — алхимик просит лишь один совет.       Гиппократ сжал губы.       — Ты можешь отказать мне даже в нём, Гиппократ, но мне больше не у кого спросить: Гермиона свой уже дала.       — Я постараюсь помочь тебе, если смогу, Гарри.       — Что мне делать, Гиппократ? — Он устало присел на стол.       Гиппократ немного помолчал, глядя на него, потом всё-таки, слегка улыбнувшись, подошёл ближе.       — Всё просто: скажи правду. Не думаю, что будет легко, но уж точно справедливо, — вот мой совет.       — Ты почти слово в слово повторил совет твоей будущей супруги, — улыбнулся Гарри.       — О, если уж лорд Блэк заговорил о прекрасном… Надеюсь ты приготовил костюм, иначе мальчик-который-выжил-дважды в этот раз не выживет…       Гарри улыбнулся и кивнул головой.       — Займусь этим, как только поговорю с директором.       — Ну, мне пора: передай директору моё почтение и не делай глупостей.       Гарри быстро принял душ и переоделся. Накинув чёрную мантию поверх белой футболки и широких тренировочных брюк, он вышел в коридор, нос к носу упираясь в Драко, держащего под руку леди Нарциссу.       — Гарри, слава Мерлину! Мы так рады, что с тобой всё хорошо.       — Всё отлично, моя леди, Драко…       — Ты запретил нам покидать территорию школы, иначе мы забрали бы тебя из Мунго.       — Простите, моя леди, это лишь меры предосторожности. Сегодня вы можете вернуться в мэнор, опасности для вас с Норсом и Драко нет. Кроме того ещё полгода перед мэнором будут дежурить лучшие бойцы Аврората. Хотя, это лишь перестраховка. Простите, моя леди: я попрошу Найси и Кричера вам помочь. Другие эльфы уже приготовили мэнор к вашему прибытию. Драко, не оставляй леди Нарциссу хотя бы ещё неделю: дай им с Норсом привыкнуть.       — Андромеда прислала мне письмо, выразив желание погостить у нас вместе с Нимфадорой. Если вы не против, мой лорд, я бы ответила согласием.       — О, это просто идеально. Пошлите им сову с приглашением, тем более, что скоро большой праздник.       — Спасибо, лорд Блэк, — леди Нарцисса присела в реверансе, опустив голову. Драко низко поклонился — получился почти идеальный угол в девяносто градусов *.       — Вам не за что меня благодарить. Это моя обязанность.       — Извините, я навещу вас на этой неделе, а сейчас… меня ждёт… я должен поговорить с директором.       Драко коротко кивнул и потянул за собой мать. Гарри немного замешкался, выбирая, куда же ему пойти: в кабинет или в комнаты Северуса, когда на его плечо легла тонкая рука Нарциссы. Он знал, что она не боялась — очень давно эта женщина уже потеряла свою жизнь. В этом мире её держали лишь дети.       — Гарри, с ним не легко, но он каждый день без тебя умирал в ожидании… Пожалуйста, поверь мне.       Поттер аккуратно накрыл её руку своими пальцами.       — Спасибо, — он повернулся к Нарциссе, целуя руку и направляясь к кабинету директора.

***

      — Я люблю тебя, глупая моя Ци.       — Я не глупа, я рациональна. Ты выходишь за Поттера, — он ведь твой друг, рожаешь ему сына. Ему кроме Аврората всё равно мало что интересно. Я — за Малфоя, деваться мне, равно как и ему, некуда. Всё что ему нужно — это сын, продолжение рода, ну вот и всё. А потом милая, я увезу тебя в Париж или Вену, а лучше в Рим — там в оранжерее летней веранды дома моей прабабушки цветут самые прекрасные цветы.       — Ты, моя Ци, самый прекрасный цветок. Слушай, а как же дети?       — А что дети? Рим — прекрасное место для выращивания не только цветов. Девушка с тёмными волосами, блестящими в лучах солнца, засмеялась, глядя на любимую подругу.       — Ну же, загляни в наше будущее…       — Я не вижу его, Госпожа не раскрывает всех своих секретов… Меня почему-то пугает другое, Ци.       –…       — Летом в Поттер мэноре мы с Севом услышали разговор старых лордов. Они много говорили о войне. И ещё о том, что Альбус Дамблдор положит множество человеческих жизней в попытке защитить своего любимого алхимика, и его могущество поломает ещё много жизней.       — Ну что же, значит этому алхимику очень повезло, Ли. Хотя по-моему, так это твой Сев — самый могущественный волшебник, если вы сумели без вреда для себя подслушать двух старых лордов…       — Дар Сева проснулся очень рано, и теперь я ещё больше боюсь за него: профессор Дамблдор, он…       — Ну что ты, Ли, — и перейдя на шёпот, почти касаясь губами мочки уха, — Блэки смогут защитить своего любимого, или ты сомневаешься?       Выручай комната начала расцветать яркими цветами, когда первый невинный поцелуй коснулся губ рыжеволосой волшебницы.       — Блэки умеют постоять за своё.

***

      — Гарри, я чувствую что у тебя есть много вопросов. У меня нет от тебя секретов. Спрашивай, — Фламель раскуривал трубку, поглядывая на молодого алхимика, трудящегося над своим браслетом.       — Что кроме желания Госпожи удерживало тебя от помощи магическому обществу?       — Я встретил Альбуса Дамблдора в ту прекрасную пору, когда он был непозволительно молод и горяч. Поспешность его обещаний опережала ветер. Он стал моим ещё до того, как я встретил мою супругу. Я просил у него прощения — и он простил, но Альбус положил свою и ещё многие жизни, чтобы сдержать свои обещания. Госпожа наказала меня, заставляя смотреть, как столько невинных людей падают к моим ногам, позволяя ему скрыть меня от всех неурядиц. Я задолжал этому миру, пришло время эти долги возвращать, только боюсь даже моих сил не хватит на это. Прости, Гарри.       — Самые сильные мира сего делают самые страшные ошибки.       — Я надеюсь, что твоей мудрости хватит на то, чтобы не повторить наших ошибок. И сделать единственно правильный выбор.       Гарри, кусавший губы, немного помолчал, стараясь подавить накатывающий тёмными волнами океан боли.       — У меня только одно желание: вернуться в комнаты Северуса и уснуть на его софе, чувствуя как через его пальцы льётся самая чистая магия.