Эфемерида

Теперь занятий рукопашным боем боятся больше всего. Тренер приходит, молчит, а они вкалывают настолько, что к концу занятия пешком может идти только самый стойкий, то есть – никто. Группа взмыленных, уничтоженных и морально, и физически, девушек, выползает из зала, под нечитаемым взглядом тренера. К слову, тренер так и не представился. Он вообще мало говорил, отдавая предпочтение лишь коротким приказам, командам. -Работаем! – произносил он таким тоном, что КПД группы возрастал в несколько раз на чистом ужасе. Мешки в зале меняли каждую неделю, поскольку на них работали настолько много, что через пять-семь дней от них оставались одни ошметки. Каждую тренировку девушки пахали на износ, к вечеру уже теряя связь с реальностью, а с утра начиналось все по новой. Вот и на сегодняшней тренировке девушки, зная то, что если они будут филонить, то нагрузка возрастет в три раза, выколачивали из мешков души. Наташа зло месила свой, мысленно проклиная тренера, начальство, КГБ, все время страдавших какой-то дичью, да и весь СССР в целом. А еще ее раздражало, что с того самого случая, она все чаще и чаще ловила на себе короткие взгляды с непонятным выражением. «Какого… черта лысого… тебе нужно… киборг хренов?» - думала она в такт ударам. -Контактный бой! – сообщил инструктор. «Неужели жизнь в кои-то веки повернулась ко мне не задницей?» В контактном бою можно было немного отдохнуть по обоюдному согласию, не уничтожая друг друга и не пытаясь убить раньше времени. -Со мной. «А, нет, все в порядке, снова задницей». -Добровольцы? Наташа и заметить не успела, как девчонки проворно сгрудились у нее за спиной, осторожно подталкивая вперед. «Вот суки трусливые». Делать было нечего. Она смело взглянула в непроницаемые и холодные глаза тренера и кивнула. Шаг, еще шаг вперед. Это не школа – это чертовы Голодные Игры, где каждый сам за себя, а в итоге выживает сильнейший. Сейчас ей сломают позвоночник или придушат так, что она больше не сможет нормально функционировать – замечательный расклад! «Все, как мы любим». И все же молниеносное движение тренера она поймать не успела. Острая боль вспыхнула в боку, а сама она покатилась по полу. Вместе с болью накипало упрямство и злость. Он так и будет возить ее мордой по полу, если она, наконец, не соберется! Наташа поднялась с земли и приготовилась. Следующий удар не уступал по скорости, но к нему Романова уже была готова, и, мягко изогнувшись, уклонилась от металлической руки и обрушилась на противника серией быстрых ударов. Через несколько секунд она снова каталась по полу и с трудом сдерживала вой от боли в вывихнутой руке. -Романова, подъем! – тихо сказал тренер, но от тона захотелось подняться только для того, чтобы свалить куда подальше. Но Наташа была русской, да, к тому же, еще и рыжей – об ее упрямстве ходили легенды. Теперь тренер уже не давал ей возможности на подготовку. Уклоняться приходилось только так – скорость была еще выше. Пропущенные удары Романова мужественно терпела, не давая себе снова позорно завалиться на пол. В какой-то момент девушка чисто на инстинктах взмахнула рукой – ее кулак впечатался в широкую челюсть тренера. Опьяняющее чувство восторга резко сменилось ледяным ужасом. От нее сейчас ничего не останется. Вообще ничего. Даже мокрого места. Но ничего такого не случилось. Тренер несколько секунд переваривал случившееся событие, потом качнул головой и тихо произнес: -Следующая. *** -Романова, ты можешь все, - ровным тоном говорил ей тренер. С некоторых пор он стал чуть более многословным, и группа стала его бояться на порядок меньше. Впрочем, тренировки от этого ничуть не изменились, если не стали еще интенсивнее. Каждый раз их ломали, вытягивали силы буквально вручную, каждая девушка минимум по десять раз каталась по полу и выла от боли, а две-три из них стабильно отправлялись в санчасть. И – нет, им сращивали кости по какой-то новой технологии, синяки и гематомы просто смазывали мазями, и на следующий день, кряхтя и прихрамывая, группа в полном составе вновь отправлялась на тренировки. Наташа с каждым днем чувствовала себя все уверенней. Теперь она без труда могла выполнять в воздухе перевороты, быстро уклоняться от ударов и наносить собственные. У нее будто слетел какой-то ограничитель, не дававший ей двигаться вперед, и все же она еще не чувствовала себя совершенной. -В каком мире я могу все? Я не суперсолдат! – огрызалась Наташа. Наташа применила эту метафору просто потому, что она первая подвернулась ей под язык – она когда-то слышала о сверхсекретной программе, где готовят мега-крутых бойцов, но тренера еле заметно передернуло. -Не все суперсолдаты могут все, - тихо произнес он, буравя ее тяжелым взглядом – а теперь представь, что ты прыгаешь с кремлевской стены и паришь в воздухе. «А если…» -Ты всесильна. Всемогуща. У тебя может получиться все, что ты захочешь. Адреналин побежал по жилам. Ощущение было знакомым, приятно знакомым – оно возникало, когда она в детстве скатывалась на лыжах с крутой горки или гнала на мотоцикле, перескакивая за сто тридцать километров в час. Ощущение было не только приятным – оно походило на огромный воздушный шар в груди, на раскаленную лаву, вдруг заменившую кровь, и Наташа любила такие моменты. Тогда ее КПД действительно стремительно возрастал, хотя все ее называли адреналиновой наркоманкой. -Теперь атакуй! Ей уже не требовался волшебный пинок для скорости. Она словно жила поединком, будто играючи уклонялась от ударов, наносила свои собственные, жалила, укалывала противника. Поединок закончился. Болели ребра – она все же пропустила несколько ударов, но на душе было хорошо, а легкие трещали от клокочущего адреналина и воздуха. -Лучше, - коротко сказал тренер. Наташа еле придавила желание улыбнуться. *** За окном – глубокая ночь. Соседки, вымотанные за день, спят крепким сном. Казалось, даже если сейчас под окнами взорвется тротиловая шашка – им будет до лампочки. И только на одной койке лежит девушка с открытыми глазами. Пушистые рыжие волосы беспорядочно разметались по подушке, как можно более правдоподобно отражая тот хаос, что творился в голове у будущей Черной Вдовы. Хаос этот не поддавался идентификации, да и как-либо классифицировать его не хотелось. Романова решительно поднялась с койки, и, стараясь не шуметь, натянула поверх темной форменной пижамы толстовку с огромным капюшоном, под которым планировала спрятать непослушную огненную гриву. Все так же тихо обувшись, она бесшумно растворила окно и шагнула на подоконник. О, уж в акробатике ей точно не было равных. Цепляясь, как паук за свою паутину, она спустилась на землю, и, держась в тени фонарей, плавно задвигалась в сторону соседнего корпуса. Уже стоя под определенным балконом, в глубине которого горел свет, она остановилась и задумалась, зачем ей туда вообще попадать. «Хороший вопрос. Следующий вопрос!» Ей решительно не хотелось чего-то думать. Грациозно уцепившись за ближайший балкон, Наташа подтянулась и переползла на следующий ярус – бесшумно, словно тень. Добравшись до нужного балкона, Романова прислонилась к стене и перевела дух. Дверь в комнату, а точнее – кухню, была приоткрыта. «Только не скрипни, только не скрипни, только…» -Весьма неожиданный гость. Наташа аж подпрыгнула. В углу, на кресле, сидел тренер и пил кофе из кружки. -Особенно в такой час. -Тренирую скрытное проникновение на объект, - выкрутилась Наташа. -В таком случае, ты провалилась еще задолго, как вскарабкалась на первый балкон. -Спасибо, - хмыкнула она, и, немного подумав, беспардонно уселась на ближайший стул – ты же меня не сдашь? Тренер смерил ее непонятным взглядом и снова уткнулся в свою кружку. -Почему ты преподаешь у нас? – первая глупость, возникшая у нее в голове и миновавшая пункт фильтрации. -Приказ, - коротко ответил тренер. Наташа сидела и разглядывала его комнату. Все было как-то… странно. Как искусственные цветы – все тщательно отполированное, ни единой пылинки – так нормальный человек не может жить. -Как тебя хоть зовут? Ты так и не представился. «Вечер глупостей, сказанных мной, объявляется открытым». Мужчина молча пил кофе из своей кружки. -Где ты учился? Молчание. -Кстати, где такие железные руки раздают? Я вот думаю себе прихватить штучку. Тренер поднялся с кресла, и, подхватив кружку, скрылся за дверью. «Достала ты мужика». Внезапно на ее глаза попалась книжная полка. В основном зарубежные произведения, но среди них затерялось что-то родное, знакомое… Достоевский? Булгаков? Вытащив из плотного ряда «Преступление и наказание», Наташа плюхнулась на стул и погрузилась в чтение. *** Следующие две недели она так и поступала. Мужчина при ее появлении предпочитал делать вид, что не видит ее, а она вытаскивала очередную книгу с полки и особенно не досаждала хозяину этого места. Иногда перед ней появлялась чашка с черным кофе, и тогда чтение приобретало совершенно другие оттенки. А вообще ей чисто по-человечески нравилось сидеть в этой кухне практически в полном одиночестве и перечитывать книги при желтоватом электрическом свете. Здесь витал запах сигаретного дыма, пороха, кофе и почему-то хвои. Было тихо и странно спокойно, учитывая, что за стенкой находился человек, однажды чуть ее не задушивший. Днем этот человек превращался в абсолютно безэмоциональную машину, у которого была исключительно задача – натренировать эту горстку девчонок, чтобы на выходе из Красной Комнаты из них получилось что-то, похожее на него. Наташа задавалась вопросом – что будет дальше? Станет ли она таким же железным киборгом, у которого ни чувств, ни эмоций, только приказ? Но, учитывая ее нынешний характер – что должно случиться, чтобы превратить ее в… в это? А человек каждый день планомерно следовал отданному приказу. Научить их нужно было любой ценой, поэтому каждый день он оставлял им синяки, ломал кости, а самых стойких, которые не уходили в санчасть, просто выматывал до полуанабиозного состояния. И все же, с наступлением вечера, тренер будто слегка оттаивал, выходил из состояния машины массового уничтожения и начинал хоть немного походить на живого человека. И когда она все также, по балконам, появлялась у него на кухне, он не так уж ее и избегал. Он даже иногда находился параллельно с ней в одном помещении, занимаясь своими делами. Молчать с ним было интересней, чем говорить. Казалось, что он ее молчание понимает лучше, чем все, с кем она общалась в Академии, понимали ее слова. Это было по меньшей мере странно, и Наташа каждый день себе обещала, что завтра она обязательно об этом подумает. *** -У тебя запас вопросов исчерпался? – это были первые слова, сказанные ей за целую неделю. -Нет, я… э… не хотела досаждать. -Удачно врешь. Хорошим агентом будешь. Наташа хмыкнула. -А сегодня у тебя, значит, настроение поотвечать на вопросы, или ты только сейчас заметил, что я молчу? -Да, - ответил тренер. «Информативно». Наташа подняла на него взгляд и застыла. В глаза мужчины не было привычной пустоты. Там проглядывало что-то живое, озорное, настоящее. Эти глаза, цвета тягучей патоки, сейчас казались угольками, сквозь которые проглядывают язычки пламени. -Почему ты меня душил? Наташа успела уже мысленно надавать себе с дюжину пинков. Мужчина медленно поднялся со своего места. Романова, чувствуя себя мышкой перед удавом, также зачем-то поднялась. Сейчас она испытывала жгучее желание отступить подальше, а еще лучше – раствориться в стенке, просочиться сквозь нее и куда-нибудь удрать. -Что же у тебя вопросы-то все удачные, без ответов, - тихим голосом, в котором клокотала скрытая угроза, проговорил мужчина. Наташа продолжала пятиться, пока, наконец, не встретилась лопатками со стеной. «Класс». -А может, ты считаешь, что тебе здесь безопасно? – криво усмехнулся он – Может, ты считаешь, что я тебя сейчас не смогу задушить? -Думаю… да. Металлическая рука врезалась в стену в сантиметре от ее головы. Посыпалась штукатурка. -Зря, очень зря… - прорычал мужчина, приближаясь к ней практически вплотную. Теперь в его глазах клубились темные грозовые тучи, готовые разразиться громом и молниями. Серо-голубые льдистые радужки переливались, будто расплавленный свинец, и это было невероятно красивым зрелищем. От него исходил тот же самый запах, что и в кухне – сигаретный дым, кофе, хвоя и тонкая нить мускуса. -Ты слишком самонадеянна, - говорил мужчина, скользя по ней взглядом. -Когда-нибудь это меня сгубит, - отозвалась Наташа, впрочем, не настолько уверенно. -Уже сгубило. Романова попыталась что-то возразить, но потерпела сокрушительное фиаско, поскольку на ее губы обрушился беспощадный, жаркий поцелуй, уничтоживший остатки ее выдержки и самоконтроля. Буквально вдавливая собой в стенку, мужчина положил свою настоящую руку ей на затылок, притягивая к себе, контролируя, в то время как металлическая крепко держала ее за талию. Наташа терялась в ощущениях, задыхалась от чего-то непонятного, клокочущего где-то в грудной клетке, и могла только зарываться пальцами в густые каштановые волосы. Пульс грохотал в ушах, оглушая и дезориентируя ее окончательно. Внезапно мужчина отстранился от нее, глядя со смесью совершенно непонятных эмоций. -Черт, - выдохнул он и через две секунды скрылся за дверью. Вскоре хлопнула и входная дверь тоже. Наташа тихо съехала по стеночке и уселась на полу. Кажется, это был первый раз, когда она позволила себе броситься в омут с головой, не просчитывая ходы и пути отступления. Это было нехорошо. Опасно. Так больше нельзя делать. Ночной ветер трепал рыжие волосы худой девушки, уверенно и бесшумно спускавшейся по решеткам балконов. Сегодня она себе дала еще один зарок.