Эфемерида

Сегодня Наташу опять несет на приключения. Она уже довольно-таки привычными движениями вскарабкивается на балкон на четвертом этаже, бесшумно проскальзывает к двери и на секунду замирает, прислонившись лопатками к холодной кирпичной стене. Когда она уже была готова сорваться с места и проскользнуть на кухню, чуткий слух уловил то, чего здесь быть не должно было. -Ты выходишь из-под контроля, солдат, - сказал чей-то голос. Наташа слегка высунулась из-за стены. Тренер стоял, тупо уставившись в стену, и его волнение выдавали только крепко стиснутые челюсти. Человек, говоривший несколько секунд назад, обошел мужчину, и, встав четко напротив него, вытащил красный блокнот и раскрыл его. Наташа попыталась поменять позу, поскольку спина уже немного затекла, но вместо этого наступила на что-то, тихо звякнувшее. Мужик с блокнотом никак не прореагировал, а вот взгляд тренера метнулся к балкону. Романова поняла, что куда-то бежать или прятаться уже бесполезно – ее все равно заметили. «Сейчас сдаст – и пиши пропало». Но он молчал, и только во взгляде светилось какое-то предостережение, от чего хотелось умотать на другой конец вселенной. Человек с блокнотом сделал шаг. -Желание! Инструктор вздрогнул. -Ржавый! Наташа услышала еле слышный скрип зубов. -Семнадцать! Она не понимала, что происходит, но чувствовала, что происходит явно что-то нехорошее. -Рассвет! Было мягко говоря жутко. -Печь! Кулаки солдата сжались так крепко, что было удивительно, как они еще не рассыпались в пыль. -Девять! Смотреть на перекошенное лицо инструктора было тоже жутковато. -Добросердечный! Наташа понимала, что ей уже пора рвать отсюда когти, но что-то не давало ей сдвинуться с места. -Возвращение на родину! Ледяные мурашки наждачной бумагой прошлись по ее спине. -Один! Из горла инструктора вырвался звук, похожий на глухое рычание. -Грузовой вагон! Все стихло. Лицо тренера распрямилось, льдистые глаза приобрели уже знакомый пустой взгляд. -Я готов отвечать, - бесцветным, глухим голосом произнес он. И Наташа не выдержала. С нее как будто слетело странное оцепенение, и она, в мгновение ока оказавшись на земле – кажется, только что она спрыгнула с третьего этажа – исчезла в темноте. Она знала, кого программируют подобным кодом. Эта программа была засекречена так же, как и программа Черных Вдов – если не больше. Предполагалось, что Зимних Солдат будет от силы пять, но никто не перенес всех испытаний так, как нужно. Никто, кроме самого первого. *** Их привычно построили в том же самом холле. -Довожу до вашего сведения, - уже привычным тоном говорил начальник – что у вашего инструктора появилась неотложная миссия, из-за чего он был вынужден покинуть нашу школу. У вас будет новый инструктор. Наташа буквально физически чувствовала разочарование, исходившее от группы. За это время все учащиеся успели привыкнуть к молчаливому инструктору. Он практически ничего не говорил, но даже молча умел мастерски донести то, чему должен был научить. Основные навыки группа получила как раз за эти несколько недель. И только Наташа по-настоящему знала, что за неотложная миссия появилась у их молчаливого тренера. *** Бронированный автомобиль катится по извилистой дороге. Совсем скоро они прибудут в Одессу, и тогда у нее будет хоть немного времени отдохнуть, а сейчас нужно держать бдительность на уровне. Наташа Романофф – уже взрослый, состоявшийся агент, который являлся основным козырем КГБ, а теперь и Щ.И.Т.а. Она привыкла, что ее жизнь ей, по сути, уже не принадлежит. Она – подневольный человек. Ее нет, а есть агент Романофф. А для агента нет ничего, кроме приказа. Она уже смирилась с этим. Смирилась тогда, когда очнулась в больничной палате и почувствовала необратимые изменения в своем организме. Она не страдала больше никакими болезнями – ее тело накачали какими-то препаратами. Она была гораздо сильнее, гибче, быстрее. Это уже была не она. Наташа осталась там, за дверьми операционной, вместе со всеми вырезанными органами. Теперь это была только агент Романофф – идеальный человек без прошлого, без личности, с ложными воспоминаниями и ориентирами. Когда-то она задавалась вопросом, что должно произойти, чтобы она из живой и доставучей девчонки превратилась в идеального агента, без эмоций, без лишних мыслей в голове – только с приказом? Она много тогда перебрала вариантов, но такого, как оказалось, даже предположить не могла. Нат вздохнула и откинула голову на сидение. -С фами фсе карошо? – картавя, поинтересовался человек, которого она сопровождала. Это был ядерный инженер из Ирана. Ей перед заданием сказали, что эта миссия будет, возможно, самой опасной, поскольку этого сморщенного старика попытаются убить при первой же возможности. Поэтому ее основной задачей было не дать противнику ни одной такой возможности. -Да, все в порядке, - кивнула Романофф. Внезапно автомобиль тряхнуло и закрутило по дороге. -Что происходит? – рявкнула она на водителя. -Я… н-не знаю… кажется, все колеса пробиты… Звучно матерясь, Наташа пыталась понять, как скоро они прекратят вращение и остановятся. После этого однозначно последует шквальное нападение, все колеса разом не пробиваются сами по себе. Мир вдруг завертелся перед глазами. -Мы падаем! – взвыл водитель – Летим под откос! -Прыгай! – скомандовала Романофф – Прыгай, я его вытащу! Вынести покореженную дверь, изо всех сил вцепиться в инженера и выстрелить в проем усовершенствованной версией морской «Кошки» - она автоматически цеплялась за любую поверхность – было делом нескольких секунд. У Нат в крови клубился адреналин, помогая делать все быстро, уверенно и смело. Приземлившись на каменистую площадку, инженер откинул голову назад и глубоко вздохнул. -Фы меня спасли, - подтвердил он свершившийся факт. -Не время расслабляться, - сказала Нат, оглядываясь по сторонам. Она интуитивно чувствовала приближающуюся угрозу, но понять, в чем дело, никак не могла. Приподнявшись и оглядевшись, она осторожно выглянула из-за камня. В ту же секунду ее отбросило назад. Челюсть неимоверно ныла, как будто по ней треснули железным тараном. «Не может же того быть…» Додумать она не успела. Из-за каменистого склона вышел мужчина. Каштановые волосы падали на лицо, скрывая серо-голубые, цвета расплавленного свинца, глаза с пустым взглядом. Половину лица закрывала черная маска. В руке знакомый советский ствол. «Без нарезки» - почему-то отметила Романофф. И – вот оно – то самое, что отделяло этого человека от всех остальных. Под ярким украинским солнцем ослепительно блестела серебристая металлическая рука. -Ты? – Наташа не могла понять, чем обернется эта встреча. Он помнит ее? Он их пощадит? А может, он запрограммирован на их убийство? Может, у него вообще стерты все воспоминания? -Ты же меня помнишь? – с микроскопическим огоньком надежды уточнила она. -С чего мне тебя помнить?! – взревел Зимний Солдат, и в ту же секунду на ее шее сомкнулись металлические пальцы. Нат была агентом. А для агента единственный лозунг – «Умри, но выполни приказ». Изогнувшись, она с неимоверной силой оттолкнулась от земли, всадив в металлический протез попавший под руку ржавый гвоздь. Пальцы слегка разжались, что дало ей блестящую возможность вывернуться, и, выполнив в воздухе сложнейший прыжок, обвиться ногой вокруг его горла. Попутно нанося бесконечные удары везде, куда она могла дотянуться, Наташа судорожно соображала, что ей делать. Зимнего Солдата ей никогда не одолеть в одиночку, а вся охрана, скорее всего, уже спит вечным сном. «Представь, что ты прыгаешь с кремлевской стены и паришь в воздухе». -Ты же сам учил меня рукопашке, - шипит она, еще сильнее стискивая ее горло. -Ничего подобного, - в тон ей рычит бывший тренер, а сейчас – просто запрограммированная машина для убийств. «Ты всесильна. Всемогуща. У тебя может получиться все, что ты захочешь». Железная рука хватает ее за плечо и одним рывком сбрасывает на землю рядом с ошалевшим от ужаса инженером. Наташа понимает, что уговаривать этого человека, взывать к его памяти абсолютно бесполезно – его «прошлого» уже не существует. Он – почти зомби. В нем не осталось ни капельки живого. А тем временем Зимний Солдат подходит все ближе. Шаг, еще шаг. Медленно, до безумия медленно поднимается дуло, направляясь на инженера. -Нет! Все тело неимоверно ломит от сильнейшего удара о землю, воздух напрочь выбит из легких, но она все равно упрямо поднимается, заслоняя собой старика – иранца. В льдистых глазах мелькает что-то странное, нечитаемое. Неподвластное ее пониманию. А потом гремит выстрел. Отчаянная, жгучая боль в левом боку. Романофф, ахнув, оседает на землю. Одежда на боку промокает, что-то горячее и липкое бежит по ее коже, пропитывая куртку. Внутри противным комом стекловаты ворочается горечь разочарования – это уже не тот человек, которого она когда-то знала. И последнее, что она видит – это остекленевший взгляд инженера и ослепительный блеск металлической руки.