Три века назад

      Вот уже пять дней граф Остерман с семейством гостил во дворце Государыни Екатерины. За закрытыми дверями кабинетов шли планы на помолвку цесаревича Павла с одной из дочерей графа. Рейтинги пока складывались в пользу младшей, Марии Федоровны. Ксения же, по мнению Екатерины была слишком холодной и безучастной. В планах Государыни было использовать девушку лишь для обогащения сексуального опыта сына, а потом наскоро выдать замуж за кого-то из ближайших знакомых с титулом и богатствами. И Мария и Павел были слишком юны и неопытны, по мнению Великой Императрицы. Однако, она видела, как много общего у них, как Павел потеплел с появлением в их доме Марии, как оживился, рассказывая ей о своих увлечениях в стенах библиотеки.       Однако об одном не знал никто.       Каждый вечер, выходя на балкон своей спальни, Мария ожидала там совсем другого гостя...       27 декабря. Поздний вечер.       Мария Федоровна сидела на застекленном балконе с пером и бумагой и сосредоточенно выводила слова. Она была полностью погружена в работу и резко дернулась, когда послышался глухой удар о стекло. Отложив бумаги в сторону, девушка подошла к окну. В тени деревьев, забравшись на большой валун, сидел человек. Девушка плотнее закуталась в халат, вглядываясь в темный силуэт.       —Мария Федоровна, — послышался знакомый голос.       —Анатоль, — дрожащим голосом произнесла молодая графиня, бросаясь ближе к окну и открывая его. Мужчина, получив одобрение, забрался на балкон и, держась на расстоянии от напуганной девушки, протянул ей руку. В его волосах стремительно таяли снежинки, а в зеленых глазах была видная мальчишеская радость.       —Простите мне мое безрассудство, я знаю, что очень рискую, но я весь день думал о Вас и не мог не увидеться, — юноша краснел, как маков цвет.       —В такой час? Почему вы не могли войти через дверь, как все благовоспитанные юноши? Теперь вам придется покинуть мою спальню тем же путем, что Вы попали сюда.       —Не хотел тревожить Вашу дражайшую сестру, да и желание побыть с Вами наедине заглушило доводы рассудка. Простите маленькие шалости воспаленного ума.       —Что же потревожило здорове Вашего ума? — Мария не заметила, как сама сократила расстояние между ними.       —Вы, Мария Федоровна. Как только я увидел Вас, я решил, что мы уже встречались ранее, — Анатоль аккуратно коснулся её руки.       —Не сочтите за кокетство, но мне тоже так подумалось в первую секунду. Как часто вам снятся вещие сны? — Девушка позволила ему подойти ближе и взять ее за руку.       —Вчера ночью мне приснился самый прекрасный сад в Петербурге, а утром я получил приглашение от дорогого друга и сразу же выехал сюда.      —Может, сама судьба свела нас? Новогоднее чудо?       —Мария Федоровна, если это и правда, то это определенно лучший подарок, за всю мою жизнь. Дайте мне надежду на новые встречи       —Приходите завтра в сад, обещаюсь, я буду там. А в половину девятого по полудни жду Вас здесь, барон.       —Прошу, зовите меня Анатоль.       —Мари.       Они искали малейший повод встретиться, поговорить. Мария, если не с Павлом, то с Анатолем проводила свое время во дворце. Она, как натура глубоко романтичная, была полностью уверена, что Анатоль — её судьба. Она даже подумать не могла, какие превратности готовит ей та самая судьба.       Еще никогда Мария не была так счастлива, как во дворце. Близилась новогодняя ночь, а значит, первый бал. Сотни раз она проигрывала момент, как Анатоль приглашает её на первый танец, как его сильная рука сжимает её талию. Глаза в глаза, рука к руке. Волшебные мечты охватывали девушку, она вся была погружена в это. Каждую ночь она сидела с пером и бумагой почти до рассвета, выплескивая наружу самые сокровенные девичьи фантазии. За завтраком она подавляла зевоту и вздрагивала, каждый раз, когда собственное имя на губах матери или отца выводило её из дремоты. Однако она совсем не чувствовала усталости. Наоборот, легкость и мечтательность окутывали все её тело.       Она любила саму мысль о любви, зеленые глаза и мягкие черты лица Анатоля.       Перед балом она впервые задумалась о своей внешности, долго выбирала платье, украшения, репетировала все танцы, которым её учили с того самого дня, как она встала с четверенек. Ей так хотелось, чтобы все было идеально на сто процентов. Появились даже сомнения. Достаточно ли она красива, грациозна и привлекательна, чтобы взволновать сердце возлюбленного мужчины?       И вот наступил долгожданный вечер. Мария Федоровна долго не могла оторваться от своего отражения в зеркале, поправляя волосы, разглаживая идеально сидящее платье, руки дрожали. В назначенный час она в сопровождении сестры вышла в холл. Там их уже ждали родители и немного прислуги. Все семейство направилось в бальный зал по богато украшенным коридорам и гостиным.       —Дамы и господа, позвольте представить Вам герцога Федора Остермана с женой Анной Васильевной, — раздался звонкий голос в ту секунду, когда двери больного зала открылись перед семейством.       Мария ожидала, что их с сестрой представят после родителей и они чинно пройдут в зал, но этого не случилось. Чья-то теплая рука накрыла её собственную и внутри девушки все сжалось.       —Графиня Ксения Остерман, старшая дочь графа Остермана, в сопровождении графа Андрея Разумовского, — Мари удивленно подняла глаза на сестру и увидела как она легко впорхнула в зал под руку с кавалером. Это был настолько неожиданный сюрприз, что девушка до последней секунды не решалась повернуть голову в сторону своего спутника. Рука была ей не знакома и даже сквозь тонку ткань перчатки девушка не ощущала привычного тепла рук Анатоля. Это был явно не он.       —Графиня Мария Остерман, младшая дочь графа Остермана, в сопровождении цесаревича Павла Петровича, — удушающе-холодная волна сковала тело девушки и она едва смогла заставить себя передвигать ноги и не путаться в пышных юбках своего платья. Такой выход едва ли не означал, что Мария Федоровна на весь вечер обещана молодому цесаревичу. Все шло совсем не так. Она должна была быть свободна в этот вечер. Лишь как дочь титулованного дворянина, а не спутница наследника престола.       Шагая по длинному "живому" коридору, юная леди едва удерживалась, чтобы не крутить головой в поисках родных глаз. Павел Петрович, очевидно, тоже нервничал, потому что сжимал её ладонь почти до боли. Мари не могла повернуть головы даже на него, поэтому она с натянутой улыбкой прошла свой путь, длинною в вечность. Когда парочка заняла свое место по левую сторону от императорского трона, девушка, наконец, расслабилась.       Длинная поздравительная речь императрицы гулом отдавалась в ушах юной графини, а когда та объявила первый танец, сердце Марии пошло в бешеный пляс.       —Позволите, моя леди? — усмехаясь и подавая ей руку, проговорил Павел Петрович. Все совсем не так! Этот танец не мог принадлежать ему! С огромным усилием она сделала ответный реверанс и позволила увлечь себя в центр зала. Почему-то в этот раз любимый полонез Екатерины заменил менуэт. Тот самый, волнительный танец, когда предчувствие каждого прикосновения распаляло воображение. Глаза в глаза, руки напряжены от невозможности прикоснуться.       Мари благодарила этот танец лишь за то, что он не предполагал разговоров, а живое воображение помогла представить на месте милого, но такого отчужденного Павла и его холодных голубых глаз, мальчишескую улыбку Анатоля и его живые глаза. Когда улыбающийся цесаревич все-таки коснулся её руки, Мария Федоровна поняла, что он дрожит. То ли от волнения, то ли от чего-то еще.       Девушка хотела уже отойти в сторону после финального па, но сильная рука Павла не позволила.       Гросфатер. Веселый, разговорчивый, живой. Менее чопорный и вольный.       Когда зазвучали первые ноты мелодии, Мари расслабилась и улыбнулась. Три шага вперед, поклон, поворот и... прочь от Павла вместе с вереницей дам. Переход и самое страшное. Смена партнеров. Очень быстрая, почти хаотичная, если не приглядываться. Первый Павел и его теплое, но ощутимое рукопожатие, какой-то престарелый граф с плотоядной ухмылкой, молодой лейтенант, красный и неуклюжий, Андрей Кириллович, кажется, Алексей Орлов и... Наконец родная рука. Анатоль. Как она хотела продлить мгновение этого прикосновения, а его поддерживающая улыбка и глаза. Мария едва не споткнулась на ватных ногах. Всего доля секунды и вот он уже сжимает руку толстой леди, а Марию поток несет дальше.       После второго танца небольшая передышка. Мари отошла в сторону, наблюдая как ведутся светские беседы.       —Вы, должно быть, очень волнуетесь, — легкий шепот обжег ухо и шею девушки. Она едва не подпрыгнула и с трудом удержалась от того, чтобы не прыгнуть на руки мужчины. Не оборачиваясь, она лишь выдохнула его имя. Соберись, маленькая леди, твоя влюбленность слишком очевидна!       —Все эти балы через чур формальны. Они не располагают к тесному общению, а лишь к планированию дел, — она улыбнулась, почувствовав прикосновение к талии.       —У меня для Вас новогодний подарок, миледи, — Анатоль волновался.       —Благодарю, мой друг, но я ничего не приготовила для Вас, — выдохнула она.       —Так и я не имел глупости нести его сюда. Как верно вы подметили, здесь нет такой роскоши, как интимное общение.       Щеки Марии Федоровны обдало жаром. Почему он так сильно на неё действовал?       —Предлагаю не нарушать традиции и встретиться через час после праздника в нашем привычном месте.       —Вы прочтете мне что-нибудь из последних своих шедевров? — Анатоль знал, за какие рычаги дергать, но и предположить не мог, что последние её работы были сплошь о нем. Было бы глупо читать ему это.       —Просите меня о чем угодно, но не об этом, дорогой Анатоль.       —Тогда позвольте украсть у вас последний танец. Это был бы самый прекрасный подарок.       —Можете не сомневаться. Я вся Ваша, — запнувшись, Мари добавила. — На последний танец.       Анатоль бережно взял руку девушки, легко коснулся губами кончиков пальцев и произнес.       —Даже мягкость шелка не сравнима с Вашей кожей, Мари, — улыбаясь смущенной девушке, мужчина поклонился и скрылся в толпе. Мари чувствовала, как по её телу разливается живое тепло. Скорее бы этот бал закончился.       Музыка не прекращалась до первого часа ночи. Когда все церемонии были завершены и Мари оказалась в комнате, на нее тут же накатила волна напряжения. Она подошла к трюмо и распустила длинные русые локоны. После настойчивого стука в дверь, она попросила прислугу заглянуть к ней часом позже с чаем. Это немного задержало ритуал переодевания и подготовки ко сну.       Когда небольшой ком снега ударился о её окно, Мари совсем не женственно ринулась навстречу другу. Он снова был холодным от мороза, щеки раскраснелись, а на ресницах и волосах таят снежинки. Прекрасен!       —Моя милая Мари, — он поцеловал её горячие ладони, уже избавленные от перчаток, так целомудренно, но так жарко. Он явно не хотел останавливаться, но приличия были важнее. Вся страна пророчила её в невесты принца. Он не мог подвести. — Я должен Вам подарок. — Он выудил из кармана небольшую коробочку, совсем простенькую, немного неумело перевязанную лентой. Девушка приняла подарок и под ожидающий взгляд Гартенберга потянула бант. Внутри лежало аккуратное, простенькое кольцо с сапфиром. Не самое роскошное, но самое прекрасное в её жизни.       —Оно принадлежало моей матушке. Она просила передать его самой прекрасной девушке на свете.       —Ох, милый Анатоль я... Оно прекрасно!       —Знаю, подарок скромен для Вашего положения, но... — Мари накрыла кончиками пальцев его губы. Расстояние между ними сократилось так, что он чувствовал, как вздымается от частого дыхания её грудь.       —Я хочу, чтобы Вы надели его мне, — повторять дважды не пришлось. Не отрывая взгляда от девушки, он взял перстень и осторожно надел на тонкий девичий пальчик. Безымянный палец правой руки. Их пальцы сплелись, а сами влюбленные не шевелились. Они наслаждались тем, как глубоки чувства, отраженные в глазах напротив, как смешивается их дыхание и как приятно покалывает кожу от такой манящей близости.       —Но мне нечего Вам дать взамен, — проводя языком по пересохшим губам, проговорила леди.       —Могу я украсть Ваш поцелуй?       —Никогда не спрашивайте меня об этом. Он никому иному принадлежать не смеет.       Она сама подалась вперед, зарываясь пальцами свободной руки в его волосы. Прикосновение губ было похоже на взрыв вулкана. Первый поцелуй для неё. Даже лучше, чем в тех романах, что они с матерью читали вечерами. Он касался кончиком языка её губ, утягивал в головокружительную бездну счастья. Им казалось, что прошла вечность. Марии было мало Анатоля. Анатолю было мало Марии. Они с готовностью углубили поцелуй, его руки уверенно обхватили тонкую талию, а она молила всех Богов, чтобы он стянул с неё корсет и сделал своей полностью. Но они были никем друг другу. Она, пусть и не официально, обещана другому, а он просто мальчишка без роду и племени, что добивался всего сам.       Мари потянула кончиками пальцев бант на груди, развязывая. Взору юноши предстал более свободный вид юной дамы, все ещё скрывающий её нутро, но леденящий кровь. Персиковая лента скользнула вокруг его запястья и снова превратилась в нежный бант.       —Это все, что я могу предложить Вам сейчас, мой друг, — Мари прикусила губу, а нежная рука Анатоля скользнула по её щеке.       —Любезная Мария Федоровна, Вы уже сделали меня самым счастливым мужчиной. Моё счастье в ваших глазах, губах и руках. Я люблю Вас, Мария Федоровна!       —А я готова душу Богу отдать за одно Ваше слово. Я Вас люблю! Люблю бесконечно сильно, — и новый поцелуй с головой накрыл их.       В дверь постучали.       —Боже милосердный! Это Лиза. Я просила её подать чай к двум и помочь мне переодеться, — прошептала Мари. — Минуту! — крикнула она прислуге.       —Я должен Вас покинуть, моя любовь. Но я должен сказать на прощание...       Взвесив все за и против, Мария потеряла голову. Кого они обманывают? Они смогут быть вместе, только если Павла Петровича не станет или Ксения внезапно наберется живости характера. Нельзя упустить эту ночь! Не отдавая себе отчета, Мария прервала слова Анатоля, толкнув его в нишу у балкона. Там бы его никто не увидел.       —Дайте мне время, не исчезайте, — короткий поцелуй и Мария дернула штору, скрывая силуэт возлюбленного. Она вела себя совсем не как воспитанная дама!       —Лиза, я очень устала, поэтому постарайся быстрее, — наигранно зевая, произнесла девушка. Лиза расшнуровала корсет...       Анатоль видел из своего укрытия, как с девушки сбрасывают оковы корсета. Как тяжелая ткань падает к её ногам, оставляя в тонкой нательной рубахе. Юноша сглотнул вязкую слюну. Когда Лиза начала медленно, словно специально, снимать эту рубаху, Гартенберг едва не задохнулся. Он видел её всю, такую прекрасную, как Богиня. Тонкие, длинные ноги, округлые бедра. Когда взгляд его стал подниматься выше, она обернулась, а юноша увидел её полную, красивую грудь. Когда девушка облачилась в ночное, а Лизонька покинула спальню, Анатоль выскочил из укрытия. Он был смущен.       —Молю, не подходите ближе, я столь смущен и взволнован, что боюсь не обуздать вовремя чувства.       Мари легко рассмеялась.       —Считайте это вторым подарком. Вам понравилось?       —Ни в одном языке еще нет слова, чтобы описать моего восторга, душа моя. Но, боюсь, я должен сообщить Вам, что уезжаю.       —Надолго?       —Бесконечные две недели по долгу службы. Давеча на балу Государыня предложила мне место при дворе, но необходимо уладить дела в родных краях.       —Но потом вы вернетесь...       —А если уедете Вы?       —Тогда у Вас будет возможность найти меня в доме отца и просить моей руки.       —На все у вас есть план, Мария Федоровна, — Анатоль улыбнулся, привлекая девушку к себе. — Доброй ночи, моя жизнь. Обещаю быть с Вами вечность.       Его силуэт забрала ночь, а в душе Марии поселилась стойкая уверенность, что они будут вместе. Вечно. Во все времена.