Три века назад

       События в жизни Марии Федоровны развивались очень стремительно. И неизбежное, все-таки, случилось. Через неделю после отъезда Анатоля, Екатерина вызывала Марию на разговор.       —Очевидно, Мария Федоровна, Ваши мысли сейчас далеки от праздников и двора, — женщина прохаживалась по кабинету, с усмешкой глядя на Марию.       —Почему Вы так решили, Государыня? — Девушка старалась скрыть свое смущение.       —Это довольно заметно, моя дорогая. Ты вечно в облаках, на вопросы отвечаешь не сразу. Что тревожит твое сердце? — эту женщину было просто невозможно обмануть. Она видела всех насквозь. И от этого становилось страшно. Каждый шаг в разговоре с ней был похож на хождение по лезвию. Неверное движение и сорвешься в бездну. Мария Федоровна не боялась, нет. Она опасалась, что было разумно в общении с Императрицей.       —Да, боюсь, Вы правы. В моем сердце живет любовь к удивительному человеку, — правда была лучше лжи или лести.       —Мария Федоровна, вы кажетесь не глупой девушкой. Представьте, какой умной женщиной вы можете стать, — Императрица улыбнулась мягче обычного. — Когда два мужчины влюблены в одну женщину, всегда есть способ получить обоих. Не скрою, я была бы очень довольна, если бы речь сейчас шла только о моем сыне. Я искренне желаю, чтобы Ваш с ним союз был наполнен любовью и страстями, но я искренне Вас понимаю. Любовь кружит голову и отнимает душу. Мы не выбираем, кого любить и кому отдать себя.       —Но я искренне люблю Павла Петровича… — начала было Мари.       —Но не больше, чем барона Гартенберга, — резко оборвала Екатерина. — Не лукавьте, Мария Федоровна. Вы не питаете романтических чувств к Павлу. Я и не настаиваю. Я лишь прошу Вас подарить Российской Империи наследника, достойного носить титул Императора. А фаворитов знатные дамы имели во все времена. Подумайте. Я ведь не просто так предложила Анатолю место при дворе. Считайте это свадебным подарком, — женщина пристально взглянула в глаза Марии Федоровны и кивнула головой в сторону двери. Разговор был окончен. И он явно складывался не в пользу счастья Марии. Он складывался в пользу династии.       Мария вышла из кабинета Екатерины в мрачных чувствах. С одной стороны, ей дали почти официальное разрешение на измену, а с другой — она не могла так поступить с Павлом. Он стал ей действительно близким другом. Мария решила, что с ним обязательно нужно объясниться. Только так она могла найти решение проблемы.       Девушка пошла в библиотеку, зная, что он должен был ждать её там. Всю дорогу она обдумывала, что сказать, как не ранить его. Да и с чего она вообще взяла, что он влюблен в неё? Может, он вообще не хочет жениться?       Решив, что будет действовать по ситуации, воодушевленная Мария ускорила шаг.       —Прошу меня извинить, Павел Петрович, я немного опоздала, — девушка улыбнулась другу. На щеках Павла Петровича проступил едва заметный румянец.       —Не волнуйтесь на мой счет, Мария Федоровна. Мне не сложно немного подождать такую очаровательную молодую леди, как Вы. Тем более, так искренне раскаивающуюся за свое опоздание, —Павел улыбнулся, отодвигая для Марии кресло у столика. —Начнем?       Марии Федоровне оставалось только кивнуть, присаживаясь в кресло. Из головы девушки все никак не выходил разговор с государыней. Она не могла сосредоточиться ни на речи Павла, ни на пьесе, которую он читал. Она оглядывала невидящим взглядом зал библиотеки и медленно считала секунды.       Разговор с Екатериной состоялся не просто так. И не зря накануне приезда Анатоля. Неужели императрица бы действительно одобрила измену со стороны потенциальной невестки? Смогла бы, и сама Мария Федоровна лгать кому-то ради статуса и положения?       —Мария Федоровна, — вывел её из раздумий голос Павла.       —Да, Павел Петрович? — она заглянула ему в глаза, все еще находясь мыслями с Анатолем, в её спальне, в новогоднюю ночь.       —Я хочу попросить Вас об одном одолжении, — Павел нервно сглотнул, касаясь пальцами броши на воротнике.       —Просите. Коль не сочту просьбу слишком дерзкой, я отвечу Вам.       —Могу я попросить у Вас всего один поцелуй?       —Может, нам не стоит спешить, Павел Петрович?       —Обещаю, это никак не запятнает Вашу честь, — он нервничал. Знал бы он, что её добродетель уже запятнана мыслями и снами о другом человеке. Знал бы он о том, что она подарила свой первый поцелуй мальчишке барону, что сейчас находился так далеко.       Однако, Мария понимала, что в конце концов, этого не избежать и коротко кивнула.       Павел, неуклюже, совсем по-детски, наклонился к девушке, касаясь её губ своими. Мария не почувствовала радости, полета, даже смущения. Только стыд и неловкость. Это было так странно, все равно что она целовала бы Николя, собственного брата. Поцелуй вышел совсем невинным, как легкое касание. Павел отстранился, понимая, что большего она ему не позволит. И они в полном молчании вернулись к изучению книг. Хрупкая дружба слегка пошатнулась.       Когда часы над камином пробили полдень, Павел Петрович заторопился. Пора было идти на обед.       Сегодня подавали в большой столовой, что несказанно удивило Марию Федоровну. За столом, в ожидании императрицы уже сидели министры, родители Марии и сестра, почему-то Андрей Кириллович Разумовский, по левую руку от Ксении. Мария почувствовала, как низ живота скрутило неприятным узлом. Что-то надвигалось. Глупо, конечно, было отрицать ситуацию и делать вид, что она удивлена случившимся, но признавать это все она упорно очень не хотела.       В обеденный зал вошла Екатерина. Благоговейные взгляды были устремлены на неё, она сияла, улыбалась, что было не похоже на её привычно серьезное лицо. В молчании все присутствующие начали трапезу. Марии Федоровне кусок в горло не лез. Казалось, если он шевельнется, случится взрыв. Она старалась быть тише воды, но именно это и привлекло всеобщее внимание.       —Мария Федоровна, Вам не здоровится? — обратил на неё внимание Никита Матвеевич. Дрожащим от волнения голосом, Мария смогла выдавить нечеткое: «Плохо спала этой ночью».       Зародившийся было разговор сошел на нет.       Когда все блюда были съедены, а гости намеревались расходиться, Екатерина одним лишь взглядом дала понять, что они переходят к официальной части обеда.       —Господа и дамы, — она выразительно посмотрела, почему-то, на Ксению. — Я хочу объявить о важном событии. Давеча мы с Федором Андреевичем заключили выгодный союз.       Родители Марии Федоровны заулыбались, а девушке стало гадко. Ладони вспотели, а она крутила на пальце кольцо, подаренное Анатолем. До последнего она молилась Богу, чтобы Императрица выбрала Ксению.       —И я хочу с гордостью объявить, что через месяц в стенах этого дома, — ласково и одновременно торжественно начала Государыня. — Состоится свадьба. Павел Петрович, подойдите, пожалуйста. Объявите о такой чудесной новости сами.       Павел Петрович, как-то сконфуженно улыбаясь, подошел к матери и произнес.       —Уважаемый Федор Андреевич! Я цесаревич Павел Петрович, прошу у Вас руки старшей дочери. Графини Ксении Федоровны Остерман.       Сердце Марии подпрыгнуло. Отец дал согласие на брак. Не с ней. Боже милосердный, она свободна! Ксения расплылась в улыбке, поднимаясь с места. Отец подвел дочь к жениху и соединил их руки. Мария была счастлива. Мрачен в этой комнате был только один человек. Граф Разумовский.       —Так же, — закончив церемонии, проговорила Екатерина. — Есть еще две, не менее радостные новости. Завтра во дворец прибывает новый гость, который будет представлен ко двору.       Мария понадеялась, что речь идет об Анатоле, но эта новость была куда лучше.       —Со службы я командировала сюда молодого графа Николая Федоровича Остермана. Хотелось бы воссоединить такую прекрасную семью и, наконец, познакомиться со всеми Вами, — императрица тепло улыбнулась. — И последнее. После свадьбы вы, Мария Федоровна, — девушка вздрогнула, услышав свое имя.— назначаетесь моей фрейлиной.       Все складывалось просто отлично. И теперь она точно могла разделить жизнь во дворце, но с любимым человеком.              

***

      

      Вечером Мария Федоровна заметила из окна своей спальни карету, подъехавшую к воротам. Гость подоспел почти к ужину. И Мария Федоровна думала о том, что кто бы там ни был, он сделает её счастливой. Или это Николя, родной брат, за которого переживала вся семья, пока он был на службе. Или же это милый, любимый Анатоль. С его ямочками на щеках. Который посмотрит на неё, как на чудо, прижмет к себе крепко-крепко и скажет, как сильно он по ней скучал.       Мария Федоровна прижала ладони к губам, вглядываясь в вечерний сумрак улицы. Она пыталась разглядеть лицо гостя.       Русые волосы, широкие плечи, лицо различить почти невозможно, но силуэт гостя был словно окутан свечением, был таким родным, который узнаешь из тысячи.       —Анатоль… — девушка коснулась губами кольца на своем пальце и счастливо улыбнулась. Как жаль, что она не могла сейчас выбежать к нему, утонуть в его горячих объятиях.       Девушка провожала силуэт возлюбленного взглядом до самых дверей. Потом поднялась с кресла и села на кровать. Пора было ложиться спать.       Сидя с книгой в руках, Мария услышала тихий стук в дверь. Сердце пропустило удар. Мария запахнула халат, а затем подошла к двери. Как только она приоткрыла её, сразу же столкнулась взглядом с глубокими, серо-голубыми глазами. Он сразу же сократил между ними расстояние до минимума, заключил девушку в объятия.       —Простите, Мария Федоровна, я не смог подождать утра, чтобы увидеть Вас, я так скучал, — мужчина уткнулся в волосы Марии, наслаждаясь её запахом, нежностью кожи, хрупким телом в руках. Мария Федоровна была счастлива, прижимая к себе возлюбленного, сжимала пальцами ткань его рубашки.       Губы нашли губы и их закрутило головокружительной страсти. Они переплели пальцы рук, не могли оторваться друг от друга даже на миллиметр. Оба совершенно не могли думать ни о чем. Анатоль прижал девушку к стене, целуя глубже, сильнее, нежно касался её лица, шеи, талии. Мария совсем не помнила себя от этих прикосновений, теряла голову, подавалась ему навстречу и готова была на все, лишь бы он не отстранялся, не прекращал любить её.       Но Анатоль слишком сильно любил девушку, чтобы позволить себе зайти дальше. Он мягко отстранился, коснулся губами лба любимой и прошептал.       —Простите, не смог удержаться. Я так сильно скучал по Вам, — он не мог оторваться полностью, целовал кончики пальцев, а по щекам девушки катились счастливые слезы.       —Я очень скучала, Анатоль, считала дни до встречи. У меня для Вас новость.       —Да, любимая? — они присели на диван, не отпуская рук друг друга.       —Выбор сделан. Государыня объявила о свадьбе, — Мария смотрела в глаза Анатоля и улыбалась. — Она выбрала Ксению! Я свободна! Я свободна, любимый!       Анатоль не смог выдавить ни слова, он сидел, словно проглотив кочергу, а затем резко подскочил, подхватил на руки возлюбленную и закружил по комнате. Счастью мужчины не было предела. Все их опасения были позади, теперь ничто не мешало им пойти к её отцу и просить о венчании. Все складывалось просто потрясающе.       Они просидели вместе до поздней ночи, говорили, строили планы, мечтали. Были абсолютно счастливы. Позже барон Гартенберг откланялся и покинул спальню Марии Федоровны. Впервые за долгое время на душе девушки было так тепло и спокойно. Ложась спать, она чувствовала эйфорию во всем теле, улыбка не сходила с её губ, а ощущение безграничного счастья никак не покидало душу.              

***

      

      Утро встретило девушку необычайно яркими лучами солнца. Для Петербурга это было редкой роскошью, но зимой солнце было особенно притягательно и желанно. К завтраку она вышла в прекрасном настроении, наполненная силами, наконец отдохнувшая. День обещал быть прекрасным. Даже довольно строгий план дня не мешал девушке радоваться.       В полдень, после обеда, все обитатели дворца, как обычно вышли на прогулку. Прекрасная погода, солнце, смех дворовых детей, игры и общая атмосфера радости разрезала морозный воздух. Мария шла под руку с Анатолем и беседовала о его поездке на родину.       —Дела я уладил довольно быстро. Отец искренне благословил меня на переезд в императорский дворец. Это солидный скачок для всего нашего рода. Государыня скоро подпишет указ о моем назначении, и я начну исполнять обязанности советника при дворе. А еще я попросил отца разрешения на женитьбу, — Анатоль бережно сжимал руку девушки, иногда заглядывая той в глаза. Он улыбался и был искренне рад тем обстоятельствам, которые складывались вокруг них.       —Женитьба на мне, я надеюсь? — Мария Федоровна кокетливо улыбнулась мужчине и поправила его волосы. Анатоль улыбнулся ещё шире.       —Разве мог я просить о ком-то еще? Вы — самая прекрасная леди на этой земле. Разделить с Вами жизнь для меня, как самое большое благословение. Моя душа принадлежит Вам, Мария Федоровна.       Когда на Петербург опустился ночной сумрак, за окнами дворца отчаянно завыла метель. Порывы ветра трясли стекла, утробными звуками наполняли стены, холодили кровь. Семейство Остерман, Павел Петрович, Анатоль Гартенберг, Андрей и Кирилл Разумовские сидели в большой гостиной, увлеченные своими делами. Чета Остерман была занята игрой в шахматы. Павел и Ксения читали одну на двоих книгу, их руки легко соприкасались, от чего парочка даже краснела. Андрей и Кирилл были заняты военной картой турецкой границы, смеялись, обсуждали как станут великими военачальниками. Анатоль играл на фортепьяно тихую, нежную мелодию, а Мария сидела рядом, тихо напевая себе под нос и поглядывая украдкой то на лицо, то на длинные пальцы любимого.       —Хоть вся теперь природа дремлет,       Одна моя любовь не спит, — затянул тихим, низким голосом Анатоль, касаясь пальцами клавиш фортепиано. Все в комнате отвлеклись от дел, обращая внимание на парочку.       —Твои движенья, вздохи внемлет       И только на тебя глядит.— нежный, звонкий голос Марии Федоровны отвечал его словам, как давно отрепетированный гимн любви.       —Приметь мои ты разговоры,       Помысль о мне наедине;— бархатный баритон стал увереннее, нежнее.       —Брось на меня приятны взоры       И нежностью ответствуй мне.— с огромной нежностью девушка смотрела на Анатоля, положа пальцы на клавиши и наиграла мелодию нежнее и выше. Они стали играть в 4 руки, захваченные мелодией и словами песни.       —Единым отвечай воззреньем       И мысль свою мне сообщи:— Их руки соприкоснулись, воспроизводя одновременно одну ноту.       —Что с тем сравнится восхищеньем,       Как две сольются в нас души?— эти строки они пропели вдвоем, в унисон. Души и голоса влюбленных, сливались воедино, наполняя пространство вокруг них светом искренней любви.       —Представь в уме сие блаженство       И ускоряй его вкусить:       Любовь лишь с божеством равенство       Нам может в жизни сей дарить. * — когда угасла последняя нота, Мария и Анатоль взглянули друг другу в глаза едва сумели побороть желание ознаменовать свое выступление поцелуем. Оба смущенно улыбнулись.       Раздались восхищенные аплодисменты. Никто даже и не заметил еще одного слушателя, что пришел тихо, встал у двери и наслаждался пением пары.       —Великолепное выступление. Никогда раньше не слышала, чтобы на это стихотворение накладывали мелодию, — случайным гостем оказалась сама Государыня.       Все, как по сигналу, вскочили со своих мест и приветственно откланялись.       —Это была импровизация. Простая мелодия и немного вдохновения, — порозовевшие от смущения щеки Анатоля придавали ему немного детский, очаровательный вид.       —Чтож, — Екатерина кивнула присутствующим, что они могут расслабиться и опустилась на софу. — Гавриилу Романовичу будет приятно это услышать. Надеюсь, вы запомнили ноты, барон Гартенберг. — женщина улыбнулась, еще больше смущая Марию и Анатоля.       Беседу прервал Никита Матвеевич, запыхавшийся, вбежавший в зал.       —Ваше Величество! Мы получили письмо, — мужчина промокнул пот на лбу кружевным платочком и попытался выровнять дыхание.       —Никита Матвеич, — тихо произнесла Екатерина. —Чтож вы так врываетесь в беседу из-за какого-то письма? И без доклада.       —Боюсь, Государыня, дело срочное, — успокоившись, продолжил советник. — Прошу всех стоящих присесть. Николай Федорович Остерман… — мужчина сглотнул. — Был убит, когда покидал границу боевых действий…