лезвие

и хисын остается, а когда приходит домой, в его голове черной поломанной строкой скачет лишь один вопрос. — что это было? — ли снимает с себя пиджак, который ему любезно отдал джейк «насовсем», а потом достает из кармана джинс телефон и снимает блокировку. на экране ярко светились контакты с новым добавленным номером. парень вздрагивает от уведомления из какао, а когда видит, кто его отправил, впадает в очередной шок, который испытывает уже десятый раз за эту ночь. «надеюсь, ты уже дома? или мне придется в срочном порядке искать твоих друзей, чтобы они подняли тревогу.» «да, все в порядке, спасибо» «хорошо. с нетерпением жду нашей следующей встречи, хисын ;)» почему джейк свалился на его голову прямо сейчас? и что будет дальше? хисын уже понял, что от шима можно ожидать все, что угодно, поэтому от одной только мысли, что джеюн может сделать, становилось только страшнее. и почему он вообще подписался на это? какой, блин, психолог? он же буквально недавно наотрез отказывал чонсону, а сейчас практически сразу же согласился, не устояв перед джейком, который, как назло, умеет предлагать хорошие сделки! и зачем ли только сказал о том, что боялся не увидеть его снова... он теперь наверняка выглядит в глазах шима, как влюбленный дурак! о, боги и богини, почему эта катастрофа по имени джейк свалилась на голову хисына именно тогда, когда все началось хоть немного налаживаться? он даже начал исправно ходить на пары и похер, что он заглушает свою боль лезвием, какая вообще разница? главное, что он чувствует себя лучше! но все же, как так вышло, что они, будучи «друзьями», успели за эту ночь поцеловаться и даже не раз? что это вообще значит? хисын запутался. он понимает, что ему нужна помощь друзей, но не звонить же им в три часа ночи, спрашивая совершенную чепуху? чонсон наверняка безумно занят в клубе, а чонвон с сону смотрят десятый сон, поэтому разговор придется отложить как минимум до утра, если вообще не до вечера. хисын на ватных ногах доходит до кровати и ложится на нее, не переодеваясь. только сейчас он начинает чувствовать себя уставшим из-за слишком тяжелых мыслей, осевших в голове, которые еще и совершенно мешают расслабиться, но измученные глаза закрываются сами собой и парень даже подозрительно быстро засыпает, проспав до первого будильника, который звенит уже через четыре часа. — ого! кто это тут у нас пришел? тебя еще не отчислили? — стоило только зайти в кабинет, как на него сразу же накинулся одногруппник, который никогда не упускал шанса поиздеваться над хисыном, когда тот появлялся в университете, поэтому ли даже не удивляется, когда слышит его мерзкий голос над своим ухом. — нет. — парень уже собирался пройти дальше, но назойливый одногруппник успевает быстро обойти его и встать прямо на проходе, нарочно заблокировав путь. в кабинете начали перешептываться. — стоп-стоп... со мной нужно разговаривать нормально, понимаешь? твои друзья-торчки тебя говорить что ли не научили? — ...что? — заткнись, енбин. или один из его «друзей-торчков» сейчас даст тебе по роже, уловил? — хисын не заметил, как подлетел только что вошедший сонхун и буквально навис над парнем, который под чужим натиском все же ушел, демонстративно толкнув пака плечом. — лучше бы за собой следил, идиот. — спасибо... — хисын благодарно кивает, все еще пребывая в небольшом недоумении от слов в его адрес. — с тобой все в порядке? этот чокнутый ничего тебе не сделал? — сонхун осмотрел ли, а потом кивнул самому себе, подмечая, что с хисыном все относительно нормально, несмотря на его и так болезненный вид и вечные синяки под глазами. — как давно обо мне сплетничают? — парень не то, чтобы был обеспокоен, ему просто было интересно, когда это все началось и почему. хотя, если об этом задуматься, то что еще могут подумать люди о хисыне, который почти не ходит на пары, а когда приходит, то выглядит вечно уставшим, так еще и в последнее время всегда ходит в душных кофтах, явно скрывая свои запястья? — примерно с начала второго курса. когда тебе стало... хуже. — сонхун пытается сформировать правильное предложение, чтобы подобраться к ли, но видит, что его собеседнику глубоко наплевать на его тон, как и, возможно, на его слова, поэтому немного выпрямляет спину и откашливается. — сону тебе ничего не рассказывал? хисын молча кивает, подтверждая все догадки пака, который с трудом мог представить, чтобы сону не поделился приличным куском своей личной жизни, зная, как его парень ценит и любит лучшего друга, который, по его словам, всегда говорит важные вещи и дает действительно нужные советы. — он обижается на меня, да? — сонхун закусил губу, вспоминая недавнее происшествие, из-за которого пара немного отдалилась, что несомненно расстраивало их обоих, но они просто не знали, как лучше подойти друг к другу, поэтому с каждым телефонным разговором неловкость только накалялась. — есть такое. но он скорее злится на себя, чем на тебя. ты для него очень важен, поэтому твой комфорт всегда будет для него в приоритете. — я просто... боюсь. да. я боюсь облажаться. — сонхун снова кусает губу и, возможно, жалеет, что открылся хисыну, ведь показывать свои слабости перед кем-то он не привык, особенно перед человеком, который, несмотря на свои явные проблемы, кажется сильнее всех в этом большом кабинете. — может я так не выгляжу, но для меня это все впервые. я даже не знаю, что делать... — ну, не мне тебя учить, конечно, — хисын неловко улыбается и смотрит на свои руки, не смея поднять взгляд на краснеющего сонхуна, чтобы не усугублять этот и так до ужаса смущающий разговор, — но вы вдвоем можете учиться вместе, разве это не хорошо? у сону ты тоже первый. — да? я думал, что у него уже был опыт, ведь тогда он был таким... целеустремленным. — сонхун уже искусал каждый миллиметр своих губ, а потом запустил руки в волосы, поправляя несчастные волосинки, которые так и норовили вылезти из под лба. — поверь, он спрашивал у меня такие вещи, о которых ты даже не задумывался. — хисын усмехается, а в голове всплывает разговор двухмесячной давности, когда пара только-только начала встречаться и запыхавшийся сону прибегал к хисыну домой перед очередным свиданием, чтобы спросить, как правильно держать человека за руку, чтобы ему понравилось. успокоив пака, который даже немного повеселел от чужих слов, хисын ушел глубоко в себя, размышляя о том, как ему преподнести нового «друга» и рассказать о произошедшем этой ночью своим лучшим друзьям. чонсон, вероятнее всего, будет счастлив, что у него наконец появился кто-то помимо его скудного списка друзей и наверняка даст пару уроков полового воспитания «на всякий случай», а вот как на это отреагирует чонвон и сону ли не представлял и даже боялся думать о том, как ян будет требовать встречи с шимом, а ким расспрашивать о поцелуях, прося поделиться опытом. хотя, почему он думает в таком ключе? они же с джейком друзья, да? поэтому ситуацию с поцелуями можно пустить на самотек и сделать вид, что ничего, кроме пьяного поцелуя, между ними никогда и не было. от мыслей хисына отвлекает новое сообщение в какао, которое в последнее время начинает его дико напрягать, а все из-за одного единственного контакта, у которого на аватарке стоит какая-то улыбающаяся собака, а в статусе висит многозначительное «все будет хорошо!!!». ли вскидывает брови, когда видит, что новое сообщение пришло именно от того, о ком он только что думал. хисын открывает их пустой чат, который начался и закончился вопросом джейка про то, добрался ли он до дома, и глазами пробегает по сообщению, осознавая, что с друзьями сегодня поговорить не получится. «привет! не против прогуляться? я могу встретить тебя возле университета, если тебя не смущают твои одногруппники или что-то типа того :3» хисын ехидно ухмыляется последней фразе, понимая, что ему будет совершенно пофиг даже если его глубоко гомофобные родители увидят его, целующего джейка посреди их дома. хотя он точно останется в тяжелейшем осадке, если его увидят друзья, которым он беспардонно врал уже целую неделю. парень отвечает «привет, хорошо. я заканчиваю в шесть. адрес моего университета ты, видимо, уже знаешь, поэтому увидимся» и отодвигает телефон подальше от себя, чувствуя, как внутри появляются маленькие искорки. и ли отчаянно пытается их подавить, но как только видит шима на крыльце в шикарном бежевом костюме с двумя стаканами айс американо в руках, один из которых наверняка предназначался хисыну, мелкие искорки превращаются в целый фестиваль света, который вдруг озарил пустой желудок хисына, доходя до пальцев ног, которые отчаянно старались как можно скорее пройти через толпу медленных зевак. — а вот и ты! — джейк протягивает парню стакан с кофе и сразу же смотрит на его запястья, проверяя на новые повреждения, которых, к его счастью, не оказалось. — молодец! — к твоему сведению, я не режусь каждый день. это происходит по настроению. — хисын недовольно фыркает и хватает напиток, делая приличный глоток. — ладно-ладно, не злись... знаешь, когда я только приехал в корею, я был так удивлен, когда узнал, что вы пьете американо со льдом! хотя я и сейчас все еще не могу понять, как вы пьете эту гадость. в нем даже сахара нет, да и лед не помогает разбавить эту ужасную горечь! — шим отпивает кофе из трубочки и сразу же морщится, заставляя ли невольно улыбнуться. — зачем ты тогда его купил? — подумал, что тебе понравится. тем более, я еще не встречал корейца, который бы отказался от этого напитка. — парень пожимает плечами, а хисын лишь понимающе кивает. — так куда мы пойдем? у тебя вообще есть план или ты опять собираешься спрашивать дебильные вопросы про порезы третью встречу подряд? — парень облокачивается на поручень рядом с джейком, который плавно перемещает взгляд по мере его движения. — мы можем прогуляться по набережной. например, по той, на которой ты чуть не умер. — парень беззаботно улыбается, не оставляя слов для хисына. — как ты... — в корее так много разных видов самоубийств, знаешь? и один из самых распространенных и классических это сигануть с моста в реку. и я более, чем уверен, что ты уже успел побывать если не на одном мосту, то как минимум на половине из них. — лицо джейка сменяется на убийственно-спокойное, а вены на его руках почему-то начинают выпирать. хисын ловит себя на мысли, что его пугает такая резкая перемена в настроении и что с шимом лучше не пререкаться, поэтому лишь согласно кивает, давая собеседнику еще больше пищи для размышления. до моста они доходят молча, каждый погруженный в своих мыслях. хисын хотел бы узнать, о чем думает джейк, но понимает, что скорее всего правду от него бы таинственно умолчали и вместо этого вылили целую триаду о том, как джейк ненавидит айс американо, которое он все же допивает полностью, постоянно морщась то ли от него, то ли от мыслей в своей голове. остановившись на середине моста, хисын подходит к перилам, смотря вниз. джейк встает рядом и смотрит на него, не отрываясь. ли безусловно чувствует чужой взгляд на себе, но не решается повернуть голову, наблюдая за качающимися волнами, которые начинают бушевать даже от небольшого порыва ветра. и почему-то именно сейчас ему захотелось открыться. — я собирался прыгнуть отсюда около двух месяцев назад. если бы не мой лучший друг, то сейчас я бы плавал там. — ли хмыкает и показывает пальцем на воду, очерчивая линии волн, а в его голосе невозможно разобрать какие-либо эмоции, ведь слышится одновременно радость от того, что он сейчас живой и стоит на земле, и некая горечь от поражения. — конечно, это не самый лучший вопрос, но... почему? о чем ты тогда думал? — джейк внимательно наблюдает за хисыном, который копается в своей голове в поиске ответа, но даже спустя пять минут так и не находит хотя бы внятное объяснение своему действию. — не знаю… я уже не помню. наверное, я просто устал от всего. или, кажется, у меня были сильные завалы на учебе, с которыми я не мог справиться. — ли поднимает свой взгляд на джейка и видит, что он опять расстроен. да уж, эмоций этому парню не занимать. за один разговор он уже переплюнул хисына и сонхуна вместе взятых, и точно может посоревноваться с сону за звание самого эмоционально нестабильного человека. — почему ты смотришь на меня так, будто я уже мертв? — я просто... мне жаль, правда. ты, наверное, пережил много всего, раз решился на такой смелый шаг. слабые люди никогда такого не сделают, и тем более не станут уходить с моста, как это сделал ты. — хисын удивленно поднимает брови, а потом сразу же опускает, чувствуя, как в глазах собираются совершенно ненужные слезы. его назвали... сильным? впервые в его жизни хисына похвалили за то, что он... не умер? — да, тебе не послышалось. ты невероятно сильный, хисын. и я готов повторять тебе это миллион, нет, миллиард раз. а еще ты невероятно прекрасен в дневном свете. я отчаянно пытался рассмотреть тебя тогда, возле клуба, но мы слишком быстро зашли внутрь, а свет там просто паршивый. я так хотел поскорее увидеть тебя, что не удержался и написал в этот же день. — шим берет лицо ли в свои руки, смахивая большими пальцами непослушные слезы, которые хисын все же не смог удержать, как не смог удержать и поцелуй, который так бережно хранил все это ничтожно маленькое время, что они не виделись. хисын наклонился над губами джейка, завлекая его в короткий поцелуй, а потом начал оставлять беспорядочные метки на его лице. шим по началу немного опешил от такой решительности, но быстро прочувствовал настроение ли, наслаждаясь чужими порывами. и вскоре парень тоже не остается в стороне, обнимая хисына за талию и принимаясь ответно его целовать, обрисовывая поцелуями все еще видимые дорожки слез. хисын пребывает в безумном чувстве легкости, и если его когда-нибудь спросят, какой поцелуй его самый любимый, то ли точно не сможет ответить на этот вопрос, понимая, что ему просто нравится целоваться с джейком, и совершенно не важно как. оба парня тонут в удовольствии, совершенно не обращая внимания на то, как косятся люди, не привыкшие видеть такие откровения посреди улицы. хисын чувствует какое-то движение рядом с ними и уже хочет отстраниться, но джейк вовремя берет его за подбородок и жадно целует губы, отчего глаза начинают сами по себе закрываться. — хисын...? черт. кажется, забыть про поцелуи уже не удастся.