лезвие

после жуткой панической атаки, которая сопровождалась рвотой и постоянной нехваткой кислорода, из-за чего приходилось смотреть видео на дыхательные упражнения, давно завалявшиеся в одном из плейлистов на такие случаи, хисын проводит первый порез вдоль. короткий, совсем не глубокий. парень обещает себе, что если все станет хуже, то он обязательно продолжит эту линию и доведет ее до конца, а если нет, то этот порез просто забудется, сливаясь с многочисленными шрамами. хисын волнуется, просто безумно волнуется. учеба, на которую он все же решил обратить свое внимание совсем не помогает отвлечься, и парень чувствует, будто земля под его ногами начинает медленно пропадать, хотя он просто сидит за столом в своей комнате. он хотел бы сказать, что не понимает, почему пост джейка так сильно взбудоражил его, но, к сожалению, он все прекрасно знает и не собирает обманывать себя, хотя тут даже далеко ходить не надо, чтобы понять, что ли ревнует, но еще сильнее он боится, что шим его бросит. хисын с самого начала их знакомства не хотел забегать вперед, но джейк, как назло, подавал ему большие надежды и, видимо, зря. ли хотел зацепиться за него, как за свой последний спасательный круг, и пусть даже он будет выглядеть безумцем, ему просто хотелось выжить. впервые спустя полгода ему действительно хотелось жить, ведь всего за несколько встреч ему показали, что такое забота и счастье, пусть он пока до конца и не испытал его, да и не уверен, что сможет в полной мере осилить уже чуждую эмоцию. хисына вдохновлял джейк. он заставил его сдвинуться с мертвой точки и почувствовать хоть что-то, помимо пустоты внутри. а его поцелуи, боже, поцелуи... они делали с ли что-то невообразимое, и с каждым разом ему хотелось все больше и больше почувствовать эту физическую связь с человеком, который ему нравится, который готов помочь ему. хисын очень долго отходит от этой ситуации, выделив несколько дней на самого себя. парень решает сфокусироваться на своих эмоциях, чтобы еще раз переосмыслить случившееся и не упасть в грязь лицом перед джейком, если их следующая встреча, конечно, состоится. ли не хочет заходить в соцсети, а точнее в одно определенное приложение, чтобы не расстраивать себя и не доводить до очередной истерики с кошмарами, которые опять начали приходить к нему во снах, заставляя просыпаться посреди ночи в холодном поту. парень замечает на себе настороженные взгляды друзей, но ничего им не говорит, потому что сам еще не до конца понимает, что происходит и как это решить, чтобы все стало если не хорошо, то хотя бы чуть лучше среднего, но в это понятие входит колоссальная работа над своим состоянием, к которому, если честно, вообще не хотелось прикасаться без чужого вмешательства. и вот наступает понедельник, который оказывается на удивление ужасно жарким и мешающим дышать из-за душного воздуха, перекрывающего все возможные дыхательные пути. хисын выходит из университета вместе с сонхуном. в последние дни он начал исправно ходить на учебу, но не для того, чтобы учиться, а чтобы постараться отвлечься от своего состояния и отфильтровать свой мозг потоком бесконечной информации, которая выливалась на студентов из уст преподавателей. и в каком-то роде это даже помогало, ведь учителей действительно нельзя было заткнуть и с каждой парой они говорили все больше и больше, увлеченные своим предметом, а хисын упорно пытался их слушать и даже что-то записывать в тетрадь, но в конце пары все, что по итогу оказывалось на белом листе было либо черными линиями, либо словами из далекого разума ли, которые многие люди даже вслух произносить боялись. — сону в последнее время ходит таким довольным... — ли решает нарушить тишину, которая, хоть и была комфортной, но для хисына она сейчас значила слишком много, ведь его собственные мысли буквально убивали его, и сделать с этим что-то он не мог. — вы все уладили? — ох, это... — пак мгновенно закусывает нижнюю губу, а его взгляд мечется между двумя ладонями. — ну... да... — это хорошо. я очень рад за вас. — хисын пытается улыбнуться, правда пытается, но у него, в силу полного морального опустошения, не выходит. и сонхун это прекрасно видит, смотря на то, как у ли подрагивают губы. пак похлопывает парня по плечу решает сам улыбнуться, молча кивая и показывая, что он все понимает. — спасибо... я провожу тебя до остановки? — конечно, хен! — в глазах сонхуна растворяются звезды, и он, приобняв хисына за плечи, размеренно идет с ним к ближайшей остановке. автобус приезжает в ту же секунду, поэтому они быстро прощаются, не успев обсудить более глубокие детали в отношениях пака, и в каком-то смысле приехавший автобус является для сонхуна неким спасением, избавившим его от красных щек и искусанных губ. ли чувствует, что возможно он уже готов встретиться с джейком и поговорить с ним о чем-нибудь отвлеченном, никак не связанным с личной жизнью шима. может, ему будет достаточно просто посидеть с ним в кафе и устроить психологический сеанс или прогуляться по парку, а может наконец разблокировать его номер в какао... и никогда больше к нему не прикасаться. да, так будет лучше. и все же, они всего лишь друзья и всегда ими были. а что там у джейка с отношениями, то его личная жизнь, и хисына это совершенно не касалось, да и узнавать чужую подноготную совсем не хотелось. парень достает из рюкзака порядком запылившийся телефон с кучей пропущенных звонков от чонсона, которые в один прекрасный момент прекратились, видимо, потому что ему что-то передал чонвон, в последнее время уделяя джею пристальное внимание. хисын открывает какао и еще долго всматривается в профиль джейка, в котором все еще висит жизнерадостный статус «все будет хорошо!!!», который бил по нервам так, что хотелось закричать прямо в телефон «где хорошо? когда все будет хорошо, джейк? ты действительно веришь в этот бред?», но делать это посреди улицы, так еще и в мобильное устройство, значит быть замеченным и осужденным прохожими. хисын шумно выдыхает и уже почти нажимает на кнопку «разблокировать», как его грубо отвлекают, разворачивая на девяносто градусов. перед ним стоит шим. тот, которого он не мог выкинуть из головы все эти дни, мучаясь от кошмаров с его непосредственным участием, где тот прилюдно говорит, что все это время играл с ним. тот, который прямо сейчас стоит и смотрит на него своим уже таким знакомым спокойным взглядом. хисын открывает рот и остается в немом шоке, а его телефон выскальзывает из непослушных, вспотевших от волнения рук и падает экраном на асфальт. парень спохватывается и уже хочет наклониться за ним, но шим оказывается быстрее и ловко подбирает чужой телефон с земли. — ой… — речевая реакция пришла намного позже, когда смартфон был протянут ему любезной рукой, но хисын лишь медленно подносит ладони ко рту, замирая в этой позе. он оказывается не готов, просто чертовски не готов к такому. все должно было произойти не так, это хисын должен был разблокировать шима и первым написать ему, чтобы согласовать встречу, на которой они бы все спокойно обсудили и разошлись, как в море корабли, которые иногда встречались бы в тихой гавани. джейка вообще здесь не должно быть, почему он пришел так не вовремя, когда ли даже не подготовился? — я очень сильно волновался за тебя, хисын. — это единственное, что говорит джейк и сразу же сокращает расстояние между ними, крепко обнимая застывшего ли. волновался, значит… — ага, то есть все эти пять дней ты бился в истерике, разыскивая меня по всему городу? смешно. — ли смело отталкивает от себя парня, который сразу же хмурится. злость вихрем прилетает к хисыну и настойчиво стучит по голове, желая войти. а кто он такой, чтобы отказаться? — а ты был бы рад, если бы я узнал твой адрес и заявился прямо к тебе домой? что ж, буду знать. — джейк выгибает выбритую бровь и подходит чуть ближе вытянутой руки. — я думал, что ты меня разблокируешь в ту же ночь, но этого не произошло, поэтому я понял, что тебе, наверное, нужно время... хисын-а, почему ты на меня обиделся? я расстроил тебя, когда начал спорить с твоим другом? хисын-а. эта форма имени, которую использовали только близкие парню люди, проходит через мозг и почему-то не хочет выходить, пока ли не вспоминает, кто произносит эту фразу и почему он так это ненавидит. — вообще-то я старше тебя. — парень вспоминает телефонный разговор с чонсоном, на котором тот вываливает на него поверхностную информацию о шиме и победно говорит, что джейк родился в конце года, когда сам джей и хисын — в начале. и этим фактом можно фигурировать, чтобы не казаться совсем необоснованным и отвлечь себя от неприятных мыслей. — хорошо... я сделал что-то не так, хен? — шим кусает губу, не привыкнув к таким чисто корейским формальностям, хотя он живет в этой стране уже второй год и, вроде бы, отлично справляется с межличностными отношениями и без этой иерархии. а хисыну просто хочется заткнуть его, и он пока не уверен, чем именно. — да нет, все так, джеюн. — шим напрягается, услышав свое корейское имя, которое обычно никто не произносил, опуская эту информацию либо просто не зная его второго имени. даже преподаватели в университете никогда не принимали во внимание имя в его корейских документах и называли его джейком, а тут хисын не только запомнил чужое имя, так еще и употребил явно для того, чтобы усилить серьезность ситуации. — так, понятно, нам точно нужно обсудить это... — шим устало потирает переносицу, а потом вспоминает что-то и чуть не подпрыгивает на месте, хватая плечо почти развернувшегося хисына, который мечтал уйти отсюда поскорее и наконец унять непонятно откуда взявшуюся злость, которая притупляла остальные эмоции, даже ту же самую радость встречи с ним, которую он испытывал на постоянной основе. — о! давай пойдем в какое-нибудь отвлеченное место, хорошо? я знаю прекрасный парк неподалеку, там очень красиво! как бы сильно ему не хотелось уйти, ли понимает, что поговорить об этом все же нужно, даже если под «этим» они понимают совершенно разные вещи. и хисын вспоминает, что так и не объяснил ему ситуацию с вспыльчивым чонвоном, разрешившуюся только в кругу его друзей без какого-либо участия джейка, который все эти дни находился в абсолютном неведении, так еще и заблокированный в единственной соцсети хисына, которую он имел. совесть ли все же просыпается и решает разрешить хотя бы одну из многочисленных ситуаций, поставив жирную точку в этой главе. — хорошо. — хисын немного остывает и не успевает очнуться, как шим берет его за руку и ведет в пока неизвестное ли место. парень думает о том, что ему хочется прямо сейчас оторвать руку джейка от себя и убежать, но невероятное тепло, исходящее от чужой ладони пробирает до глубины души, и ли как будто за секунду отмирает и начинает чувствовать совершенно полярную эмоцию его злости, он чувствует, что скучал. скучал по этой близости, которая пробуждала в нем безумные неконтролируемые эмоции, скучал по человеку, который неотрывно смотрит на него, иногда оглядываясь по сторонам, вспоминая верную дорогу к парку. да, он соскучился, и он совсем не разлюбил, ни на секунду. если бы разлюбил, то разве сейчас его сердце билось бы так быстро, сообщая, что оно не готово отпускать шима и оно все еще его любит? твердить это, смотря на себя в зеркало в три часа ночи и буквально вдалбливая в голову невидимым молоточком, и сказать это человеку, с которым ты испытал то, чего не чувствовал никогда, в лицо — совершенно разные вещи, и хисын окончательно оттаивает, в очередной раз понимая, что у них должна быть надежда, что это всего лишь недопонимание, устроенное плохо работающей головой парня. они довольно быстро доходят до парка, и им оказывается совершенно красивое место, окруженное распускающимися деревьями и приятно пахнущими цветами, а пары, ходящие за ручку и нежно улыбающиеся друг другу, только повышают романтическое настроение, которое витало еще за километр от этого места. шим тепло улыбается хисыну, посмотревшему на него впервые за то время, что они бежали, и жестом приглашает сесть на лавочку, которую закрывало высокое дерево, скрывая их от солнечного света и совсем ненужной им публики. — теперь ты можешь рассказать мне, что случилось? — джейк терпеливо смотрит на парня, потирающего свои вспотевшие от волнения руки. — только правду, ладно? не скрывай от меня ничего, пожалуйста. — хисын просто не может смотреть на то, как парень крутится вокруг него, буквально выпытывая информацию, и он даже начинает чувствовать вину за то, что сделал, ведь, похоже, джейку правда не все равно. — мой друг просто неправильно все понял, но я ему объяснил нашу… ситуацию... так что все хорошо, не волнуйся. — ли слышит, как выдыхает джейк и его сердце перестает бешено биться от этой недосказанности, с которой он жил все эти дни. — я также сказал, что ты учишься на психолога, поэтому поможешь мне с моей проблемой. — хисын не понимает, как он может улыбаться, да еще так неприкрыто и радостно, когда два часа назад не мог даже двух слов связать, всеми силами стараясь не расплакаться перед сонхуном и всей аудиторией. — это так прекрасно! боже, я так рад, хисын! — джейк буквально кидается на ли с объятиями, вжимая его в деревянную лавочку. поза совершенно неудобная, но сейчас хисына это волнует в самую последнюю очередь, когда его тело соприкасается с телом шима и он рефлективно обвивает его талию, прижимая ближе к себе. — в тот день я поступил не лучшим образом... надеюсь, твои друзья примут меня! я очень хочу с ними познакомиться! — джейк перестает обнимать ли, но все еще нависает над ним, смотря в глаза, а потом из его уст вырывается фраза, которая полностью растворяется в голове хисына, поглощаемая его жаждущим сердцем. — мы, конечно, уже много раз это делали и без разрешений, но… можно тебя поцеловать? хисын кивает, не сомневаясь ни секунды, и сразу же оказывается на другой стороне лавочки, смотря на то, как джейк ловко садится на него и начинает целовать так, как не целовал никогда, и ли понимает, что все эти разы он показывал только ничтожную половину своего желания. шим совершенно беспардонно кусает чужие губы, плавно переходя на шею и оставляя на ней яркие метки, с которыми точно придется что-то делать, но это потом, все потом. хисын не замечает, как из него выходит глухой стон, который только сильнее заводит их обоих, и точку невозврата уже вряд ли можно будет вернуть, когда ли решает перехватить инициативу и поменяться местами, целуя чужие ключицы и покусывая их, что вызывало дикую реакцию у шима, который извивался на коленях хисына, издавая то ли стоны, то ли невнятные слова. ли инстинктивно залезает под майку джейка и сразу же натыкается на его пресс, который буквально сводит его с ума. он, конечно, предполагал, что шим занимается собой, но чувствовать это своими руками было абсолютно по-новому, чем представлять, и хисын ни чуть не сомневается в своем желании, когда пальцами проводит по чужому телу. джейк, как бы сильно ему это ни нравилось, не дает ему полюбоваться на свою фигуру, обращая внимание на свои губы, которые тут же целуют хисына и соединяют их языки воедино. — я так скучал по тебе. — говорит шим между поцелуями, а потом каким-то мгновенным способом раскрывает рубашку хисына и уводит поцелуи все ниже и ниже, от красной шеи до самого живота, щекоча возбуждение хисына, которое уже невозможно было скрыть даже под двумя слоями одежды. — джейк… пожалуйста... — ли беспомощно смотрит на джейка, который вдруг резко останавливается. парень лишь улыбается и наклоняется над его животом, заставляя ли напрячься, приготовившись к новым эмоциям, а потом чмокает его лишь один раз и закрывает тканью, быстро застегивая пуговицы обратно. — все же, мы в людном месте. — шим целует ли в губы и слезает с него, давая парню выпрямиться. хисын лишь фыркает, а потом смотрит на растрепанного джейка, упорно старавшегося поправить помятую футболку, и замечает укусы на его ключицах, которые сделал он сам. глаза мечутся по телу шима, и осознание того, что они почти сделали на этой чертовой лавочке бьет только сейчас. а что, если бы джейк не остановился... щеки хисына мгновенно загораются. — ты еще себя не видел. — шим улыбается и почти невесомо проводит ладонью по чужой шее, усыпанной его метками. ли перехватывает чужую руку и вспотевшей от волнения рукой достает телефон, сразу же открывая камеру, чтобы посмотреть на чужие деяния. — прости, не удержался... — джейк виновато смотрит на то, как хисын всматривается в каждую точку, а его эмоции сменяются от немого шока на удивление, ведь он совершенно не понимает, как не чувствовал боли во время этого процесса. — ничего страшного, мы вдвоем тут много чего сделали… друг другу… — ли неловко улыбается и поправляет рубашку. — я обязательно вызову тебе такси, чтобы посторонние не глазели. могу купить тональник, если нужно. — шим все еще чувствует себя виноватым и старается максимально загладить вину, но он не знает, как сильно это сводит хисына с ума, вызывая желание повторить это еще много раз, чтобы на его шее не осталось ни единого участка цвета кожи. ли молча кивает, не желая спорить, а потом берет джейка за руку и недолго думает, как разбавить их разговор, вспоминая последнюю тему их разговора. — что насчет твоих друзей? я тоже хотел бы с ними встретиться. — парень улыбается, чувствуя, как шим переплетает их пальцы. — я знаком со многими людьми, но чтобы называть их друзьями... — джейк очень долго думает, фокусируясь на их руках. потом парень достает телефон и пробегается по контактам, останавливаясь на одном конкретном номере и еще сильнее задумываясь. — хотя, есть у меня один персонаж… — как он выглядит? — ли чуть сжимает чужую руку и смотрит только на шима, с трудом преодолевая желание заглянуть к нему в телефон, чтобы узнать, сколько же номеров у парня кроме его собственного. — я могу показать его фото! тем более, я уже видел двух твоих друзей… — джейк выжидающе смотрит на хисына, и, заметив его одобряющий кивок, радостно подрывается и открывает галерею, листая в поиске нужное фото, что продолжалось довольно недолго. сердце хисына беспомощно падает вниз, когда ему показывают лицо того самого парня, которого хисын старался вывести из своей памяти все эти пять дней, лишь бы снова не испытать ту панику, которая преследовала его изо дня в день. — ты издеваешься?