лезвие

две недели пролетели, как мгновение. очень тягучее, странное и полное переосмыслений мгновение, за которое джейк хватался, как за последний спасательный круг, протянутый хисыном, который, видимо, тоже очень тщательно обдумывал их отношения и пытался найти решение, которое будет самым верным. а шим с самого начала все понял и конкретно обозначил свою позицию у себя в голове, еще только выйдя из кабинета джея, преисполненный разными эмоциями. джейк решил бороться. он совершенно не знал каким образом он это будет делать, ведь друзья ли четко обозначили свою позицию и вряд ли когда-нибудь поменяют ее, но шим не был готов отпустить хисына. нет, он просто не мог потерять его, такого желанного и родного. да, возможно это звучало эгоистично, но джейк хотел попробовать еще раз, дать еще хоть один шанс их странной любви. он должен спасти хисына, чего бы ему это ни стоило. тем более, если он признается парню, разве все не станет хорошо? они ведь любят друг друга, так в чем проблема? может, они просто оставят все недопонимания позади и начнут все с нового листа? это же возможно, правда? джейк обреченно усмехается собственным мыслям, вращая вино в бокале, которое ему любезно предложил какой-то парень в клубе, где он сейчас находился, сидя за самой дальней барной стойкой. если честно, хотелось напиться так, чтобы наутро забыть все происходящее не только за ночь, но и за весь прошлый месяц, отмотав время на первую встречу с хисыном. тогда, когда все еще было хорошо и имело много путей развития, а не один единственный, который джейк всеми силами не принимал и с которым совсем не собирался мириться. они будут счастливы, обязательно. и счастливы они будут вместе, ведь по-другому никак. шим осушает еще один бокал с вином и замечает, что он выпил уже полбутылки в одиночку. парень, который подарил ему вино, битый час крутился вокруг него, пытаясь завлечь джейка в разговор, но, увидев, что он витает в своих мыслях и явно не собирается хоть как-то взаимодействовать, лишь закатывает глаза и молча уходит, оставляя шима одного. а ему сейчас нужен был лишь один человек, только мысль об одном имени которого пробуждала миллионы бабочек в желудке и заставляла проявлять самую яркую улыбку, про которую он даже не подозревал до встречи с хисыном. нет, джейк и правда должен бороться. он совершенно случайно нашел алмаз среди кучи камней, и теперь распрощаться с ним он просто не сможет. шим не помнит, как он доезжает до дома и на ватных ногах добирается до своей квартиры, успешно открыв входную дверь и уснув прямо на туалетном коврике, пытаясь использовать унитаз в целях прочистки организма. просыпается парень через несколько часов от уведомления, которое слишком больно отдает в виски, заставляя поморщиться и чуть не удариться о туалет, чудом не задев его своей макушкой. голова невероятно раскалывалась, что только сильнее усиливало эффект от пришедшего сообщения, которое было именно от того человека, за кого парень был готов и убить, и умереть. «привет, джейк. прошло уже много времени, может, ты вообще уже успел меня забыть, но все же... нам нужно поговорить. может, встретимся сегодня вечером у моста?» глаза шима округляются даже не от содержания сообщения, а от его ничтожного болезненного положения, в котором он сейчас находился. с экрана телефона на него смотрело растрепанное нечто, у которого в организме все еще находилась как минимум одна бутылка алкоголя, с которым срочно что-то нужно было делать, а в голове, помимо уже долго продолжающейся боли, плясали хороводы тараканы, радующиеся новой подкинутой пищей. он обязан там быть. если джейк не пойдет сегодня, то, наверное, они больше не встретятся никогда, и он не сможет сказать все, что накопилось в нем за эти две недели, а там действительно было много всего нужного и важного, что хисын точно должен был услышать. шим наскоро печатает сообщение с положительным ответом и наконец встает с пола, судорожно начиная собираться, ведь до встречи, оказывается, остается всего пять часов, а он даже не успел утихомирить свое похмелье, которое проявлялось в совершенно сухом ощущении во рту и постоянном желании лежать в кровати, ничего не делая и лишь перекатываясь с одной стороны на другую. время тянется, как самый дешевый сыр из супермаркета, и шим не замечает, как оказывается на пороге собственного дома, в последний раз перед выходом смотрясь в зеркало и победно подмечая, что синяки под глазами успешно скрылись под слоем хорошего консилера, а опухшее лицо вернулось в норму из-за очень действующей холодной маски, которая буквально спасла положение джейка, делая его более-менее презентабельным и в собственных глазах и, возможно, в глазах хисына. шим едет на место без каких-либо мыслей, ведь его разум давно очистили хорошие таблетки против боли в голове, которые, видимо, еще и очень хорошо заглушали внутреннюю боль. джейк опять превратился в того спокойного парня, которого всегда знал и любил хисын, иногда бесясь с его безэмоциональности, но в большинстве случаях тихо удивляясь чужой выдержке. джейк выходит из такси так же быстро, как и замечает хисына, стоявшего у перил моста, отвернувшись к нему спиной. парень мирно наблюдал за проплывающими мимо туристическими паромами и иногда даже улыбался самому себе, оглядываясь по сторонам и ожидая шима. сейчас он выглядел красивее, чем когда-либо. джейк никогда не видел его таким умиротворенным и спокойным, не спешившим никуда и не пытавшимся показать себя лучше, чем он есть на самом деле. сейчас хисын был собой, и это не могло не радовать. шим со спины подходит ко все еще не замечающему ничего ли и пару раз стукает того по плечу, а когда он поворачивается, джейк чувствует, как в голову резко приливает кровь, будоража истощенный алкоголем организм. хисын совершенно не изменился. конечно, он и не мог, ведь с их последней встречи прошло всего две недели, но ли в его глазах все еще выглядел, как самый прекрасный цветок в мире, и даже если бы они не виделись год, он всегда был бы обворожен чужой утонченностью, которую хисын, видимо, держал в тепличных условиях. — привет. — ли сдержанно улыбнулся, кивая самому себе. — как поживал, джеюн? улыбка с лица джейка спадает сразу же, как он слышит последнюю фразу. кажется, будто, назвав его корейским именем, хисын невзначай построил между ними высокую стену, которую пока вряд ли удастся пересечь. — все хорошо. — джейк облокачивается на перила рядом с ли, смотря на его беспардонное лицо. и как хисын так быстро успел овладеть этим умением, которое джейк приобрел только спустя долгие и упорные годы работы над собой? — у тебя все в порядке? — да. мне очень... спокойно. — ли улыбается, смело смотря в глаза шиму и точно пытаясь доказать самому себе, что он наконец может это делать без каких-либо преград. — я рад это слышать. — джейк улыбается в ответ, замечая в чужих глазах звезды, как будто хисын сам не был самой большой звездой во вселенной. в воздухе витает какое-то непонятное чувство настороженности, но безмерное счастье от долгожданной встречи перевешивает подозрительные эмоции и сметает их куда подальше, предлагая насладиться редким моментом умиротворения. — я ведь позвал тебя сюда не просто так, помнишь? — хисын отворачивается обратно к реке, и его дрожащие пальцы выдают его с потрохами, крича прямым текстом о том, что он нервничает. — конечно. — джейк непроизвольно берет парня за руку, бережно потирая его пальцы, чтобы снять чужое напряжение вместе со своим, и это работает, что совсем не удивительно. — в общем... — ли еще минуту смотрит на их руки и, судя по его приподнятым бровям, борется с желанием убрать чужие руки от себя, но все же проигрывает внутренной борьбе и позволяет себе принять чужую поддержку. парень долго собирается с мыслями, чтобы сказать следующую фразу, поворачиваясь к шиму вплотную и сменяя свой взгляд на слишком серьезный и совсем не присущий ему. — я решил записаться к психотерапевту. шим удивленно открывает и закрывает рот, пуская немой воздух в свои легкие, а потом широко улыбается и тут же заключает хисына в свои крепкие объятия, кладя свою голову на его плечо. услышать такие слова были самым приятным шоком, который джейк когда-либо испытывал. значит, все точно будет хорошо. — это просто великолепно, хисын-а! ты встал на правильный путь! вместе мы обязательно справимся! — джейк отстраняется и радостно хлопает ли по плечу, а потом замечает чужой взгляд, как обычно совершенно спокойный, ни одна мускула на лице хисына не дрогнула от его слов, но глаза ли были какими-то грустными и даже... отчаянными? и шим, как назло, сразу же понимает этот взгляд. хисын без каких-либо слов дал понять, что с этого момента он продолжит путь самостоятельно, поэтому джейку даже не придется высказывать целый поток своих бесконечных мыслей про «жизнь с чистого листа» и «хороший конец». нет, ли полностью освободил его от этой возможности, обрезав все их связи одним лишь взглядом. а что шим может сделать на это? он уважает решение хисына, поэтому, как бы больно ни было, парень успешно проглотит чужие слова, которые обольются желчью бесконечной горечи и не высказанных эмоций. джейк, конечно, будет долго жалеть об этом и винить себя во всех бедах хисына, но такова жизнь, не так ли? люди сходятся и расходятся, у них меняются взгляды насчет друг друга, отношения скатываются в тупик или наоборот, расцветают подобно сакуры... но ни шим, ни ли, больше не испытают этого вместе. — у тебя все обязательно будет хорошо, хисын. я это знаю. — джейк медленно отпускает чужое плечо и видит, как хисын начинает плакать, совершенно не меняясь в лице. это смотрится асболютно дико, но шим его совершено понимает. если бы он мог плакать, то выглядел бы точно так же, вот только эмоций сейчас не хватало даже на то, чтобы улыбнуться. — да что со мной такое? — хисын вытирает рукавом слезы, которые не желают уходить, с каждой секундой выливаясь все больше и больше и ставя его в неловкое положение. — мне не грустно, правда! — парень пытается оправдаться, глядя на джейка, который смотрит на чужие слезы и понимает, что опять довел родного человека до истерики, пусть и совсем неосознанно. это опять случилось... да, им все же будет лучше по отдельности. по крайней мере сейчас, когда жизнь скатилась к своему пределу, а шим стал похож на палача, который рушил и так разрушенного хисына. — мне тоже не грустно. — шим хмыкает и берет чужое лицо в свои руки, большими пальцами смахивая слезы, будто стеклоочиститель на самой дорогой машине. — ты огромный молодец, что решился на такой шаг, и я уважаю тебя и твое решение, как бы больно это ни было. — а тебе больно? — ли видит и чувствует теплые пальцы шима, переводя взгляд на него самого и смотря с какой-то глухой надеждой, которая вряд ли куда-то приведет, но она все равно будет продолжать теплиться в его сердце до того, пока их пути не разойдутся. — безумно. — джейк кивает и из него неожиданно вырывается улыбка, которую пару минут назад было совершенно невозможно выдавить или хотя бы изобразить подобие. улыбка, которая кажется радостной, полна боли и страданий... иронично, не так ли? — извини. — хисын опускает голову, смотря на свои черные лаковые ботинки и переставляя ноги из стороны в сторону. — это решение далось мне очень трудно, но мне кажется, что оно самое верное. шим кивает, не в силах возразить. все эти две недели, проведенные в клубах, где он беспросветно пил, парень пытался заглушить собственные мысли о расставании, придумывая все больше и больше безумных путей, которые никогда бы не сбылись, зная его собственную натуру, привыкшую мыслить здраво, и зная хисына с его непреклонным характером. они, сами того не осознавая, привели их отношения к такому концу, и жаловаться было уже не на что. как бы ни было невыносимо находиться порознь друг от друга, им рано или поздно пришлось бы это сделать, потому что они с самого начала построили свои взаимоотношения не так, как планировали, а перекраивать свою историю стоило слишком дорого как хисыну, которому давно пора было сфокусироваться только на себе и своих травмах, так и джейку, который решил помочь измотанной душе, но вышло у него это совершенно провально, выкачивая вместе с чужими эмоциями еще и свои собственные. — помнишь, ты сказал, что сможешь дать мне все, что я захочу, и даже больше? — хисын процитировал его фразу с их второй безумной встречи, начавшей катать этот большой комок чувств, и вздрогнул. — я никогда ничего не просил у тебя... — чего ты хочешь? — джейк берет парня, все это время смотревшего на собственные ботинки, за подбородок, заставляя посмотреть наконец на себя и позволяя хоть на секунду окунуться в своих глазах. — я хочу тебя, джейк. — фраза эхом отдается в голове, прокручивается еще миллион раз, чтобы в полной мере понять весь смысл сказанных слов. — пожалуйста, позволь хотя бы раз почувствовать тебя полностью прежде, чем я тебя потеряю. кажется, джейк моргает всего один раз, как они оказываются у него дома и целуются на его кровати, даже не пытаясь оторваться друг от друга и хватаясь за любую возможность доставить себе такое нужное сейчас удовольствие, которое больно отдавалось в глубине сердца, но тут же было полностью сметено нарастающим возбуждением. шим жадно целует каждый шрам на запястьях хисына, вызывая у того мурашки и глухие стоны, проникающие в и так одурманенные сознание парня. они удивительно быстро раздеваются и перескакивают подготовительный этап, сразу же давая друг другу почувствовать себя целиком, что доставляет просто безумную эйфорию, это чувство было невозможно сравнить ни с одним другим удовольствием, которое они когда-либо приносили друг другу. это было что-то дикое, страстное, но при этом безумно отчаянное и пустое, будто они оба пытались заполнить друг друга любовью, у которой уже давно вышел срок годности. джейк целует каждый сантиметр хисына, пытаясь навсегда запечатлеть его в своей памяти. парень проводит рукой по чужому животу, смотря на то, как ли выгибается под чужим прикосновением. кажется, будто это продолжается целую вечность. они сливаются друг с другом, превращаются в единое целое, выливая все свое желание, нужду и боль, скопившиеся за все это время, и шим даже в один момент остается уверенным, что наутро от него не останется ничего, кроме безумного чувства легкости, и несмотря на то, что это наглая ложь, сейчас парню кажется, будто его мечта наконец исполнилась, будто ему больше ничего и не нужно было. — я люблю тебя. — шим гладит волосы хисына, который улегся на его груди, вырисовывая узоры на чужом животе и пытаясь насладиться этим моментом чуть больше, чем нужно. сказанная фраза кажется сейчас такой простой и легкой, что звучит абсолютно странно, но под покровом ночи все секреты всегда выходят наружу, и сегодня миру открылся еще один, покрываемый тяжелым слоем темноты. сейчас это можно сказать, потому что уже завтра эти слова растворятся в серой рутине. — я тоже люблю тебя, джейк. а наутро от них не останется ничего, кроме воспоминаний.