c'est la vie, mon cher.

      — Знаете, Милана, вы тоже совсем не в моем вкусе.       И тебе добрый день, Антон Шастун!

***

      за час до этого       — Ну ты даёшь, Самойлова! Вот уж не думала я, что в первый свой рабочий день ты прочитаешь лекцию не абы кому, а самому Антону Шастуну! — ещё чуть-чуть и Крис завизжит от радости. — Номерочек случайно не взяла потом?       — Случайно нет.       Кристина была единственным человеком за пределом коллег в ресторане, конечно же, кто теперь знал о моем чудесном вчерашнем завершении дня. И, разумеется, Жулева воспринимала это лишь как повод для шуток.       — Спасибо вам, Милана Владимировна, но не обижайтесь на него. Просто тяжёлый день и поссорился с кем-то, наверное — очень незаметно Настя влилась в нашу с Крис компанией.       — Ссора — это совершенно не повод для того, чтобы пойти и сорваться на ком-то другом.       — Да расслабься и просто скажи, что он не в твоём вкусе.       — А кто в вашем вкусе, Милана Владимировна?       — Ой, я сейчас скажу тебе, кто в её вкусе. Все, кто не Шастун, да-да!       — Но он же симпатичный…       — Да никакой он не симпатичный.

***

      Возможно, мне стоило оглядеться вокруг или же просто поднять свои глаза вверх, чтобы заметить актёра издалека и пресечь любые попытки нашего разговора о нем. Но я — неудачница года. Так себя и запишу в твиттер, пожалуй.       — Кажется, я оставил у вас вчера здесь паспорт, — словно бы отвечая на мой немой вопрос, Антон пробормотал свою причину нахождения у нас здесь, в ресторане, в столь ранний час.       — Ой, да, я сейчас вам его принесу. — Настя тут же подскочила, чтобы найти шастуновскую вещицу.       «Меньше ссориться нужно, может быть тогда перестанешь терять вещи и упускать что-то из виду, Шастун!»       — Вы, Настенька, — моя спасительница. Фото?       Кажется, никакой другой существующий человек не мог прочувствовать то счастье, которое чувствовала в минуту создания «легендарного селфи с очуметь каким великим актёром» Настя. М-да, а ведь он совсем не Киану Ривз!       — Может с вами тоже сделать фото? Я все равно уже опоздал.       — Не хочу портить вам кадр, Антон, — фыркнула я прежде, чем услышала «я думаю, ты ему понравилась» на ухо от Крис.       — Ой, а со мной можно сделать фото? — я недовольно фыркнула во второй раз, когда заметила, как гениальный фотограф в лице моей подруги не мог упустить возможность сделать снимок с Шастуном.       «Шут хренов!» — вырвалось у меня в мыслях. Правда, мысли я, разумеется, оказалось, что озвучила. Да, я точно неудачница этого года. Пора создавать твиттер.

***

      — Это предательство! — закричала Кристинка, когда я перечеркнула все наши планы на классный шоппинг, согласившись на приезд к родителям на выходные.       Выбирать между обиженной Крис и обиженной мамой легко. Первую можно задобрить килограммом каких-нибудь сладостей, да предложением посмотреть что-нибудь, где непременно снимается Райан Гослинг, а вот со второй я и так не общалась практически пять лет. Маме не нравился мой Луи, поэтому наши отношения едва ли можно было назвать тёплыми: мы слишком редко созванивались, да и каждый наш звонок заканчивался очередной ссорой. С папой было проще, он, конечно, тоже не особо сильно был впечатлен моим французом, но, наверное, просто пытался доверять мне. Это, кстати, неплохо выходило.       Но «лягушатника», а именно так называла Луи моя мама в моей жизни больше не было, а вот планы на то, чтобы наконец построить нормальные отношения с этой женщиной — да. И я была готова пойти на что угодно. Даже, если мне придётся уезжать из Москвы на два дня, ночуя у стариков в частном доме. И терпеть какого-то «хорошенького сына маминых друзей» и самих этих друзей из Воронежа, с которыми мои родители смогли наладить связь совсем недавно.       — Я прощу тебя и твои планы на уничтожение моего настроения только, если ты разрешить мне нащелкать тебе пару снимков. В стиле ню, — Крис, ты — чертовка!       Деваться было некуда.

***

      Последние дни сентября выдались достаточно тёплыми, поэтому, покидая Москву на эти выходные, я была в какой-то мере счастлива, что смогу погреться в лучах осеннего солнца на свежем воздухе.       О том, что мы с родителями когда-то (а именно до моих полных двух лет) жили в Воронеже я, разумеется, не помнила. О том, что там мои дружили с какой-то ещё семьёй, с которой после нашего переезда в столицу оборвалась связь, я, разумеется, тоже мало что знала.       Но сына я их точно знала. Правда, не из детства.       Антон, мать твою, Шастун, снова ты!       — Майя!       — Ой, Вова, Маша! Как я рада наконец-то снова вас видеть, — со слезами на глазах проговорила мама Антона прежде, чем обняла моих родителей.       Родители, конечно, выглядели забавно, когда вместе обнимались и пытались утереть слезы этой самой Майе (чуть позже я узнала, что её зовут Майя Михайловна*), но их можно было понять. Наши с Антоном мамы дружили с самого института, но, к сожалению, потеряли связь, когда мои переехали в Москву в поисках более стабильного заработка в эти суровые 90-е. Я даже на минуту задумалась: что было бы со мной, если бы я вдруг потеряла со своей Крис связь?       Она прилетала ко мне во Францию несколько раз и они со Славиком в каком-то смысле были моей второй семьёй, самыми близкими друзьями и людьми на планете. Не представляю свою жизнь без них.       — Долго будешь любоваться нашими родителями, может, поможешь разгрузить сумки? — от моих размышлений меня отвлек мистер Великий комик.       Я тяжело вздохнула. За эти два дня нам придётся либо изображать, либо по-настоящему стать хорошими или около того приятелями.

***

      У родителей было хорошо. По-настоящему хорошо. Наверное, именно этого мне не хватало в Париже. В какой-то момент я настолько сильно прониклась атмосферой, что и забыла о том, что мы все здесь ещё несколько дней назад не были совершенно знакомы.       Папа демонстрировал Антону свои коллекции, а тот пытался делать вид, будто он и правда заинтересован. Импровизатор. Я тихо слонялась по дому, когда заметила Шастуна, стоящим у стены и рассматривающим наши семейные фотографии с каких-то поездок.       — Любуешься?       — Думаю, это больше по твоей части, не уверен, что к вам каждый день заезжают такие гости.       — Да, обычно мы зовём более скромных людей, — я рассматривала мужчину, что находится в нескольких шагах от меня: высокий, стройный, симпатичный, — как так получилось что такой занятой человек, как вы, Антонио, смогли найти время, чтобы посетить нас?       — Это все мама, я обещал, — буркнул он, — не думай, что я пришёл ради тебя.       — И не рассчитывала!       Приятелями нам точно не быть.       — Так, улыбочку! Антошка, обними Миланку, — подошёл папа с камерой.       И как так получилось, что меня окружают одни фотографы?       — С ума сойти, я помню времена, когда ты, Антошка, еле-еле что-то мог достать со стола, а сейчас вон как вымахал.       — Да, у меня он, как каланча, — по-доброму подколола мама Шастуна, за что получила милое «ну ма» от сына.       — А вы неплохо смотритесь вместе, — заметила моя родительница.       — Вы ещё пожените нас тут, — угрюмо буркнула я.       Не нравилось мне это все. Я была согласна на время, проведённое с родителями, на время, проведённое с их подругой, о боже, я была даже согласна на время, проведённое с Антоном, но я не была согласна слушать что-то наподобие «как замечательно вы смотритесь вместе».       — Наслаждалась бы, наврядли твой лягушатник однажды бы осмелился на такой шаг.       «Выходные — катастрофа!» — написала я смс-ку Крис прежде, чем выбежала на улицу к веранде.       Такое ощущение, будто все, кого я знаю, сговорились напоминать мне о Нём...