Сознательность в безумстве

Сегодняшний день выдался пасмурным. Но это совсем не повод, чтоб отменять грандиозные планы. В заброшенной деревушке совсем спокойно и почти тихо. Только изредка слышны порывы ветра. У пригорья стоит небольшая церковь — для такого места она выглядит вполне сносно и даже чуть новее общей картины. Такое безлюдное место неплохо вписывается во внутренний мир двух совершенно разных людей, история которых должна связать их воедино окончательно. И в самом крайнем ближнем домике около церкви уже кипит суматоха. — Как непунктуально... Вы в самом деле решили сорвать мне церемонию? — хмурый взгляд голубых глаз пронзает насквозь беспокойного усатого мужчину в очках. — Нет-нет, господин Глускин. Не ближний свет, сами понимаете. Такое далёкое место... Заезжать в гору было весьма проблематично. Прошу прощения. — казалось под пристальным прожигающим наблюдением Жениха крупная фигура священника выглядела куда меньше. — Я заплатил Вам по достоинству. Ваши оправдания неуместны. С сего момента выполняйте свои обязанности должным образом. Если через 20 минут я не увижу Вас у алтаря - поверьте, даже Господь Бог вам не поможет. — последняя реплика сопровождалась уже знакомой приветливой улыбкой. Будто Глускин пожелал доброго дня, а не угрожал в привычной манере. Опустив голову и слегка поклонившись священник молча вышел из комнаты. Жених развернулся и направился к зеркалу около кровати. — Черт! Я должен... Всё должно... Всё будет. Да, всё будет хорошо... — успокаивая самого себя и нервно примеряя галстук-бабочку, Жених смотрел на свое отражение. Тем временем в соседней комнате раздался ненавязчивый стук в дверь. — Да? — послышался голос из комнаты. — Мистер Парк, вам нужна помощь? — спросила за дверью маленькая женщина, больше похожая на прислугу или уборщицу. — Ничего не нужно, спасибо. — вновь раздался голос парня. — Но мистер Глускин сказал, чтоб я помогла вам в примерке или подготовке... — Я сказал ничего не нужно! — повышенный раздраженный тон Вейлона заставил ее окончательно стушеваться. Немного помявшись около двери, женщина все таки отступила и пошла дальше. — И на кого ты похож? — спросил парень у своего отражения в зеркале. Внешний вид вызывал некоторый диссонанс и Вейлон беспомощно вздохнул. Повернулся боком — наряд и вправду был прекрасен. В нем он не выглядел вульгарно (ведь Жених так не любил это слово и все его проявления) и не был похож на женщину. Но и странный вид платья-костюма не вызывал ассоциации с определённо мужским внешним видом. — Это безумие... Что? Сознательность в безумстве? Зачем он только это сказал... Безумие. Да... Я схожу с ума. — Вейлон говорил сам с собой точно так же, как Эдвард в соседней комнате. — Дорогая? — послышалось за дверью уже до боли въевшееся в душу обращение. — Эдди, все в порядке. Я здесь. Никуда не сбегаю и даже не планирую. — выдал чистую правду парень, все ещё печально рассматривая себя в зеркале. — Спасибо, детка. В последнее время ты радуешь меня как никогда. Но я бы хотел с тобой откровенно поговорить. Я войду? — Конечно, входи. — Вейлон повернулся к двери, обхватив трясущимися пальцами свои запястья. Открыв дверь, Жених вошёл в комнату и не отводя завороженного взгляда от парня протянул руку за спиной, прикрыв дверь. Затянулась долгая пауза в течение которой Вейлон смотрел вопросительно на шокированного Глускина. — Что-то не так? — парень опустил взгляд, рассматривая себя, уже думая как глупо и нелепо он выглядит. — Всё так. Очень... — Очень что? — спросил Вейлон. — Очень так, как надо. — все нужные слова забылись и Эдвард не смог выдать что-то более вразумительное. — Ну вот. Я знал, что выгляжу как идиот... Ты просто издеваешься надо мной. — Вейлон поник. Прошёл тихонько к кровати и сел на краю, обхватив свои локти и опустив голову. — Что ты говоришь такое? Ты просто великолепна! Я... Мы... Ты не понимаешь... Как я ждал этого дня. Всю свою жизнь. Я бы и не подумал, что ты будешь настолько прекрасна. Ещё лучше, чем в нашу первую встречу. Я шил это платье для тебя... И те дни, когда я воплощал в реальность твой образ были для меня даже важнее, чем сегодняшний. Я думал, тебе понравится. Я же правда очень старался... — Жених стоял в ступоре, печально глядя на свою невесту. — Не заставляй меня чувствовать вину. Эдди, ты молодец. Всё замечательно, правда. Я просто волнуюсь... Если бы ты только мог понять, что вообще я чувствую сейчас. Что в моей голове... Это все так сложно. Глускин прошёл к кровати и встал напротив Вейлона, подняв его за подбородок, заставляя обратить внимание на себя: — Возможно я и не понимаю, но я пытаюсь. Я иду тебе навстречу, уступаю во многих вопросах, стараюсь быть другим... Ты все так же меня ненавидишь? — Нет, что ты... Я все замечаю и мне нравится, когда ты такой, честно. Я... Я же слушаюсь тебя во всем. Все как ты и просил. Все, как ты хотел, Эдди... — прерывистый дрожащий голос перешёл в полушепот, а глаза наполнились слезами. — Только не говори, что ты будешь реветь ещё и в день нашей свадьбы. Ты хоть когда-нибудь не плачешь? — Эдвард нахмурился, но сохранял терпение. — Но ты же простишь мне это? — Вейлон слегка улыбнулся и влажная дорожка пробежала по щеке. Он уже потянулся, чтоб вытереть лицо рукой, но Глускин опередил его — ласково провел ладонью по щеке, убирая слезы. — О чем ты хотел поговорить? — вдруг вспомнил Вейлон. Жених присел на корточки перед парнем, сложив руки на его коленях и взглянув в глаза: — Ты хочешь этого? Скажи честно. Как есть. Прямо сейчас. — Хочу. — тут же уверенно произнёс Вейлон. Глускин смотрел в лицо парня ещё с минуту, тот в свою очередь опустил глаза — слишком уж тяжело было выносить этот пробирающий взгляд. — Прошу со мной к алтарю, дорогая. — сейчас внешне Эдвард был серьёзен как никогда, хоть и в душе испытывал невероятное счастье и радость. Вейлон покорно поднялся, осторожно взяв Эдварда под локоть, как подобает держаться за своего жениха будущей невесте. В его голове тут же возникли все моменты из лечебницы — где так же, но насильно держа под локоть, Жених волочил его везде за собой. Сейчас же Вейлон не замечая для самого себя добровольно проявил этот жест. Они вышли из комнаты, затем из домика — тучи принесли с собой прохладу и первые капли дождя. Вдыхая свежий горный воздух, Вейлон вновь ощущал умиротворение, которое моментами прерывалось, стоило взглянуть на все, что вокруг — пейзаж и вправду захватывал дух. Зелёный массив, тёмное небо, молнии вдалеке, редкие порывы ветра, приносившие с собой все запахи природы — всё это больше походило на сон. В действительности для Вейлона этот день тоже был особенным и богатым на все тактильные и осязаемые ощущения. Хоть он и не воспринимал столь серьёзно саму церемонию венчания — волнение все же дало о себе знать, когда они переступили порог церкви. Внутри все выглядело симпатичнее, чем снаружи. Тёплый свет множества свечей, немного живых цветов, ковровая дорожка до алтаря и бархатные накидки на пустых скамьях — Вейлон слегка улыбнулся, фантазируя, будто там сидят серьёзные гости, которым так же как и Глускину данное мероприятие не кажется абсурдом. Забывшись в своих мыслях, он и не заметил как они уже стояли у алтаря, а священник читал молитву. Вейлон решил пропустить мимо ушей и её тоже, казалось даже Эдвард заскучал от этого затянувшегося монолога. Случайно они одновременно взглянули друг на друга и Глускин нарочно закатил глаза. Вейлон засмеялся, но тут же притих — усатый мужчина прервался в недоумении, но через секунду продолжил самозабвенно читать молитву. И только услышав фразу "Согласны ли вы..." оба серьёзно встрепенулись, внимая последующим словам. — Эдвард, согласны ли вы взять в законные жены Вейлона? — громко и отчётливо спросил священник. Парень заулыбался, прикрыв глаза, стараясь не засмеяться. Жених нахмурился, но улыбка все же тронула его губы. — Согласен. — Согласны ли вы, Вейлон взять в законные мужья Эдварда? Вейлон взглянул на священника. Повисла тишина. Пауза затянулась. Глускин сжал губы, моргая чаще обычного, но терпеливо молчал в ожидании. Вейлон перевёл взгляд на Глускина, зная что тот чувствует как он смотрит на него. Но Жених даже не подал виду, смотря вперёд, прямо перед собой. Будто взглянуть сейчас на Вейлона было для него равносильно самоубийству. — Я согласен. — раздалось в абсолютной тишине. Тут же глаза Жениха округлились, будто согласие, которое Вейлон дал ему ещё до того, как они вошли в церковь не возымело нужного эффекта и он не поверил. — Объявляю вас мужем и женой. Что ж, можете обменяться кольцами и поцеловать друг друга. — священник умело делал вид, будто то, что он видит сейчас перед собой для него рутина и привычное событие. Глускин достал коробочку с кольцами и надел Вейлону на палец. Тот проделал тоже самое, дрожащими руками надевая кольцо Эдварда. Затем последовал скромный, сдержанный, но очень нежный поцелуй, после которого Глускин крепко обнял Вейлона, прижимая того к себе. — Спасибо тебе. — он прошептал еле слышно около его уха. Вейлон промолчал, уткнувшись носом ему в шею — он чувствовал себя уютно рядом с ним. Будто уже такие привычные объятия Эдварда стали для него сродни возвращению домой.