Чертов дьявольский круг.

Ребекка закрывает глаза, выдыхает. Идет по огромному коридору и смотрит вперёд. Ей известен путь, ей знакома концовка дня, но тело так маняще заходится истомой, уводя прочь от всего. Эти встречи — их тайна. Тайна, покрытая маленьким адом и страхом. Но от этого никогда не будет хуже ему. Ей же подобное может стоить жизни. Её ловят где-то посреди коридора. Закрывают рот большой ладонью и ведут во тьму. И столько страха внутри. Сердце, кажется, готово перестать биться, но где-то там, в темноте, когда они скрыты от любопытных глаз, её шеи касается поцелуй. Такой осторожный, подводящий к черте. И страха больше нет. Лишь истома, сводящая с ума. И это продолжалось день за днем. Уже было ничто не важно, ведь его руки так хамски ложатся на тонкую талию, а Ребекка совсем не в силах отказать Владыке Ада в том, что так желанно ей самой. — Моя королева, как прошёл твой день? Тихий шепот у самого ушка вызывает едва ли не стон. Неуверенный, сдерживаемый. Она так отчаянно пытается контролировать ситуацию, собственное тело, но оно её предало. — Скучно… Весь…день скучала по тебе. Её голос дрожит, рвется посреди предложения, когда горячие губы целуют шею, ключицу. И Ребекке кажется, что ещё пара таких вечеров и она будет единым целым с этой стеной — так он вжимал желанное тело в мрамор. И камень не казался уже жестким, холодным, наоборот, чем-то податливым и родным, тем, чему можно доверить тайну ночей. Просчет. Первый и, должно быть, последний. Их поймали в этом самом чертовом коридоре. Поймали с поличным и теперь грозили смертью. Йор. Чертов ангел, последний предатель, что мог их увидеть. И Ребекка так шумно дышит, сильнее сжимая руку любимого. Почти до побеления костяшек. Если об их отношениях узнают… Вы должны понимать — пригрозят пальчиком лишь ему. — Вот она, хваленая выдержка, статус, да, Серафим Ребекка? Так вы получили свою роль на небесах? Мужчина смотрит пристально, с ненавистью. Ему противно дышать с ней одним воздухом. Ей противно смотреть на него. Учила с малого детства, объясняла каждый шаг, каждое слово, а он хочет так легко ее согнать с пьедестала? Глупо. Глупо и слишком опрометчиво. Сатана почти смеется, смотрит на предателя в упор и уже желает свернуть тому шею, да вот останавливаться. Что сделает его избранница в подобной ситуации? Он про нее слышал многое, но куда интереснее посмотреть воочию, проконтролировать каждый шаг. Но ему не нужно ничего говорить ЕЙ. Она и сама знает, что нужно сделать. Легкая усмешка играет на губах. Пугает глупого предателя. Ребекка почти смеется, но нагоняет его буквально в пару секунд и стальной холод крыльев заставляет терять воздух в легких. Крылья Серафима — одни из сильнейших. И они прекрасно справляются со своей задачей — любой ценой защитить свою хозяйку. — Йор, милый, глупый. Бездарный. Ты никогда не станешь серафимом, предай меня хоть тысячу раз. Мне не потерять своей значимости в Цитадели, даже если сам Шепфа решит так. А теперь… Сможешь ли ты замолчать? Быстрые, напуганные кивки головой. Йор, кажется, согласен на все, лишь бы остаться в живых сейчас. А потом он решит, нужно ли говорить. Но это потом. Точно потом. Сейчас… Глаза наставницы сверкнут ленным серебром, а Йор перестанет дышать. Раз и навсегда. — Изящное убийство, моя дьяволица. Не боишься, что об этом могут узнать? Сатана вновь прижимает возлюбленную к мрамору стены, заключает ее губы в требовательный поцелуй, почти смеется, когда женские пальчики спешат избавиться от белой, выглаженной рубашки. Она молчит. Но ответ и не нужен — на нее никогда не подумают. Чистейшего ангела, советника Шепфы, одного из главных членов суда не обвинят в жестоком, хладнокровном убийстве, сколько бы доказательств кругом не было. Смешок, прикус в области шеи. Он слишком хорошо выучил все ее слабости. Коснись крыльев — дрожит. Поцелуй за шею — получишь любой желанный тебе ответ. И сколько удовольствия доставляет знание, что подобное под силу вызвать только ему.