It's All Relative/ Все относительно

Сэм позвонил, как и обещал, родителям на следующее утро. Его отец выступил первым: - И ты говоришь, что уже разговаривал со своей сестрой? Это не какая-то нездоровая шутка? - Нет, - сказал Сэм, - она вполне серьезна и серьезно счастлива. Вмешалась мать: - Что же эта женщина могла с ней сделать, чтобы заставить ее вести себя так... - Блин! Может быть, она поцеловала ее, мама, я не знаю. - Это отвратительно, Сэмюэль! - Что именно отвратительно, мама? Что Энди целует женщину? Мне жаль. Я не знал, что вы настолько предубеждены. Его отец немедленно вмешался: - Это не проблема гомофобии, проблема — это Миранда. Она делала жизнь Энди невыносимой, когда наша малышка работала на нее, но всегда имела над ней какую-то странную власть. Энди казалась одержимой этой женщиной, и мы с мамой беспокоимся, что это... - Ого! Подождите-ка минутку. После того, как я поговорил с ней, мне кое-что пришло в голову. Вы когда-нибудь думали, что, может быть, эта одержимость и была любовью, папа? Мама? Может быть, они просто поняли, что причина, по которой они так сильно прониклись друг другом и заключалась в том, что они были влюблены и не знали об этом. Как насчет этого? - Но она вдвое старше ее! - Ага. Это правда. Хотя Энди, кажется, не против этого. - И у нее есть дети. - Ага. Кажется, это тоже нормально. Мать фыркнула: - Ну, она богатая дама определенного возраста, и я точно знаю, чего она хочет от Энди. Ричард заговорил прежде, чем Сэм успел что-либо сказать. - Одри, давай не будем развивать эту тему. У Энди огромное количество замечательных качеств. Любому посчастливилось бы проводить с ней время. - Да! Папуля прав, - согласился Сэм. Мать раздраженно сказала: - Я знаю это, Ричард. Она и моя дочь. Но Миранда Пристли лишь на три года моложе тебя. Ты хочешь сказать, что нашел бы 25-летнего мужчину достаточно умственно и эмоционально привлекательным для себя? Обрати внимание, что я любезно опустила физическую часть. Сэм покраснел и подумал, что, может быть, он еще слишком юн для подобного разговора. Ричард вздохнул: - Мы отклоняемся от темы, Одри, и такое направление твоих мыслей неуместно слушать нашему сыну даже по телефону. - Я тоже так думаю, мамуля. - Ой, ну, спасибо тебе, Сэм. Похоже, вас всё это определенно устраивает, молодой человек. С чего бы? - Потому что я люблю свою сестру, а моя сестра влюблена и счастлива, как никогда в жизни. Разве этого не должно быть достаточно для меня? Или даже для вас двоих? Повисло долгое молчание. Сэм заговорил первым: - Я надеюсь, что вы попытаетесь поговорить с ней разумно обо всем этом, а не нападете на нее с этой вашей родительской критикой. Она не отступится, я могу вам это гарантировать. А еще вы знаете, как сильно она хочет, чтобы мы гордились ею. И она всегда ждет нашего одобрения, но впервые в жизни я слышал, что сейчас ей оно не нужно. Он откашлялся, и продолжил: - Она хочет, чтобы мы поддержали ее, и только. Ей будет грустно, если вы не одобрите, но это ничего не изменит в ее решении. Голос матери дрогнул: - Почему ты так говоришь? - Ты не слышала ее, мама. Она по уши влюблена. Твое неодобрение не может этого изменить. - Она услышала твердость в его голосе и поняла причину этого. Несмотря на то, что она была замечательной и любящей матерью, она была единственной в семье Сакс, кто не всегда мог контролировать свои словесные выпады. После этого она всегда долго извинялась, но осадок оставался. С годами эти вспышки поубавили радиус поражения, но это была именно та ситуация, которая могла их спровоцировать. Сэм услышал, как его мама вздохнула. - Влюблена. В женщину. Вдвое старше ее. - Ага. Такова ситуация. Но просто выслушай меня, если ты позвонишь ей и послушаешь, как она счастлива, ты не сможешь не порадоваться за нее. Она действительно, по-настоящему влюблена в того, кто любит ее. Разве не этого вы оба хотели бы для нас обоих? Он услышал, как оба его родителя выдохнули. Отец сказал: - Конечно, это то, чего мы хотим просто это не то, чего мы ожидали. Сэм рассмеялся: - Если это как-то поможет, я уверен, что моей единственной настоящей любовью будет женщина, и я практически уверен, что она, вероятно, будет примерно моего возраста. Энди самая смелая в семье, а не я. - Может, нам позвонить ей? - Конечно. Я думаю, она будет этого ожидать. И она нервничает из-за того, как вы отреагируете. Но помните, она ощущает это как лучшую новость, которой она когда-либо делилась с вами в своей жизни. Возможно, вам захочется проявить к этому некоторое уважение, особенно, говоря о Миранде. - Мы постараемся. Спасибо тебе, милый. - Ага. - Скоро поговорим, сынок. - Надеюсь, что так. Телефонный звонок закончился. Сэм надеялся, что хорошо справился.

***

Родители Энди обсудили все между собой несколько минут и согласились, что они не должны идти на поводу своих чувства в этой ситуации, и решили позвонить своей дочери. Энди расхаживала по своей квартире и дважды убрала кухню и ванную. В любое время, вот сейчас... в любое время, вот сейчас... Зазвонил телефон, и она посмотрела на определитель номера. Вот оно. Она выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание и подумала о Миранде. - Привет! Она сразу поняла, что ее родители оба на линии. Они всегда так объединялись в сложных ситуациях. А они с Сэмми ненавидели это. - Привет, Энди, - начал первым ее отец. - Привет, Андреа, - поздоровалась ее мать. Ладно, это было достаточно просто. Энди/Андреа. Линии родительского отношения сразу проведены. - Рада слышать вас, извините, что сначала сообщила вам новости по электронной почте, но я подумала, что вам, возможно, потребуется немного времени на переваривание информации. Ее отец опять ответил первым: - Да, было, конечно, над чем подумать. Энди осторожно рассмеялась: - Ну, да. Как иначе. - Ты действительно счастлива, Энди? - Голос ее отца дрожал. - Полностью. В экстазе! - Ее отец улыбнулся радости в голосе дочери: - Папа, я никогда в жизни не была так счастлива. Она – самое полное представление о любви, которое у меня когда-либо было, - лучшее, что когда-либо случалось со мной. Я чувствую себя полностью… счастливой, даже легкомысленной и живой. - Она засмеялась: - Вот лучший способ сказать это — мне хочется скакать по улице, просто зная, что она любит меня. Ее отец закрыл глаза. Это было не то, чего он ожидал от своей маленькой девочки, но он должен был согласиться со своим сыном. Она звучала как женщина, по-настоящему влюбленная. - Тогда я очень рад, милая. Хотя мне может потребоваться некоторое время, чтобы привыкнуть к этому, поверь мне, - мягко пошутил он. Его дочь ухмыльнулась в трубку. - Я знаю. Мне тоже. Миранде и детям тоже. Мы все сможем привыкнуть к этому вместе, тебе не кажется? Последовало долгое молчание, и Энди услышала, как ее мать глубоко вздохнула и сказала тоном, который ошпарил ее: - Так ты счастлива? И мы все тоже должны быть счастливы? И мы все должны к этому привыкнуть? Смириться с тем фактом, что женщина вдвое старше тебя держит тебя рядом, очевидно, как какую-то нимфетку... секс-игрушку? Я даже не могу до конца поверить в это. И с ее собственными детьми в ее собственном доме? Каким человеком она должна быть, чтобы демонстрировать своим маленьким детям такое порочное поведение? Да она само… Ричард, сначала опешив, решительно вмешался: - Одри! Боже мой! Прекрати это! Прямо сию секунду! Голос Энди был еще более решительным: - Мать! - Она никогда в жизни не называла свою маму "матерью", что мгновенно остановило материнскую тираду. Голос молодой женщины был холоден от ярости: - Никто ... никто в моей жизни не будет так говорить о Миранде. Как ты смеешь называть меня ее секс-игрушкой? С каких пор ты говоришь со мной об этом? Мы занимаемся сексом? Конечно, мы это делаем. Мы влюблены — мы любовницы. Ее дети знают об этом, но мы не посвящаем их в эту часть наших отношений. Ты что, с ума сошла? Ты не знаешь Миранду, но за какого человека ты меня принимаешь? И насколько порочной, по-твоему, она должна быть, раз влюблена в меня? Или я в нее? Намного? Или нет? - Смирись с этим, смирись со всем этим или убирайся из моей жизни. Вот были варианты. Я только что услышала, как ты выбрала последнее. Спасибо тебе, папа, за то, что любишь меня, слушаешь меня и пытаешься, по крайней мере, быть добрым. Я люблю тебя за это. И, в качестве небольшого дополнения – Миранда и Сэм отныне будут моими контактными лицами в чрезвычайных ситуациях. Никогда не смейте... никогда даже не смейте пытаться связаться со мной снова. Я свяжусь с вами, когда и если когда-нибудь почувствую, что готова. Чего, возможно, никогда не будет. Но это совсем не должно вас расстраивать, учитывая мою порочность и статус новоиспеченной секс-игрушки. Мне очень жаль, папочка. Прощайте. Энди яростно захлопнула телефон, совсем не обрадованная тем, что сказала, но все еще неистово злая. Ее родители в своем доме молча смотрели на телефон. Одри сказала: - О мой бог. Что я только что сделала? Ричард тяжело вздохнул. Он был полностью опустошен, он никогда не слышал ничего подобного от своей любимой дочери, своего первенца. Он тихо ответил: - Ты скажи мне, Одри. Тебе не нужно было одобрять, но ты даже не задала ей вопросов. Ты не была добра, ты даже не была вежлива. Ты осудила ее и оскорбила ее и человека, которого она страстно любит, и осудила жестоко! Почему? Она просто пыталась поделиться своим счастьем с нами, а ты оборвала ее. И теперь она отрезала нас, и это справедливо, если так к ней относятся ее собственные родители. Помолчав немного, он добавил: - Ты думаешь, мне легко было выражать одобрение, слушая о ее любви к другой женщине? Он услышал, как его жена заплакала: - Нет. Конечно, нет. - И все же тебе показалось необходимым пнуть ее, тогда когда она была уязвима и ждала поддержки от родителей. Она была права. Ты не дала ей ничего, ничего, кроме горя, отвращения, неодобрения и душевной боли. Я скажу тебе одну правдивую вещь — я нисколько не разочарован в своей дочери. Но я глубоко, глубоко разочарован в тебе, больше, чем я мог себе представить в своей жизни. - И он вышел из комнаты. Его жена заплакала, как будто потеряла ребенка, вот как это было. Ее дорогая, прекрасная дочь, которая всегда была такой доброй девочкой. Она почувствовала боль в груди, вспомнив как нежна была Энди и терпелива, ухаживая за ней, когда она боролась с раком. Она зарыдала еще отчаяннее. Она причинила боль своей девочке и мужу, всей своей семье и, возможно, уже никогда не сможет загладить свою вину.

***

Энди не плакала. Она даже удивилась, что не заплакала. Но она позвонила Сэму, так как он ждал ее звонка и хотел знать. - Тааак... как все прошло, куколка? Она рассказала ему о разговоре без каких-либо эмоциональных аспектов в голосе. Пока она говорила, он плюхнулся на диван и закрыл глаза. Он не мог в это поверить. Закончив, она неуверенно рассмеялась и сказала: - Порочная нимфетка и секс-игрушка – как тебе? - Я, блять, не могу поверить, что она сказала это тебе, Энди. Папа будет в ярости, и ты знаешь маму, ты знаешь, что она должна чувствовать себя дерьмово прямо сейчас. - Я уверена, что так и есть, по крайней мере, я надеюсь на это. Но, к счастью, это больше не моя проблема. Если они позвонят тебе, Сэмми, ты можешь сказать, что говорил со мной и что я серьезно. Я не хочу иметь с ними ничего общего, но скажу тебе по секрету, что не хочу вставать между ними, я не хочу, чтобы они разводились из-за меня. Я не могу поддерживать связь с папой и игнорировать маму. Итак, вот как теперь. У меня есть семья — ты, Миранда и, надеюсь, дети. И всё. - Но Энди... милая... может быть, если ты просто дашь им немного времени... - Отлично. Может быть. Но это будет на моих условиях, не их. - Ладно. Я тебя понял. Достаточно справедливо. - Мне очень жаль, Сэм. - Тебе не о чем сожалеть. - Я знаю. - Она вздохнула: - Я сожалею о том, как все вышло, а не о своих действиях и словах. - Я понял. Я люблю тебя, Энди — я всегда, всегда буду с тобой. - Ага. А теперь мне пора идти — Миранда и дети придут на обед. - Ладно. Скоро поговорим с тобой снова? - Конечно. Ты это знаешь. Что-то во всем этом отсутствии эмоций в ее голосе действительно беспокоило его. - Энди? - Да? Его голос был напряжен. - Ты действительно в порядке? - Я только что вышвырнула своих родителей из своей жизни. Нет, я не в порядке. Вообще. Но Миранда позаботится обо мне, и просто слышать твой голос помогает. - Ее голос немного смягчился: - Я буду в порядке. Обещаю. - Хорошо, хорошо, передай Миранде и детям привет от меня. - Будет сделано.

***

Она продолжала, стараясь не думать ни о чем, готовить обед, кальцоне для девочек и греческий салат, которым они все могли наслаждаться. Она сосредоточилась на этом простом действии, так как знала, что заплачет и почувствует себя совершенно обезумевшей, как только перестанет злиться. Девочки приносили свой X-Box, так как уже знали, что новый телевизор Энди оправдает их ожидания на видеоигры. Но Энди чувствовала, что им втайне начинает нравиться бывать в ее квартире, и они привыкают к ней самой. А еще, конечно, углеводы. Как только она открыла им дверь, Миранда посмотрела в глаза Энди, все увидела в них, глубоко вздохнула, но улыбнулась. - Чудесно пахнет, не правда ли, девочки? - Да! Спасибо за приглашение, Энди, где мы можем это подключить? - Прямо в гостиной. Вы уже всё там знаете. И они поскакали внутрь квартиры Энди. - Все прошло не очень хорошо, я так понимаю? - прошептала Миранда. - Сэм – просто ангел. Папа был совершенно крут. Но мама… я сказала родителям, чтобы они больше со мной не связывались. Что я приму решение поговорить с ними снова, если когда-нибудь захочу это сделать. - Мы можем поговорить об этом в твоей спальне? - Конечно. - Девочки, мы собираемся поговорить в спальне Энди. Кэролайн вздохнула: - Значит, вы собираетесь там целоваться, да? - Кэролайн! - Кэссиди толкнула локтем сестру: - Это не наше дело. Миранда недолго была в замешательстве: - На самом деле мы собираемся поговорить по-взрослому. Дверь будет открыта. Я уверена, что темы беседы покажутся тебе скучными, но не стесняйся приходить шпионить за нами, если тебе нужно, Кэролайн, дорогая. Кэролайн скорчила гримасу, но ее язвительность была эффективно подавлена. Энди подробно рассказала Миранде о звонке, закончив с грустной улыбкой: - Самое смешное, что у меня никогда в жизни не было настоящих ссор с семьей. Миранда сделала еще один глубокий вдох. - Мне очень жаль, но позволь задать тебе один вопрос. Подумай, прежде чем отвечать — это то, чего ты действительно хочешь? Энди почувствовала внезапную панику в своем сердце от тона Миранды. - Что? Что ты имеешь в виду? - Быть разлученной со своей семьей из-за меня? Я не хотела бы быть причиной такой потери, не хотела бы, чтобы ты была несчастна. Глаза Энди наполнились слезами: - Я вроде как думала, что вы, ребята, теперь станете моей семьей. Медленная улыбка озарила лицо Миранды, очень милая и нежная улыбка: - Так и будет. Мои дети вырастут и бросят меня, но я надеюсь, что ты никогда этого не сделаешь. - Нет, никогда в этой жизни. Миранда перекрестилась и сказала: - С божьей помощью. - Ты религиозна? - Воспитывалась в католичестве. Но скорее нет, разве что… в некоторых непростых ситуациях. Энди закатила глаза, что Миранда проигнорировала, продолжая: - Твои родители придут в себя. Мои родители так и сделали, на свой манер. Помнишь, я говорила тебе, что они вышвырнули меня, когда мне было семнадцать? - Да, но ты так и не сказала мне, почему. - Разница во мнениях. Что означало, что я осталась одна. Я хотела работать в моде, в издательском деле. Они хотели, чтобы я стала бухгалтером или занялась чем-то еще не менее захватывающим. Так что наши пути разошлись. Прошло 15 лет, прежде чем я увидела их снова. Мой отец умирал, и он позвонил мне. Я уже добилась успеха, они это знали. Было здорово поговорить с ним за несколько месяцев до его смерти. Ему было жаль... мне было жаль. Она печально усмехнулась: - Моя мать – это совсем другая история. Она все еще не одобряет меня, но на расстоянии. Она вышла замуж за очень богатого человека после смерти моего отца, которого, я уверена, она загнала в раннюю могилу. Однако, мы время от времени разговариваем. Это не счастливая семейная история, просто история, в которой говорится, что жизнь продолжается и что отношения разрешаются сами собой, часто так, как мы и не можем предсказать. Энди посмотрела на Миранду, уверенная, что эта женщина никогда никому не рассказывала о своей семье, отчего у нее сжалось сердце. - Я так сильно люблю тебя, Миранда. - И я люблю тебя, Андреа. - Давай вытащим твои пироги из духовки, пока девочки не подумали, что мы здесь увлеченно целуемся. - Я бы хотела, чтобы это было так. - Я тоже.

***

В этот самый момент совершенно обнаженная Серена поглощала огромную миску мороженого, к большому удовольствию совершено обнаженной Эмили. Они, наконец, сделали это, после всех тех недель, когда Серена держала ее на расстоянии, к большому разочарованию Эмили. Их первый раз вместе был катастрофически ужасен и неловок, настолько, что непрерывный смех Серены, который поначалу ужасно шокировал Эмили, наконец-то поднял ей настроение. Они смеялись до полного расслабления, так что после секс был очень, очень хорошим. И продолжал быть очень, очень хорошим. На каждые, возможно, шесть полных ложек мороженого Серена кормила Эмили одной крошечной ложечкой. Серена не шутила. Она могла есть, как анаконда, и Эмили получала огромное удовольствие, наблюдая за ней. На самом деле, она получала огромное удовольствие от всего, что делала Серена, потому что бразильянка, казалось, действительно любила ее и наслаждалась ее обществом. Она разговаривала с ней, по-настоящему разговаривала, и не только о моде. Это было ново для Эмили в любовнике. Все ее бойфренды не были болтунами. Ну, или говорили лишь о себе и о самых банальных вещах. Совсем не об искусстве, философии, музыке, религии, политике. Серена хотела услышать ее мнение и прислушалась к нему, и Эмили с удивлением обнаружила, что просто разговаривать со своей девушкой иногда было так же увлекательно и здорово, как и заниматься любовью. И Серена заставляла ее чувствовать себя еще прекраснее, чем когда-либо, лаская ту самую плоть, которой Эмили всегда стыдилась. Ее бедра, ягодицы и живот представляли особый интерес для горячего, влажного и любящего рта Серены. И она тоже не могла насытиться своей женщиной, счастливая знать, как часто напоминала ей Серена, что в ней нет ничего углеводного. Поглощение Серены обходилось без калорий. После очередной порции мороженого Эмили сказала: - Я все еще этого не понимаю. «Ле Бернаден». Зачем тащить Энди туда? Мы обе знаем, что это безумно дорого. Они обсуждали это время от времени в течение недели после публикации фотографии, и Серена отказалась от очевидного объяснения. Но явно было пора. Она проглотила огромную ложку мороженого, затем вкрадчиво сказала: - Британочка, пожалуйста, не тормози. Они делают то же самое, что и мы. - Что ты имеешь в виду? - Нагишом? Любовь? Секс? Глаза Эмили так комично распахнулись, что Серена от души рассмеялась. Эмили фыркнула: - Миранда Пристли? С Андреа? Нет! Это не может быть правдой. Серена предложила ей еще одну малюсенькую порцию мороженого, затем тихонько постучала ее по лбу холодной ложкой: - Ты помнишь, как просматривала Книгу с Мирандой? Почему ты получаешь эти маленькие любезности от Ла Пристли почти каждый раз, когда Энди приходит? Разве ты не говорила, что Миранда пыталась научить тебя разным вещам? Кто, кого ты знаешь, кому ты нравишься, и кто может повлиять на Миранду таким образом? Явно не Найджел. Перевари всю эту информацию в своем маленьком компьютере тут и дай мне ответ. Эмили нахмурила брови и, наконец, воскликнула: - Блятские ёжики! Миранда трахает грёбаную Энди Сакс! - Или наоборот – мне вот Энди не кажется такой уж пассивной. Эмили нахмурилась: - Полагаю, ты много думала о ней в таком качестве? Серена поставила мороженное на прикроватный столик и притянула Эмили к себе, крепко целуя ее. - Ты единственная женщина, о которой я думаю в любом качестве. - Она улыбнулась: - Если бы люди смотрели на нас как на пару, как ты думаешь, кто бы, по их мнению, кого трахал? - Ну, ты выше, красивее и прекрасно выглядишь. Все бы подумали, что это ты меня имеешь. - Вероятно, так. Что означает, что ты трахнешь меня первой сегодня вечером, верно? Мы же должны держать людей в напряжении. Когда Эмили наклонилась, чтобы найти Серену уже мокрой и готовой, она подозрительно спросила: - Это я или мороженое, из-за чего ты такая мокрая? - Смесь того и другого, если честно. Есть мороженое в постели со своей обнаженной возлюбленной – неплохое сочетание. Эмили согласилась, и, когда она вошла в нее, Серена глубоко вздохнула и улыбнулась, улыбка, в которую Эмили все еще не могла поверить, что она для нее: - Ты такая хорошая, Эмили. Только ты. Я люблю тебя, моя английская роза. - И я люблю тебя. - Эмили продолжила двигаться в своей возлюбленной, целуя единственного человека, который заставил ее почувствовать себя такой совершенной.

***

Сэм чувствовал себя отвратительно, подъезжая к дому своих родителей. Он громко постучал, и отец открыл дверь, выражение его постаревшего лица сказало ему все. - Мне нужно кое-что сказать маме. - Не самое подходящее время, Сэм. - Нет. Идеальное время, папа. Его отец нежно положил руку на плечо сына: - Серьезно, мы пьем чай и пытаемся разобраться в этом. - Я поговорил с Энди. Есть ли действительно что-то, что можно исправить? Или мама все испортила? Его отец пожал плечами и впустил его в дом. Сэм прошел на кухню, где нашел свою мать с распухшим от слез лицом, искаженным страданием. И хоть сердце его дрогнуло, решил не отступать. Мать посмотрела на него снизу вверх: - Что ты здесь делаешь, Сэм? - А ты как думаешь? Я здесь из-за своей сестры. Мать встрепенулась. - Твоя сестра? Твоя сестра? Она моя дочь. - Ах, да. Факт, о котором ты удобно забыла, разговаривая с ней? - Я никогда не забывала об этом, Сэмюэль. - Она снова заплакала. - Ооо… вау! Тьфу, дьявол, хватит! Хватит реветь как ребенок, хотя твое поведение именно таковое и есть, - рявкнул Сэм. Его отец немедленно встал между сыном и женой. - Ты изменишь тон, Сэмюэль, и не будешь так разговаривать со своей матерью, ни в моем доме, ни пока я жив. - Отлично! Но пока я жив, знайте вот что. Вы оба были лучшими родителями, на которых я всегда мог надеяться. Но никто, никто на этой земле не причинит моей сестре такой боли, как ты причинила ей, мама. Никто. Ни один человек не будет относиться к моей Энди так, как сделала ты. Ричард отшатнулся назад, с удивлением глядя на своего сына. - Вот как, - с горечью выдавила Одри, не перестав плакать. - Твоя Энди? Мы с твоим отцом создали ее. Она – наша Энди. Опять идиотское замечание, Одри, подумал Ричард. - Твоя Энди? Ты имеешь в виду свою дорогую дочь, - он стукнул себя кулаком в грудь, - которую ты назвала секс-игрушкой? Женщина, которую ты, - он снова ударил себя в грудь, - назвала порочной? Ты сказала эти слова, эти отвратительные слова, моей сестре? Его затрясло от возмущения. - Я скажу тебе вот что — я бы избил до полусмерти любого парня, который сказал то, что ты сказала об Энди. Ни один человек на этой планете так с ней не разговаривает. И, кстати, я чертовски устал от твоего дерьма, мама. Ты не можешь сказать все, что хочешь, а затем: «Ой, извините, я не это имела в виду». Энди звонила мне этим утром, и звучала так, словно ее выпотрошили. Гордишься собой? Он пристально посмотрел на нее и ткнул пальцем в воздух: - И на всякий случай, если тебе интересно, то дерьмо, которое ты высказала, нам с папой даже бы в голову не пришло. Никогда. Конечно. А теперь ты сожалеешь. В будущем, как насчет того, чтобы просто держать свой гребаный рот на замке? Достаточно легко для взрослых, верно? И мы все здесь взрослые люди, верно? Слезы текли по его лицу, он терпеть не мог причинять боль кому-либо в своей семье, но Энди стояла на первом месте. - Последнее, если я услышу еще что-либо подобное о своей сестре – у тебя станет еще на одного ребенка меньше. И он вышел из дома, громко хлопнув дверью.