It's All Relative/ Все относительно

Эмили заглянула в конференц-зал больницы и увидела ожидаемую орду репортеров и желтой прессы, и новостных изданий. Она вздохнула, в который раз подумав, что предпочитает общаться со стервятниками по телефону, а не лицом к лицу. Доктор Аллен тронула ее за плечо: - Эмили? Должна сказать, что впервые вижу такое впечатляющее количество представителей прессы. - Я не стала бы вас обвинять, доктор, но, пожалуйста, скажите мне, что вы не струсили. - Нет. Ни капельки. Но я же руковожу этим концертом, верно? Не они? Эмили почувствовала прилив облегчения. – Безусловно. Делайте заявление и ответьте на как можно меньшее количество вопросов, которые на вас посыпятся. - О, я хорошо умею избегать вопросов. Спросите мою мать. Когда доктор Аллен вышла вперед, включились свет и камеры. - Добрый вечер, народ. Я доктор Сьюзен Аллен, неотложная медицинская помощь. Я здесь, чтобы сообщить вам последние новости о состоянии Миранды Пристли, но они будут общими, потому что у нее есть семья и друзья, которым лучше будет узнавать новости лично, от Эмили или Энди. - Мисс Пристли была доставлена в нашу скорую помощь в 13.45 с огнестрельным ранением в верхнюю часть левой руки. Пуля повредила несколько кровеносных сосудов, окружающих плечевую кость, а также вызвала незначительные повреждения нервов. Команда хирургов, доктор Хулио Васкес, доктор Дэниел Комбс и доктор Мэри Йохансон, восстановили ее руку, и пациентка с комфортом отдыхает в послеоперационной палате. Операция прошла успешно, и мы ожидаем, что она полностью поправится без неврологического дефицита. Если кратко – все хорошо и будет еще лучше. - Доктор Аллен? - Это мое имя. - Можете ли вы рассказать нам что-нибудь еще о событиях, приведших к выстрелу? - Нет. Я врач, а не детектив. Огнестрельное ранение – вот моя компетенция, а не то, что привело к нему. Больше никаких подобных вопросов, пожалуйста. - Ладно. Вы упомянули Энди. Вы имели в виду Энди Сакс, верно? Она здесь, с Мирандой? - Точно. Энди была с ней во время инцидента и разрешила мне сказать, что она здесь. - Вы лечили кого-нибудь из них раньше? - Я лечу пациентов, которые приходят в мою приемную, конфиденциально, как это предписано законом. - Но вы же знаете Энди, не так ли? Вы ведь лечили Энди, не так ли? - Я знаю Энди как партнера Миранды. - Вы были врачом Миранды, когда в нее стреляли раньше, не так ли? Мы знаем, что она проходила терапию в этой клинике. - Не могу запретить знать вам это, сэр. Другой репортер подхватил эту тему: - Энди была вашей пациенткой несколько месяцев назад, это ведь так? - Не могу запретить предполагать вам, леди и джентльмены, но если у вас нет больше реальных вопросов, то это всё. - У нее будет шрам? Доктор Аллен резко повернула голову в сторону вопроса. - Что? Кто это спросил? Молодой человек поднял руку и теперь выглядел явно менее самодовольно, когда доктор пристально посмотрела на него. - Что вы спросили? - У нее будет шрам? - Что это за чертов дурацкий вопрос и зачем вы вообще его задаете? Адресованный ему вопрос был явно новым опытом для репортера, но он попытался вновь: - Ну, она ведь Миранда Пристли. Она стремится к совершенству. Сейчас все не так идеально, верно? Сьюзен Аллен глубоко вздохнула: - Вы выбрали совершенно не ту девушку, чтобы задать этот вопрос, мистер. - Но ... - Никаких но. Вы знаете Миранду Пристли? Вы с ней встречались? - Нет. - Нет. Верно. Так что заткнись, малыш. Что касается дурацкого вопроса? Как сам думаешь? В нее стреляли, и три хирурга пять часов копались в ее руке. Постарайся помнить, что ты не просто спрашиваешь об абстрактной истории. Речь идет о раненом человеке, о ком-то, у кого есть семья и друзья, которые ее любят. А ты спрашиваешь о ранении Миранды с точки зрения моды? Подумай еще раз хорошенько, малышок, или давай, ты задашь ей этот вопрос позже лично. Репортер сглотнул. - Что будет, если ты встретишь ее в одежде без рукавов? Я обещаю, что ты будешь слишком занят, чтобы заметить ее шрам. Доктор Аллен улыбнулась развеселившейся толпе: - Это все. У Миранды все отлично, и, если не случится непредвиденного, мы верим, что она полностью поправится, благодаря богу и нашим замечательным хирургам. Спасибо, что пришли, народ.

***

В приемной Энди мрачно улыбалась, смотря репортаж по телевизору с остальными. Когда новости закончились, она объявила: - И вот почему я обожаю нашего врача. Ванда кивнула: - Понимаю тебя. Она славная, не так ли? И ей нравитесь вы с Мирандой. - Это точно. Ванда похлопала ее по руке, и Энди откинулась на спинку стула, закрыла глаза и провела руками по волосам. Заголовки новостей пестрили этой историей снова и снова в течение пяти часов, и Энди захотелось провалиться сквозь землю. Казалось, каждый посетитель ресторана дал интервью в прямом эфире, взахлеб рассказывая о том, как Миранда стояла между Алисией, Энди и остальными ее потенциальными жертвами. Она не хотела больше ничего из этого слышать или видеть, но заставила себя, наказывая за трусость. Мэри проследила за взглядом Энди, отошла от Роя и заняла место рядом с ней, которое освободила Эмили. Она не повернулась к Энди, а лишь спросила: - Что ты должна была сделать? Об этом думаешь? Энди не отрывала глаз от монитора телевизора. - Да. - А ты разве задавала мне этот вопрос? Могла ли я изменить то, что случилось с моим Тони? Энди переключила свое внимание на Мэри. - Конечно, нет! Мэри посмотрела ей в глаза, и Энди запнулась: - Или… я не знаю. Нет. - Мэри не сказала ни слова. Энди нашла другой ответ: - Может быть. Может быть, так? - Верно. Может быть, а может быть нет. Как, по-твоему, я живу, зная это? - Это была не твоя вина, Мэри. - Вот именно. И в этом тоже не было твоей вины. - Но я сидела под этим проклятым столом! Под столом, когда ... - А я была за дверью, слушая, как Тони принимает пули, которые я бы с радостью приняла сама? Смерть Тони была глупой случайностью, Энди. То, что произошло сегодня, не было несчастным случаем. Эта женщина хотела убить тебя, а Миранда ей не позволила. - Так что же это значит для меня? - Это делает тебя живой, и я верю, что Миранда считает также.

***

Дальше они все сидели в тишине в течение тридцати минут, прежде чем Энди застонала, почувствовав, что ее телефон снова зазвонил, и тяжело вздохнула, когда увидела номер. Но все равно ответила. - Привет, мам. - Как Миранда? И ты действительно в порядке? - Она еще не проснулась после операции, и я в полном порядке, насколько это возможно. - Хорошо. Мы с твоим отцом можем вылететь рейсом в 20.45 в Ла-Гуардиа. Энди выпрямилась. - Подожди-ка секунду. Что? О чем ты говоришь? - Мы смотрели новости. В члена нашей семьи только что стреляли или это не так? Энди почувствовала, как у нее на глазах выступили слезы: - Да. И я очень, очень ценю, что ты говоришь так и хочешь приехать, но давай я сначала увижу Миранду и буду знать, как она и всё прочее? - Ты уверена? - Уверена. Я имею в виду, было бы здорово, если бы вы были здесь, но я думаю, что мне сейчас нужно сосредоточиться на Миранде и детях. Ванда, Карлос и Джон помогут с повседневными делами. Я думаю, с нами все будет в порядке. Вот оно что, подумала Одри, и правда была горько-сладкой. Энди больше не нуждалась в своей мамочке — она сама была мамочкой. Последовала долгая пауза, и Энди услышала разочарование в голосе матери, когда она тихо ответила: - Я понимаю, дорогая. Тебе нужно пространство, чтобы позаботиться о своей семье. Просто дай нам знать, если что-нибудь понадобится. Мы все сможем прилететь к тебе за несколько часов, если мы вам понадобимся. Твой отец и Сэм передают тебе привет. И, Энди? - Да? - Передай Миранде нашу любовь и скажи ей спасибо. Мы никогда не сможем в полной мере отблагодарить её за то, что она сделала сегодня. - Конечно, передам. Я люблю тебя, мамочка. Одри улыбнулась в трубку. Дочь не называла ее так с тех самых пор как выросла. - Мы тоже тебя любим, детка.

***

Энди и Джон посмотрели на Миранду, а затем друг на друга. Хотя они оба жили с ней и видели, как она спит, вид женщины без сознания делал ее совершенно неузнаваемой. Спящая и здоровая, она выглядела как умиротворенная Миранда. Без сознания на больничной койке, она была потрепанной 50-летней женщиной. В одной руке капельница, прооперированная рука примотана бинтами к телу, предплечье покоилось на животе. Взглянув на повязку, Энди подумала, что, черт возьми, эта рука никогда больше не пошевелится, она поцеловала Миранду в лоб, натянула одеяло и вышла из палаты. Через пару минут она вернулась со льдом, водой, чашками для питья, с соломинкой и парой одеял. - Ладно, Джон, давай устроимся поудобнее. Час спустя Миранда моргнула и застонала. Энди подскочила к ней. - Милая? Я здесь, и Джон тоже. Миранда кивнула, попыталась заговорить, и ей удалось прошептать: - Лед? - Ага. Ты же помнишь – это завтрак, обед и ужин чемпионов больницы. - Она положила несколько маленьких кусочков льда в рот Миранды и наблюдала, как женщина позволила им раствориться. - Больше ничего, пока ты не откроешь глаза. Миранда открыла и попыталась сфокусировать на ней голубые глаза, мутные от боли: - Кто ты? Джон почувствовал, как у него екнуло сердце, но Энди не клюнула на приманку. - Не смешно, Миранда. Миранда снова кивнула: - У тебя ни капли юмора. Привет, Джонни. - Привет тебе. Мы должны прекратить подобные встречи. - Я согласна. Энди взяла Миранду за руку: - Как ты себя чувствуешь, милая? - Как будто сумасшедшая прострелила мне руку, спасибо. Ее тон был таким холодным, что Энди понятия не имела, что с этим делать, поэтому она притворно усмехнулась: - Да? Как ни странно, для этого есть причина. Миранда проигнорировала это, полностью сосредоточив внимание на своей руке: - Это не очень похоже на гипс, Андреа. - Они не могли наложить жесткий гипс так скоро после операции, поэтому пока обездвижили твою руку. - О, правда? Это замечательно, и так удобно. - Она закрыла глаза, ее губы сжались в тонкую бледную линию. - И, говоря об удобстве? Кого тут я должна убить или трахнуть, чтобы получить немного морфия? - Я позову медсестру. - Я знала, что ты на что-то годишься, - сказала Миранда, не открывая глаз. - Сделай это. Когда Энди выбежала из палаты, Джон сказал: - Господи, Миранда. Я знаю, тебе больно, но не вымещай это на Энди. Она была напугана до смерти. Миранда перевела дыхание, и Джон предположил, что она считает до пяти. Он видел это сотни раз за время их брака, прежде чем она начала считать до трех, а потом вообще перестала считать. Она повернула голову на подушке к нему, открыла глаза. - Андреа, возможно, была напугана до смерти, но она жива. Это все, что имеет значение. Он осторожно взял ее за руку: - Хорошо. Так почему же ты злишься на нее? - Потому что она умерла бы, если бы меня там не было. - Но ты же была там. - На этот раз. Я не могу всегда быть с ней. - Я понимаю это, но... - Я не думаю, что ты понимаешь, Джон. - Ее рука была как тиски на его ладони, когда она прошипела: - Андреа не может умереть. - Он увидел, как ее губы дрожат, и решил было, что ему это показалось, если бы не ее глаза. Миранда была напугана до смерти. Все еще. Он резко высвободил свою руку и обхватил ее щеку. - Она не умрет, Миранда. Благодаря тебе она очень даже жива, и ты, - он поколебался, но продолжил очень твердо, - ты немедленно прекратишь это. Ей нужно, чтобы ты любила ее и дала ей понять, что она стоит того, что ты для нее сделала. Не когда либо. Прямо сейчас. Представь ее состояние, а ты делаешь всё еще хуже. Ты понимаешь? За те секунды, которые потребовались ей, чтобы ответить, он задался вопросом, не переступил ли он черту. Но Миранда лишь едва заметно кивнула, промолчав. Несколько минут спустя, после того как медсестра объяснила, как работает насос с морфином, и после введения лекарства самой себе, заметно расслабленная Миранда протянула Энди здоровую руку: - Ты еще не обняла меня, Андреа. Честно говоря, что на тебя нашло? Ее голос был таким милым, что Энди подскочила, чтобы опустить перила кровати, и нежно обнять ее, уткнувшись лицом в шею женщины. Когда Миранда похлопала ее по спине, Энди заплакала. - Ш-ш-ш, Андреа. Я в порядке, все в порядке. Это заставило Энди зарыдать еще сильнее, и Миранда посмотрела через плечо девушки на Джона, который пожал плечами и жестом попрощался с ней. Она кивнула и, когда он вышел из палаты, крепче ухватилась за человека, которого не могла потерять.

***

- Это будет ... как это правильно сказать? Совместная ночевка. Энди пригласила нас всех остаться на ночь. Джон отвезет Карлоса за вещами. Завтра вы не пойдете в школу, а будете играть в игры, а мы с Магдаленой займемся ужином. Джон улыбнулся, когда Ванда заговорила с детьми, чьи встревоженные лица просветлели, услышав, что с Мирандой все будет в порядке. Никакой школы, совместная ночевка и игры – всё это выглядело как правильный рецепт. Возвращаясь домой, он размышлял о словах Сесилии перед тем, как он уехал в больницу. Он оставил ее посреди напряженного разговора об их браке. Чревато, потому что Миранда и дети всегда были на первом месте. Он знал это. Она знала это. Когда он получил звонок и рассказал ей, что произошло, она была обеспокоена, но горько рассмеялась: - Ну, ничего нового, не так ли, Джон? Он кивнул, потому что она была права, почти чувствуя жалость к ней. - Я должен быть там, ради девочек. Сесилия посмотрела на него заплаканными зелеными глазами: - Ради твоей девочки. - Я никогда не лгал тебе об этом, Се. - Нет, ты этого не делал. Иди. И я буду здесь, когда ты вернешься. - Я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю. Мне жаль, что она пострадала. Пожалуйста, передай ей и Энди это. - Спасибо. Непременно. - Джон? - Да? - Миранда? Все кончено навсегда, ты же знаешь это. Особенно теперь, учитывая Энди. Он увидел жалость в глазах своей жены. - Я знаю. - Не я злодей в нашем браке, Джон, ты же понимаешь это. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Но с ней ты никогда больше не будешь, хорошо бы ты понимал это. - Я все понимаю, Сесилия. Я глуп, но не настолько туп. Он крепче сжал руль, позволив себе признать, насколько становится глуп, когда дело касается Миранды. Он задавался вопросом, почему ему потребовалось увидеть её новое счастье и её новую чудесную жизнь, чтобы понять, что у него есть всё тоже самое.

***

Возвращаясь из больницы домой, немного помолчав, Рой сказал: - Я тут вот о чем подумал, Мэри. Мэри улыбнулась с заднего сидения: - Поделишься, Рой? Ее дразнящий тон заставил его взглянуть на нее и ухмыльнуться: - Уверен. - Затем продолжил: - Я тут думал, что жизнь слишком коротка. Не услышав продолжения, Мэри мягко согласилась: - Это так. Она знала Роя уже достаточно хорошо, чтобы понять, что он к чему-то ведет, но не торопила. И он сказал так быстро, как только мог: - Жизнь слишком коротка, независимо от того, в какой день она заканчивается, и я знаю, что еще слишком рано говорить об этом, но я люблю тебя, Мэри, и тебе не нужно говорить ни слова в ответ, пусть жизнь и коротка, но кончается не завтра, но я уверен, что ты должна знать, что я чувствую на всякий случай. Он так громко вздохнул в конце этой фразы, что ей захотелось рассмеяться, но вместо этого она положила руку ему на плечо. - Я тоже люблю тебя, Рой. - Он снова взглянул на нее, и она улыбнулась ему. - Именно так. Он забарабанил руками по рулю, что всегда делал в свободное от работы руками время на светофорах, но что никогда не делал с Мирандой в машине. - Учитывая сказанное тобой, Мэри, ты считаешь, что нелепо мне сейчас думать, что я теперь могу умереть счастливым? Мэри в ответ лишь весело рассмеялась.

***

Энди допила кофе и вздохнула, снимая туфли и подгибая под себя ноги. Она была благодарна Миранде за то, что та так мирно спала, несмотря на тугую повязку. Объятия одной рукой, после ухода Джона, и сильные наркотики быстро вырубили её. Как и удобная одежда, подумала Энди, закутываясь в плед и улыбаясь, закрывая глаза. Боже, благослови Серену. - Чему ты улыбаешься? Энди села и взяла Миранду за руку: - Привет, милая. Почему ты не спишь? - Это твоя вина, - пробормотала Миранда, сжимая руку Энди, прежде чем отпустить ее. - Конечно, ты знаешь, как твои улыбки действуют на меня, у тебя такие большие зубы. Энди не могла прочитать ни тон голоса, ни выражение лица, поэтому она сохраняла нейтралитет. - Ага, это для того чтобы лучше есть тебя, деточка. - Не будь вульгарной. - Что вульгарного в Красной Шапочке? - Замечание принято. Возможно, не совсем вульгарно, но откровенно эротично. Я могла видеть это даже в детстве. А ты? - Ты обдолбана. - Как и человек, написавший эту историю, по-видимому. И ты улыбалась, потому что... Энди наклонилась вперед и провела рукой по волосам Миранды. - Просто думала о том, что сказала Серена. - И что же? - Я не могла доверить Эмили или Найджелу принести тебе что-нибудь удобное для больницы, так что она пошла в особняк и попросила показать Магдалену все твои футболки, толстовки, джинсы и всякое такое, удобное. Энди заглянула в сумку и порылась в принесённых Сереной вещах, среди которых были и туалетные принадлежности. К своему огромному восторгу, она нашла в таунхаусе толстые шерстяные носки и её любимые сандалики. Энди просияла и сказала: - Ты полное и абсолютное совершенство, Серена. О, но подожди. Ты ведь уже знала это, не так ли? - Да. Мне уже говорили пару раз. - И все же ... я не понимаю. Как ты догадалась? Серена неопределенно махнула в сторону Найджелу и Эмили: - Я видела, как эти два модника доставали вещи из Шкафа, но я знала, что вам с Мирандой пригодится, что-нибудь более комфортное и повседневное. Я сказала им, что лучше взять вещи из вашего дома, но Эмили была слишком напугана, чтобы туда идти. - Почему? Серена понизила голос: - Это между нами, хорошо? - Да. - Я думаю, Эмили подумала, что если она попросит Магдалену достать эти вещи или сама отправится на их поиски, то может найти и… - тут Серена наклонилась и едва слышно прошептала, - оружие массового сексуального уничтожения. Так сказать. Энди покраснела и одновременно фыркнула. - О... Боже мой. Серена кивнула: - Она этого не говорила. Но это мое предположение. Она была очень встревожена. Энди заржала от смеха, заставив остальных посмотреть в их сторону, так что она отвела Серену в сторонку. - Я уверяю тебя, Серена, если бы в нашей спальне когда-нибудь было такое оружие, ты бы никогда его не нашла. Серена ухмыльнулась и приподняла одну идеальную бровь: - Что не означает, что его никогда не существовало. Лицо Миранды было нечитаемым, когда Энди закончила пересказ разговора. - Значит, это те вещи, о которых ты говоришь, когда в меня стреляют и меня оперируют? - Ага. Ты поняла. Перестань получать пули, и мне будет о чем поговорить, но для протокола, на этот раз все совсем не так, как в прошлый. Хочешь сесть? Получив согласие, Энди поспешила поправить кровать и подушки. - Я на самом деле думала об этом, пока ты спала. Как много изменилось с тех пор, как... Миранда закончила за нее: - Со времени последней стрельбы в меня? - Тогда был первый раз, последний сейчас. Хочешь воды? Не дожидаясь ответа, Энди поставила чашку с водой на столик с подносом на расстоянии вытянутой руки от здоровой руки Миранды и села. Наблюдая за ней, Миранда поняла, что ее бы очень разозлило, если бы Энди протянула ей чашку, и по веселью в глазах молодой женщины было понятно, что и она в курсе этого. Это выражение исчезло, когда брюнетка провела руками по волосам: - Знаешь что? Тебе, конечно, было бы намного приятнее просыпаться после наркоза, если бы ты не знала меня. - Это было сказано словно шутка, но не было ею, и они обе это знали. Глаза Миранды сузились, когда она ответила: - Вот как? Что ж, отнеси это на счет этикета, Андреа. Ты же знаешь, как я вежлива с незнакомцами. - Ага. О твоём благодушии к незнакомцам ходят легенды. Оно оставляет шрамы и боль. И, кстати, о них ... - О чем? О шрамах или боли? - Обо всем сразу. А на самом деле, знаешь что? Забудь. Ты все еще злишься на меня, и тебе нехорошо, так что давай просто... - Кто сказал, что я злюсь на тебя, - огрызнулась Миранда, выпрямляясь на подушках. Энди тихо ответила: - Никто. Мне жаль, что я это сказала. Тебе нужно отдохнуть, милая. - Нет, дорогуша. Что мне нужно, так это чтобы ты объяснила мне, почему ты обвиняешь меня в чувствах, которых я не испытываю. Энди тяжело рухнула на спинку кресла и пробормотала себе под нос: - О, ради бога. Из всех случаев, когда ты обвиняла меня в том, что я обвиняю тебя в... - Что ты там бормочешь? Я тебя не слышу. Я все еще, наверное, немного оглушена этим выстрелом. Энди вскинула обе руки в воздух, и вместе с ними повысила голос. - Хорошо, хорошо. Скажи мне тогда, что с тобой, если ты не злишься на меня. - Она пожестикулировала в воздухе между ними. - Что с тобой не так? Ты злишься, и я не стала бы винить тебя за это. На твоем месте. Я была бы в ярости. - Почему? - ПОЧЕМУ? - Пожалуйста, потише. - Определись. Ты оглохла или нет? Миранда вздохнула и понизила голос: - Это смешно. Нам не по пять лет. Если ты перестанешь размахивать руками и реветь, я приложу все усилия, чтобы сдержать себя... Почему ты злишься, Андреа, и на кого? - Ну, здрасти! На себя! Это моя вина, что в тебя стреляли. - Почему? Не ты же стреляла в меня — это была та идиотка. Тебе стоит злиться на нее, а не на себя. - Поверь мне, я очень злюсь на нее. Я могла бы убить ее. Миранда фыркнула и улыбнулась: - Нет, ты не могла бы. - Почему это? - Ты не убийца. Энди несколько мгновений пристально смотрела на Миранду, прежде чем очень тихо спросить: - Почему ты встала между мной и Алисией? Миранда сделала глоток воды. - Потому что иначе она бы убила тебя. Потому что ты пацифистка. - И поэтому ты злишься на меня? Миранда расслабилась на подушках, ее голос был тихим и печальным: - Я злюсь на Алисию, я злюсь, что я ранена, я оскорблена всей этой нелепой ситуацией. Меня охватывает апоплексическое чувство, когда я думаю, что, если бы не милость Божья, я была бы в морге, опознавая твое тело, зная, что не смогу даже покончить с собой, потому что это было бы несправедливо по отношению к нашим детям. И я знаю, что если бы я не вмешалась, ты была бы мертва. Так что да, знание того, что ты пацифистка, которая не хочет и не может защитить себя, приводит меня в отчаяние от ярости, Андреа. Энди вскочила на ноги: - О чем ты говоришь? Я могу защитить себя! - С помощью чего? Словами? Я люблю тебя всем своим существом, но ты дура. - И почему это так? А что ты делала? Ты говорила с ней. Словами. - Говорила с ней? О, Андреа. Неужели ты ничего не понимаешь? Ты такая глупая, и такая молодая. Я бы с радостью убила ее. Она знала это и боялась меня, откровенно боялась подойти достаточно близко, чтобы убить меня. Знаешь, почему? Потому что я не хотела с ней разговаривать. Я хотела, чтобы она была нейтрализована или мертва. Я не нуждаюсь и не хочу понимать людей, которые жаждут меня убить. А ты хочешь их понять. Такие люди, как ты, умирают каждый день. Я бы не смогла пережить твою смерть, да, пусть бы я выжила. Конечно, ты это знаешь. Тон этих последних слов несколько смягчил резкость речи. Энди кивнула и взяла Миранду за руку: - Для меня это было бы то же самое, дорогая. - Нет. Этого не произойдет. Ты будешь заботиться о детях, ты будешь горевать, встретишь кого-то, и у тебя будет жизнь. Не смей со мной спорить. Ты вдвое моложе меня. Вот что случилось бы. Энди отпустила руку Миранды: - Хорошо. Я бы оклемалась и снова женилась. Счастлива? - В восторге. Даже кружится голова. - Боже! Ты такая невозможная. Миранда сделала глоток воды, прежде чем ответить: - Невозможная и живая. И ты тоже. - Да. Благодаря тебе. Миранда отмахнулась: - Не стоит благодарности. Как я уже сказала, это был полностью эгоистичный поступок. Но если бы Алисия была левшой, мне пришлось бы ее убить. - Да? - Она стреляла, держа пистолет правой рукой. - Сука. - И вот что еще, Андреа… - Да? - Пообещай мне одну вещь. Всего одну. Глядя в глаза Миранды и на ее бледное и печальное мрачное лицо, Энди поняла, что это настал момент истины. - Что это, милая? - Я точно знаю, что ты бы умерла или убила за наших детей. Просто, пожалуйста, относись и к себе так серьезно. Пожалуйста, пообещай мне, что будешь жить. Просто, пожалуйста, всегда делай все что угодно, но выживи. - Я обещаю. - Энди взяла Миранду за руку и нежно погладила ее. - Я буду жить. Если у меня вообще будет выбор, я буду жить.

На следующее утро

- Все еще этот цирк снаружи? - А чего ты ожидала, британочка? Эмили не удостоила Серену ответом, лишь ухмыльнулась, нажимая кнопку лифта: - Чувства журналистской меры? Серена закатила глаза: - Я знаю, что ты шутишь, но ты самая привлекательная шутница, которую я когда-либо знала. - Тебе повезло. - Я говорю себе это ежедневно. - О, заткнись, Серена. Серена улыбнулась, глядя на дверь лифта. - Ты все еще не знаешь себе цену. - Ничего подобного. - Вот, вот. Эмили с удовлетворением отметила, что Энди выглядела так, словно проспала в кресле всю ночь. И совсем не была рада видеть Миранду, выглядевшую так, словно в нее стреляли, и она перенесла операцию. Снова. Миранда тоже не была довольна. Без всякого предисловия и, не видя, как Энди драматически поморщилась и одними губами произнесла слово "ворчливая", Миранда начала без предисловий: - Да. Я знаю. Ванда скоро будет здесь, чтобы свести к минимуму визуальные повреждения. Давай перейдем к делу, хорошо? Пока она диктовала инструкции Эмили, Серена прихватила стул с поста медсестер и села на него, передав Энди ледяную содовую и все это, не сказав ни слова. - Я люблю тебя, Серена. - При мне никаких признаний в любви бразильской супермодели. - Да, Миранда. - И при мне. - Да, Эмили. - Энди пожала плечами и подмигнула блондинке: - Нам придется нелегко, не так ли, Си? Серена кивнула. Когда Миранда закончила с первой помощницей, она перевела хмурый взгляд на бразильянку: - Почему ты здесь, Серена? - Навещаю тебя? Забочусь о тебе, или что-то в этом роде? Ты наверняка слышала об этом, я уверена. Ответ Миранды был отстраненным: - Кое-что слышала. Но я не знаю, как относиться к тому, что сотрудник говорит мне это. Энди вздохнула, а Эмили нашла вдруг что-то особенно интересное в своем блокноте. Серена только улыбнулась: - Хорошо. Справедливо. Если ты думаешь обо мне только как о сотруднике, то мне не особенно важно, что ты там думаешь, Миранда. Миранда удивленно моргнула. - Я поняла. Сегодня день "откровенного разговора с Мирандой", и меня никто не предупредил? - Нет. Это скорее день "не морочь мне голову после вчерашнего, когда я до смерти перепугалась за тебя и Энди". Мы, конечно, уже проходили через это. Повзрослей и приди в себя. Мы любим тебя. Ты знаешь это и притворяешься, что не знаешь, так? Миранда сверкнула глазами, но, казалось, сама удивилась, когда заговорила. - Вот как? Это правда? Что ж, мы с Энди... тоже тебя любим. Будь ты проклята ко всем чертям. Глаза Серены комично распахнулись, а затем она рассмеялась, над опешившей Энди. - И это всё твое! Ты выходишь за это? Энди снова вздохнула: - Да. Я. И не могу дождаться. - Умерь свой энтузиазм, Андреа. - Никогда, Миранда. При этих словах Миранда так свирепо сверкнула глазами, что Андреа почувствовала, что ее сердце трепыхнулось в груди. Она взяла здоровую руку Миранды в свою: - Я очень устала и не в самом хорошем настроении, милая, но я не шучу. Ты должна знать, что мне действительно трудно дождаться, когда я выйду за тебя. - Тогда чего мы ждем? Энди ухмыльнулась и похлопала Миранду по ноге: - Черт возьми, я не знаю. Чтобы ты что-нибудь сказала? Дала мне подсказку? Назвала дату? Что-нибудь? Резкий вздох Эмили в ответ был неприятно громким, что разозлило Энди больше, чем она ожидала. - Ладно. Ты хотела что-то добавить, Эм? - Нет. Ничего, Энди. Что я могу сказать девушке под столом? "О-о-о", подумали Серена и Миранда, сразу же поймав взгляды друг друга. - Что ты сказала? Ответ Эмили был тихим и шипящим: - Идеальный ответ, Андреа! Я пинаю тебя к чертовой матери, а ты спрашиваешь, что я только что сказала. Идеально! Ты трусиха, Сакс! Ты, блять, позволила стрелять в Миранду! Миранда села так быстро, что Серена даже подпрыгнула, чтобы удержать женщину в постели: - Англичанка! Стой! Сейчас не время для этого обсуждения! - Черт возьми, это не так! Энди была в ярости: - Ты! Ты и твой гребаный британский снобизм. Чтобы бы ТЫ сделала, Эмили? Эмили явно наслаждалась ответом: - Я бы рискнула своей жизнью, чтобы защитить ее, ты, жирная корова. Я уже делала это, если ты помнишь? Я сделала это! У тебя есть невеста, но я бы убила и умерла за нее. Ты не сделала ни того, ни другого, и я действительно... действительно... - в этот момент Эмили начала плакать, - злюсь на тебя. - Она указала на Миранду: - Ты не позаботилась о ней! Она! Ты хоть представляешь, кто она такая? О чем ты только думала? Энди уставилась на слезы, бегущие по лицу Эмили: - Я не думала, Эм. Я была напугана. - Ее лицо было серьезным, когда она спросила: - У нее был пистолет. Тебе не было страшно? Эмили резко смахнула слезы со щек: - Нет. Не было. Я была зла. Она причинила боль Миранде. Я хотела убить ее. Энди мрачно улыбнулась. - Что означает, что ты совсем не пацифистка. Эмили провела руками по волосам в шокированном раздражении: - Я? Пацифистка? Ты шутишь. Никогда, пока я дышу. Энди слабо усмехнулась и перевела свое внимание на Миранду: - Тебе следовало вместо меня сделать предложение ей. Голос Миранды был нежным: - Серена будет возражать. Как и я. Мы, скандалисты и хулиганы, как правило, берем в жены пацифисток. Так сказать – для равновесия. - Ты не скандалистка и хулиганка, Миранда. - Так и есть. В некотором роде, Андреа. Тишина, воцарившаяся в палате, была угрюмой, странной и зловещей, но Энди поразила всех, заключив Эмили в объятия и сказав: - Большое тебе спасибо за заботу о Миранде. Мне так жаль, что я этого не сделала. Эмили несколько секунд ничего не делала, затем неопределенно похлопала молодую женщину по спине, когда поняла, что объятия все еще продолжаются и с этим ничего нельзя поделать. Она постаралась, чтобы ее голос звучал твердо. - Окей. Хорошо. В следующий раз поступи иначе, ладно? Энди улыбнулась ей в шею, а затем поцеловала в щеку. - Договорились. И следующего раза не будет. Эмили резко отстранилась от поцелуя, даже слегка покраснела: - Заткнись, Энди. Серена знала, что лучше не смеяться над своей девушкой. - Она велела мне заткнуться в лифте – это тенденция. Ну и что теперь? Мы все еще друзья? Энди кивнула. - Ага. Если у вас все хорошо, то у меня все хорошо. Миранда подмигнула Серене, но уставилась на Эмили ледяными голубыми глазами. - Я думаю, что да. И я полагаю, мы все знаем, кто всегда прикрывает мою спину? Эмили гордо кивнула. - Мы знаем. Только не Энди. - Эмили? - Тон голоса был рабочим. Эмили сглотнула. - Да, Миранда? - Что бы ты сделала, если бы кто-то намеревался пристрелить Андреа? Эмили не колебалась: - Я бы убила или умерла, чтобы уберечь ее. Миранда кивнула. - Мы поняли друг друга. Это все. Визит явно завершился, но тут жизнерадостный Найджел вплыл в палату с улыбкой и сумкой одежды. Он не поздоровался с ними должным образом, сразу оценив температуру в помещении. - Итак. Я как раз вовремя. Тела еще не упали на пол. - Его глаза метнулись к Миранде: - При всем уважении, учитывая твоё положение, но я называю вещи так, как я это вижу. Миранда махнула здоровой рукой, вглядываясь в сумку: - Что там? - Это то, что называется... необходимостью, Миранда. Три молодые женщины, расступились, и он расстегнул сумку, объясняя при этом: - Я всё думал и думал прошлой ночью. Боже, боже, боже. Что подарить женщине, у которой есть все, включая руку в гипсе на ближайшие нескольких месяцев? Он вытащил великолепную блузку от Кэролайн Эррера и протянул ее Миранде. - Это. Она осмотрела её и сказала: - Мне нравится эта блузка, но она ... - На один размер больше, чем ты носишь. Да, это так. Найджел бросил сумку с одеждой на стул Энди и повесил блузку на кровать. - Смотри. - Он удивил четырех женщин, потянув за левый рукав блузки вверх. Рукав отошел, открывая липучку, на которую он крепился. - Вуаля, моя дорогая! И никто ничего не заметит. Миранда с удивлением оглядела отделку блузки: - Как ты ... кто… - Кто? Я, конечно. Это заняло всю прошлую ночь. Ты думаешь, что я просто красавец-мужчина, но еще я умею шить и даже думать, если меня заставят. Он оглядел ее с ног до головы: - Где мои манеры? - Он наклонился, чтобы поцеловать редактора в щеку. - Я знал, что все остальные будут бубнить и бубнить о "как ты себя чувствуешь" и "не было ли это страшно" и так далее, но если бы я был тобой, или мной, если на то пошло? Все, что меня действительно волновало бы, это то, что теперь надеть. Я прав? Миранда посмотрела в его добрые, печальные глаза, которые понимали все, и одарила его короткой улыбкой. - Вот именно. Людям нужно совершенство. Трагедия имеет много форм. Ужасный наряд – одна из них. Спасибо тебе, Найджел. - Не беспокойся. Я думаю, что нам придется иметь дело с фрагментированными нарядами лишь в течение 10 недель. И я в полном восторге от этого. Всего где-то 120 фрагментов одежды. Все хором: - 120 фрагментов? - Плюс-минус. Тебе же понадобятся несколько шикарных халатов, пока ты здесь, затем платья, блузки. Много вариантов. И ты получишь их все. - Как? - Предоставь это мне. Не беспокойся. Миранда поджала губы: - Найджел. Ты не можешь заставлять персонал «Подиума» шить для меня. У них уже есть работа, и просить их об ином по личным причинам было бы неэтично. Все в палате уставились на нее, и Энди улыбнулась, за что Миранда холодно посмотрела на нее. - Я довольно много знала об этике еще до того, как ты родилась, Андреа, так что не думай, что это твоя заслуга. - Да, Миранда. - Прекрати это. - Затем перевела все свое внимание на Найджела: - Я только что выгоняла всех этих людей из своей палаты, когда ты вошел. Теперь уходите все, я очень устала. - Она искренне улыбнулась и протянула ему руку, которую он взял. - Спасибо, что заботишься обо мне. - Не за что. Я заберу это и мои домовые эльфы начнут работу. - Очень хорошо. Я доверяю тебе. - Как и давно следовало бы. - Он снова поцеловал ее в щеку и присоединился к остальным уходящим. Серена наклонилась над Мирандой, убрала прядь седых волос со лба женщины и нежно поцеловала ее. - Хорошо отдохни. Увидимся завтра. Миранда кивнула, и все посмотрели на Эмили, которая застыла на месте и сказала: - Если больше ничего нет... Миранда пристально посмотрела на неё и слегка дернула головой, что Энди всегда будет с любовью вспоминать как взгляд «чего ты ждешь — проваливай, тупица». Эмили поняла намек, очень мягко положила свою руку на повязку Миранды. Она оставила руку там на несколько мгновений, глядя в глаза Миранде, затем отступила. - Это все. Вы больше ничего от меня не получите, миссис Пристли. Миранда кивнула ей. - Достаточно справедливо, проваливай. Будущая жена остается. Энди обняла их всех, и повернулась, закрывая дверь палаты с улыбкой. - Ах... наконец-то мы одни. - Сказала монахиня богу после долгого дня. - Слушай, подруга, а ты действительно ворчливая. - Подруга звучит еще хуже, чем приятель, но ты знаешь, что я ненавижу еще больше, если такое возможно сейчас? Моя левая рука. - Морфиновая помпа, милая. Воспользуйся. Миранда схватила насос, несколько раз с силой нажав на кнопку подачи обезболивающего. - Эй, эй, не переборщи. - Твой лексикон как писателя не перестает меня умилять, Андреа. - Андреа? Нет. Энди. Мы же одни. - Поэтому ты зовешь меня подругой. Да? Мы одни. Энди наклонилась над кроватью и погладила Миранду по щеке. - Ты знаешь, что всегда придираешься к словам, когда тебе больно, и не только физически? Ты сейчас такой редактор, редактор. - Я и есть редактор. - Я так хорошо это знаю. Как мне тебя называть, Миранда? Милая? Любовница? Любовь всей моей жизни? Невеста? Героиня? Миранда фыркнула, но внезапно очень медленно и мечтательно улыбнулась. - Ага! - Энди засмеялась: - Морфий? Это хорошо, нет? - Небесно. - Ладно. Я так рада. Мне неприятно видеть, как тебе больно. - Герой. - Что? - Герой. Я ненавижу феминизацию существительных. Актер, а не актриса. Герой, а не героиня. Редактор, а не дай боже, редакторка! - Ну, всё. Поехали. - Энди пододвинула стул и села. Она взяла правую руку Миранды и поцеловала ее: - Я так сильно тебя люблю. - Да? Правда? - Ты можешь в этом сомневаться!? Миранда посмотрела на нее, и ее взгляд был таким сонным и одурманенным, что Энди поняла: что бы не сорвалось сейчас с ее губ, это будет истиной в последней инстанции. Ее сердце забилось в два раза чаще. Но Миранда говорила четко и ровно: - Я не самая подходящая пара для тебя. Мы спорим все чаще, если ты не заметила. А ты заметила. Конечно, так и есть. Я гордая и ужасная. Но я не притворяюсь, никогда не притворяюсь с тобой. Я не хочу, чтобы ты была несчастна со мной. Хорошо. Так оно и было. Что-то, о чем Энди думала, с чем имела дело, прокручивая в голове в течение нескольких месяцев. Да, они больше спорили. Намного больше. И да, это больше не было миром, блаженством, романтикой. Так что же это было? Она любила Миранду. А Миранда была именно такова, но так хотела быть такой, какой Энди хотела ее видеть, и пока их совместная жизнь не стала идеальной. Что будет дальше? Ведь настоящая Миранда была действительно, в значительной степени, «Подиумной» версией Миранды. Ее мужья этого не понимали. Она – да. Возможно, в этом и была разница. Она полюбила «Подиумную» составляющую Миранды еще до того как узнала ее настоящую. Но она отдавала себе отчет – медовый месяц закончился. Это больше не было легко для Миранды. Энди могла видеть это, наблюдая, как Миранда ежедневно, а иногда и ежечасно прилагает невероятно трудоемкие усилия ради нее и ради детей. Иногда она выигрывала, чаще терпела неудачу. Энди к этому привыкла и решила, что может жениться на ней. Любовь к Миранде требовала осторожности. Это был урок, который, как она могла теперь признать, она усвоила от этой женщины. До Миранды она думала, что настоящая любовь требует обмена воспоминаниями/опытом между партнерами. Нет, не совсем. Было ли это правильно? Было ли это полезно? Было ли это больно? Да. Было ли это слишком болезненно или это была загадка, которую невозможно было разгадать? Нет. Они никогда по-настоящему не обсудят, что сделало Миранду Мирандой, потому что этого никогда не могло быть на повестке дня в их разговорах. Да где угодно. Она приняла решение. В одностороннем порядке. Она почувствовала, что изменилась после этого решения. Она взрослеет. Она — наименее конфликтный человек на планете. Иметь своё собственное дерьмо и мириться с дерьмом Миранды или противостоять ему, независимо от того, стоило это им спора или нет. Энди улыбнулась и поцеловала женщину, усаживаясь в кресло. - Мы спорим, потому что мы разные, милая. Меня это не беспокоит. - Ты ненавидишь спорить, Энди. - Ты права. Я презираю это. - Энди крепче сжала руку Миранды и поцеловала ее. - Ну и что? А тебе не нравится моя одежда. - Я серьезно. - Я тоже. Мы никогда не поладим до конца наших жизней. Будешь спорить со мной. Мне все равно. Мы будем делать это все время, но в самом конце спора, или драки, или кулачного боя, если до этого дойдет, но лучше не надо, а то я надеру тебе задницу, я буду любить тебя и знать, что ты любишь меня. И я женюсь на тебе, и ты никогда не сможешь этого изменить. Помнишь? Никакого развода. К лучшему это или к худшему. Ты самый невозможный человек, которого я когда-либо могла себе представить с собой в браке. Она вскочила и поцеловала Миранду в губы. - Видишь? Разве это не самое лучшее, что когда-либо было? Ты всегда будешь моим наихудшим сценарием. И я буду держаться за тебя до самой смерти. Глаза Миранды заблестели от непролитых слез: - Это должно быть романтично? - Ну, да. Настолько романтично, насколько это возможно в данный момент. - Пацифистка. - Дьявол. Миранда хмыкнула и крепко сжала руку Энди в своей: - Приятно познакомиться. Энди улыбнулась, самой широкой улыбкой: - Мы поженимся, как только снимем этот гипс. - Зачем так долго ждать? - Ну, привет? А супружеские обязанности? - Почему тебя это должно беспокоить? Ах да. Тебе ведь придется поработать. Ты не сможешь просто лежать там в постели, как обычно. Глаза Энди широко раскрылись: - Ты только что это сказала? Буквально? И молния не ударила в тебя? - Что я могу сказать? Я же права. Энди очень нежно ударила ее по здоровой руке. Миранда улыбнулась. - Мы собираемся пожениться. - Так и есть, дурында. - Полагаю, это повышение с «подруги»? Энди проигнорировала это. - Наши дочери приедут примерно через три часа. Ванда чуть раньше, до них. Пора спать. Бонзо пора спать. - Я не обезьяна из старого ситкома. - Разве. А похоже, - Энди накинула одеяло на плечи Миранды. - А главное? Ты любовь и свет всей моей жизни, Миранда. Спи спокойно, а я буду рядом с тобой. Всегда. Энди наблюдала, как Миранда пытается пробиться сквозь наркотический туман в поисках ответа. Все, что она смогла придумать, было “да". Ее глаза закрылись. Энди закатила глаза: - Да. Действительно. Да. Вот тупица.