toil and trouble

Тэхён замечает Юнги, как только он выходит из главного входа, выделяясь среди остальных в своем большом пальто из Дурмстранга и меховой шапке. Ему доставляет удовольствие наблюдать, как он просматривает двор в течение нескольких секунд, прежде чем его взгляд падает на Тэхёна. Тэхён машет ему рукой. — Привет, — говорит он, когда Юнги подходит к нему, — ты действительно пришел! Юнги хмурится. — Я сказал, что буду. Я бы не нарушил своего обещания. — Конечно, — кивает Тэхён, чувствуя, как его сердце согревается при виде ушей Юнги, торчащих из-под шапки. — Всегда джентльмен, Мин Юнги-ши. — Он протягивает Юнги руку, надеясь снова вызвать у него то наполовину раздраженное, наполовину веселое хмыканье. — Пойдем? К его удивлению, Юнги безмолвно берет его за руку, обхватив рукой в перчатке локоть Тэхёна. Когда Тэхён несколько мгновений остается тихо застывшим в шоке, Юнги смотрит на него в замешательстве. — Есть проблема? — спрашивает он, ослабляя хватку, и Тэхён мгновенно приходит в движение. — Нет! — вскрикивает он достаточно громко, чтобы несколько человек удивленно обернулись. — Нет-нет, вообще никаких проблем! — он хватает руку Юнги, чтобы крепко удержать ее на месте, и начинает идти, прежде чем Юнги успеет передумать. — Эй, помедленнее! — говорит Юнги, почти спотыкаясь, отчего он только сильнее сжимает руку Тэхёна. Это действительно кульминация недели Тэхёна — нет, всей его жизни. Хогсмид прекрасен в это время года, как и каждый год, поэтому Тэхён большую часть времени проводит, наблюдая за Юнги. Улицы покрыты легкой снежной пылью, которая отражает желтые уличные фонари, а в причудливых магазинах на Главной улице уже установлены рождественские украшения, что придает вечеру очаровательный праздничный вид. Тэхён с любопытством наблюдает, как Юнги падает в атмосферу мерцающих огней и ровного гула болтовни и смеха вокруг них. Он ждет, что Юнги отпустит его руку в любой момент — теперь, когда они находятся среди толпы, — но Юнги продолжает беспечно идти рядом с ним, крепко сжимая руку Тэхёна. — Вон там «Всевозможные волшебные вредилки» Уизли, — говорит он, указывая на безвкусные и ярко освещенные фасады знаменитого магазина. — Намджун-хён продолжает брать карликовых пушистиков каждый раз, когда приходит сюда. Точнее, он так делал, пока ему не запретили сюда заходить за то, что он случайно поджег коробку с фейерверками «Фокус-покус», — смеется он, и Юнги скептически улыбается. — Серьезно? Намджун-ши? Я бы никогда не догадался по его письмам. — О, да, пусть его слова не вводят тебя в заблуждение. Он действительно гениален, и я говорю это без предвзятости, как его брат, — говорит Тэхён, когда они останавливаются, чтобы посмотреть через окна на суетливую толпу внутри магазина, что смеются или кричат над разными безделушками для розыгрышей. — Но он неуклюж, как новорожденный гиппогриф. С трясущимися конечностями и всем таким, — имитирует он, дергая свободной рукой, и Юнги усмехается. Это красивая улыбка. — Вау, — выдыхает он, заставляя Юнги повернуть к нему голову. — Что? — Сделай это еще раз, пожалуйста. — Что сделать? — Юнги фыркает, улыбаясь театральности Тэхёна. — О, боже, мое сердце слишком слабо для твоих чар, Мин Юнги, — восхваляет он, делая вид, что падает в обморок, положив руку на грудь, пока Юнги не толкает его, все еще улыбаясь, с лицом, покрасневшим от смущения. Тэхён усмехается и легко берет Юнги за руку, переплетая их пальцы. — Пойдем, — говорит он, слегка размахивая их соединенными руками, — мы собираемся в Сладкое королевство. Не могу дождаться, чтобы увидеть твое лицо, когда ты попробуешь лакричных пауков. Они развлекаются в Сладком королевстве, тратя деньги на сахарные перья и тыквенные печенья, а Тэхён за десять сиклей покупает коробку шоколадных котелков. — Это тебе, — говорит он, даря их Юнги. — Они наполнены огневиски, как символ всех зелий, что мы приготовили вместе. — Ты имеешь в виду все котлы, которые ты пытался разрушить своими отварами, прежде чем я разоблачил твою ложь, — поддразнивает Юнги, но Тэхён совершенно не против. Их последняя покупка — это коробка летучих шипучек, и они открывают ее на ходу, пока холодный воздух щиплет их щеки. — Что особенного в этом? — спрашивает Юнги, беря один из щербетных шариков. Тэхён берет одну из своих конфет и кладет в рот. — Увидишь, — подмигивает Тэхён, и Юнги с подозрением повторяет за ним. Мгновение проходит в тишине, пока они идут рядом, рассасывая конфеты, а затем Юнги издает писк, когда его ноги начинают медленно подниматься над землей. — Тэхён! Я парю! — Ага! — хлопает в ладоши Тэхён, его собственная конфета тоже начинает действовать, и он улыбается удивленному выражению лица Юнги, когда тоже начинает парить, поднимаясь на несколько сантиметров над землей. Юнги смотрит на свои ноги, на пробу двигая ими, и смеется от восторга, подпрыгивая в воздухе. А затем Юнги смотрит на него со своей редкой счастливой и широкой улыбкой, его лицо яркое, красивое, полное радости, его глаза отражают искрящиеся рождественские огни вокруг них, и с рукой Юнги в своей и сахаром, тающим на его языке, Тэхён клянется, что чувствует Любовь — прямо так, с заглавной буквы «Л». Они немного бродят вокруг, осматривая достопримечательности, и Тэхён тянет Юнги за собой, чтобы остановиться перед магазином с ярко-розовым фасадом. — Это чайный магазин мадам Паддифут, — говорит он, — очень популярное место. У них тоже есть восхитительные напитки, хотя в основном парочки любят заходить сюда за милыми шоколадными конфетами или другими романтическими подарками. Юнги слегка встревоженно смотрит на яркий фасад и толпу внутри. — Подожди, — говорит он, прищурившись, — разве это не твой друг? — Кто? — спрашивает Тэхён, отвлекаясь от молчаливого созерцания профиля Юнги. — Я не вижу никого из своих знакомых, — затихает он, вытягивая шею. — О, я мог ошибиться. Я думал, что видел Чонгука, парня с Рейвенкло, который тусуется с тобой. Тэхён фыркает. — Чонгук? Ага, как будто кто-нибудь сможет вытащить этого интроверта на выходные. Он, наверное, занят рисованием или чем-то в этом роде со своими друзьями по факультету, — он слегка толкает Юнги. — Пойдем, нам лучше двинуться сейчас к следующему месту. — Вот ваше сливочное пиво, молодой человек, — говорит официантка, ставя перед Юнги огромную кружку. — А вот и твоя вишневая газировка, Тэхён, — говорит она, подмигивая ему, и Тэхён улыбается ей. — Спасибо, Рози, мне нравятся твои сережки сегодня, — говорит он, и Рози смеется. — Я уже захватила твои любимые крендельки, — говорит она, ставя на стол большую тарелку теплой выпечки. — Больше не надо заваливать меня комплиментами, — она смотрит на Юнги и заговорщицки наклоняется. — Тебе лучше быть осторожнее с ним, — шепчет она, — он может быть хаффлпаффцем, но у него есть чары слизеринца, и, прежде чем ты поймешь, что случилось, он заставит тебя есть с его рук. — Рози! — Хорошо, хорошо, я оставлю тебя на твоем свидании, — хихикает она, взъерошивая волосы Тэхёна, и Юнги чувствует, как что-то неприятно бурлит в его животе. — Да, пожалуйста... — Это не свидание... Они оба замолкают, глядя друг на друга, прежде чем Юнги отводит взгляд и неловко кашляет. — О, это то, что они все всегда думают, дорогой, — небрежно говорит Рози, смотря на Юнги. — Держи его подальше от неприятностей, ладно? — говорит она, прежде чем уйти, весело помахав рукой. Юнги делает большой глоток из кружки, медленно сглатывая, чтобы неловкость ушла. Когда он наконец поднимает глаза, Тэхён смотрит прямо на него, жуя крендель. Вот тебе и ушла неловкость. — Кажется, ты очень хорошо знаком с хозяевами здесь, — говорит он, когда Тэхён, кажется, доволен тем, что позволяет ему молча страдать. — Да, я часто прихожу сюда, и прошлым летом несколько раз помогал. — Хорошо, это хорошо, — говорит Юнги, по какой-то причине внезапно чувствуя себя виноватым. — Приходишь сюда на много... эм... свиданий? Тэхён приподнимает бровь, изящно делая глоток вишневой газировки. — Почему ты спрашиваешь? — Просто так. Тэхён вздыхает, опуская плечи, помешивая лед в своем напитке. Он делает глубокий вдох и смотрит на Юнги тяжелым и серьезным взглядом. — Послушай, хён, я не знаю, как тебе это объяснить, но ты весь вечер был со мной на свидании. Юнги сразу же чувствует, как к его лицу приливает жар, но заставляет себя посмотреть на Тэхёна в ответ. — Ну, ты не сказал этого открыто, когда просил меня пойти, — говорит он, и это звучит жалко даже для его собственных ушей. — Открыто?! — говорит Тэхён. — Хён. Как я могу быть более очевидным? Все знают! — Для меня это не очевидно, — бормочет Юнги, теребя салфетку. — Я не люблю слушать сплетни, я предпочитаю составлять свое собственное мнение о людях. Тэхён наклоняется вперед, кладя руки на стол. — И какое мнение ты обо мне составил? — Ты... Ты улыбаешься всем, делаешь комплименты и поддерживаешь. Ты знаешь секреты каждого и, — он взволнованно машет рукой в воздухе, — ты особенный человек, Тэхён. Все любят тебя, тебя очень легко любить! — Юнги вздыхает, его салфетка теперь превратилась в клочья. — Честно говоря, я не знаю, завидую я тебе или просто боюсь. — Боишься? — недоверчиво спрашивает Тэхён. — Меня? — Конечно, — фыркает Юнги. — Посмотри, что ты со мной сделал! Мне нужны годы, чтобы открыться кому-то, я могу сосчитать людей, которых я называю друзьями, по пальцам одной руки, и никогда не делаю этого, — говорит он, показывая пальцем между ними. — А что это? — Тэхён шепчет, как будто это их секрет. — Мне достоверно сообщили, что я на свидании с самым красивым парнем. Тэхён улыбается, мило сощурив глаза. Он протягивает руку, осторожно смахивая последние несколько клочков салфетки с пальцев Юнги, и заменяет их своими. — Какое совпадение, — говорит он, обвивая своими длинными теплыми пальцами ладонь Юнги, — я тоже.