Далёкий горизонт (A Distant Horizon)

Спок уже был на мостике, когда капитан явился туда за три минуты до начала альфа-смены. Джим направился к научной консоли, и Спок уловил нотку нервной энергии по тому, как напряглись мышцы его лица. – Капитан, – ровным голосом сказал Спок, когда Джим подошёл и встал возле его кресла. – Привет, Спок. Поскольку смена ещё не началась, могу ли я поговорить с тобой минутку в кабинете? Спок кивнул и аккуратно встал, стараясь не совершать лишних движений. Он последовал за своим капитаном с мостика в помещение, используемое в основном для собраний старших офицеров экипажа. Спок стоял прямо и с высоко поднятой головой, заложив руки за спину. Он сжал левое запястье правой ладонью сильнее, чем следовало бы, и заставил себя замереть. Он обуздал чувство страха, которое угрожало охватить его. – Вольно, коммандер, – сказал Джим и махнул рукой на стулья вокруг стола. Он сам занял один из них и указал, что Спок должен занять тот, что находился слева от него. После недолгого колебания Спок сел, но не позволил позвоночнику расслабиться. Джим смотрел на него с выражением сожаления на лице. – Спок. Я здесь не для того, чтобы сделать тебе выговор. Перестань выглядеть так, словно я собираюсь щёлкнуть тебя по носу. – Как бы Вы хотели, чтобы я выглядел, капитан? Я таков, каков я есть. – Спок. Не будь таким. Я позвал тебя сюда, чтобы извиниться за своё поведение прошлым вечером. Спок бросил на Джима быстрый взгляд. Голубые глаза смотрели с беспокойством, и Споку пришлось взять себя в руки, чтобы успокоить трепет сердца. Он опустил глаза и невидящим взглядом уставился на свои колени. – Продолжайте, – сказал он. Джим коротко рассмеялся. – Благодарю Вас, первый офицер, я так и сделаю. Не мог бы ты взглянуть на меня, Спок? Спок заставил себя подчиниться. Джим выглядел раскаивающимся, но это не помогало Споку преодолеть своё смятение. Он всё ещё был влюблён в своего капитана, который не мог ответить ему взаимностью. Никакие самые избыточные извинения не могли решить эту дилемму, и с тех пор, как Спок вернулся в свою каюту прошлой ночью с ощущением ужасающей пустоты, мысль о переводе с «Энтерпрайз» прочно заняла первое место в его разуме. Он мимоходом обдумывал этот шаг время от времени с того момента, когда Джим отверг его, но осознанная идея возникла лишь сейчас, монолитная и всё более соблазнительная. Ему было бы неприятно покидать корабль, но, возможно, для него и для нерасположенного к нему объекта его привязанности было бы легче, если бы они стали друг другу чужими. – Послушай, – сказал Джим. – То, что я сказал и сделал прошлой ночью, выходило за рамки. Очень-очень сильно выходило за рамки, и я прошу прощения. Я вовсе не собирался утратить контроль над собой и вести себя как… мудак. У меня нет никакого права диктовать тебе правила твоей личной жизни, а также у меня нет никакого права докапываться, что ты делаешь в своей личной жизни. Я это знаю, и мне нет оправданий. Я просто… Я хочу, чтобы ты знал, как сильно я сожалею об этом, и что я больше никогда так не поступлю. Сердце Спока, этот нелогичный орган, склонный к чувствам, вдруг стало хрупким и готовым разбиться. Джим не собирался лезть в «личную жизнь» Спока, как он это сформулировал, даже в качестве друга, и вот здесь их желания расходились. Спок понял, что то, что оставалось от его знакомства с Джимом, подошло к концу, и у него не было другого выхода. Он покинет «Энтерпрайз». Внезапно он заметил, что Джим рассматривает его и явно чего-то ожидает. – Стандартная социальная условность предполагает, что я принимаю Ваши извинения и прощаю Вас, верно? – спросил он тихим, охрипшим голосом. Джим нахмурился, а затем медленно кивнул в знак подтверждения. – Я полагаю, что условность такова, но ты вовсе не обязан. Спок резко встал. – Тогда я не буду. Альфа-смена уже начинается, капитан. Нам не следует опаздывать. С этими словами он вылетел из комнаты. В течение прошедшей без каких-либо происшествий альфа-смены он избегал мраморно-бледного лица Джима, а когда отворачивался к научной консоли, то на своей спине ощущал тяжесть его взгляда, словно невыносимое бремя. Как только капитан покинул мостик по окончании смены, Спок отправил запрос на перевод. По своему обычаю после смены он зашёл в научный отдел, а затем направился прямо к себе в каюту, чтобы заняться сбором вещей. Когда он вытащил свой чемодан из глубины шкафа, его личный падд подал сигнал. Сообщение, появившееся на экране после разблокировки, было от Джима. Пожалуйста, могу я прийти и поговорить с тобой? – говорилось в нём. Спок заколебался над виртуальной клавиатурой. Если он напишет «да», то Джим окажется в его каюте, отчаявшийся, умоляющий, но не предлагающий ничего, что могло бы заставить Спока остаться. Если он напишет «нет», то… Джима в его каюте не будет вообще. Да, – отправил он, и не прошло и тридцати секунд, как Джим явился в каюту Спока, словно размытое пятно из золотой командной формы и раскрасневшейся кожи. Он остановился возле кровати, на которую Спок водрузил свой открытый чемодан. Когда Джим посмотрел в лицо Споку, то единственным термином, которым можно было правильно описать выражение его собственного лица, было «безысходность». – Ты действительно собираешься это сделать? – спросил Джим с почти незаметной дрожью в голосе. Почти. – Я сожалею, что до этого дошло, но считаю, что моё положение неприемлемо. Я пришёл к выводу, что этому кораблю и его капитану пойдёт лишь на пользу, если я уйду со своей должности. Нахмуренные брови Джима угрожали закрыть всё его лицо. Это было бы забавно, если бы Споку в тот момент не приходилось изучать практическую демонстрацию некогда сбивающего с толку человеческого разговорного выражения «разбитое сердце». – Скажи мне, что сделать, Спок. Скажи мне, что сделать, чтобы всё исправить, и я это сделаю. Спок отвернулся. В его шкафу аккуратными рядами висели безупречные синие рубашки научного отдела, сшитые специально для него из утеплённой ткани. На груди у них был значок «Энтерпрайз», что совершенно не сочеталось бы с пребыванием на другом корабле. Было бы нелогично оставить себе их все. Это было бы нелогично, но он всё равно начал снимать их с вешалок и аккуратно складывать. – Ничего, – ответил он и почувствовал, что Джим приближается к нему. – Что, если… Что, если я скажу тебе, что хотел бы дать этому шанс? Тебе и мне? Спок резко обернулся, сжав рубашку в кулаке. Он выпрямил спину и встал во весь рост, чтобы встретиться с Джимом лицом к лицу. – Не насмехайтесь надо мной, капитан. – Я ничего такого не делаю. Спок, клянусь, – Джим осторожно шагнул вперёд. – Я… думал о тебе. Уже долгое время. Просто сам себе не мог признаться в этом. Спок сглотнул и покачал головой. – Вы очень ясно дали понять… – Спок. Я был идиотом. Я поговорил с адмиралом… Непроизвольный смешок вырвался из горла Спока, и он вернулся к своим сборам. Он встряхнул рубашку, которую только что помял, и разгладил её, чтобы сложить и уложить поверх аккуратной стопки. – Адмирал, – не позволил договорить Джиму Спок, – едва ли способен позаботиться о собственном эмоциональном благополучии. Ему не следует вмешиваться ещё и в Ваше. – Прости за то, что причинял тебе боль, Спок. И прости за то, что он тоже это делал. Спок лишь покачал головой и продолжил паковать вещи. – Спок. Выслушай меня. Перед тем, как сегодня всё покатилось к чёртовой матери, я строил столько планов. Я собирался пригласить тебя на ужин… Ну, я собирался сам запрограммировать репликатор, и, в любом случае, я хотел приготовить тот особенный чай, который ты так любишь, ведь я купил его для тебя в последней увольнительной… Но потом уже не знал, как отдать его тебе, ведь мы избегали друг друга и… – Джим захлопнул рот. – Или я всё окончательно проебал настолько, что ты меня теперь даже не слушаешь? Спок не мог заставить себя смотреть никуда, кроме рубашек, сложенных в чемодан. Но он мягко произнёс: – Я слушаю. Он услышал, как Джим сглотнул и оказался рядом с ним. Он чувствовал тепло тела Джима. – Я должен был сказать «да» ещё три месяца назад. Это избавило бы нас обоих от всего этого горя. – Джим. Вы не можете… заставлять себя желать того, чего не желаете. Я сожалею лишь о том, что тот эпизод стоил нам нашей дружбы. – Я не заставляю себя, Спок, – осторожная рука легла на предплечье Спока, и он услышал, как Джим глубоко вздохнул. – Я… я устал притворяться, что не хочу тебя. И я устал от того, что тебя нет рядом. Я очень скучал по тебе, Спок. Спок повернулся к Джиму лицом, но при этом наблюдал за пульсом, бьющимся на его шее, и не смотрел в глаза. – Я не уверен, что поспешность при вступлении в необдуманные отношения, вызванная небрежными словами Вашего двойника, разумна. – Это не он, Спок. В смысле, ага, он помог мне принять на себя ответственность, но он не заставлял меня воображать всё это, – с этими словами Джим схватил правую руку Спока и прижал её к своей груди над сердцем. Он наклонил голову и вынудил Спока встретиться с ним взглядом. – Эй. Ты меня чувствуешь? Там, где его пальцы переплелись с пальцами Джима, Спок почувствовал устойчивую пульсацию надежды, страстной тоски и предвкушения, бьющуюся в такт с сердцебиением Джима. Под всем этим ревниво хранилось основополагающее – любовь. Сознание Спока расцвело удивлением и восторгом, и он не мог сказать точно, были ли они его собственными или принадлежали Джиму. – Да? – пробормотал Джим. Губы Спока приоткрылись, и он сделал быстрый вдох, а затем кивнул. Джим широко улыбнулся. Он обнял Спока за шею и притянул к себе для поцелуя. Язык на пробу толкнулся в рот Спока с нежной настойчивостью, и Спок позволил ему проникнуть внутрь, и каждый нерв воспламенился, когда он проглотил стон Джима. Тот прижался сильнее, и их тела повторяли контуры друг друга. Джим для эксперимента покачал бёдрами, и хотя ни один из них пока не достиг эрекции, по позвоночнику Спока пронеслись вспышки удовольствия. Он отстранился и прижался лбом ко лбу Джима, обхватив ладонями его лицо. – Джим, – прошептал он и почувствовал изгиб губ Джима, когда тот улыбнулся. – У тебя щетина, – прошептал Джим в ответ. Резкий выдох вырвался из лёгких Спока, и через свою распалённую кожу он ощутил радость Джима из-за того, что ему удалось рассмешить Спока. – Я бреюсь лишь один раз в день, по утрам, – объяснил Спок и снова поцеловал его в нежном слиянии. Колени Джима едва не подкосились. Джим разорвал поцелуй и ещё крепче обнял Спока, уткнувшись лицом в его шею. Его дыхание было неровным, и Спок обвил его руками, прижимая к себе. – Джим? – неуверенно спросил он. – Я в порядке, – сказал Джим, после чего слегка отодвинулся, положив руки на плечи Спока и всматриваясь в него с благоговением в глазах. – Я в порядке, Спок, – повторил он и слабо улыбнулся. Спок усадил его на кровать, а сам сел рядом, взяв его за руку. Он соединил их ладони, переплетя свои пальцы с пальцами Джима, крепко сжал его руку и нежно погладил большим пальцем мягкую плоть его ладони. – Я могу принести тебе стакан воды, – сказал Спок. Джим накрыл руку Спока своей другой рукой и легонько стиснул. – Я же сказал, что всё в порядке. И даже прекрасно. Это… это именно то, в чём я так нуждался. Ты – это именно то, в чём я нуждался, Спок, – человеческий поцелуй коснулся скулы Спока, затем – переносицы, а после – обоих закрытых глаз. Джим погладил его по щеке. – Я так давно хотел тебя, – сказал он. – Просто я был слишком труслив, чтобы признать это. А теперь во мне как будто прорвалась плотина. Это банально? Да, это ужасно банально. – Если утверждение является уместным, то его метафорическая глубина и оригинальность не имеют отношения к делу. Джим рассмеялся и придвинулся ближе. Он высвободил одну руку из сплетения, которое они создали, и обнял Спока за талию. – Я хочу тебя сегодня ночью, Спок, – сказал он. – Ты не против? Не слишком быстро? Спок коснулся его губ большим пальцем. Глаза Джима под густыми бровями были ясными, бездонно-синими. Спок покачал головой. – Я также хочу тебя, – сказал он. Джим улыбаясь прикусил его палец, а затем они снова начали целоваться долгими горячими прикосновениями мягких губ и сильных языков. Джим перебросил ногу через бедро Спока, притягивая его ближе. – Однако тебе придётся помочь мне, – сказал он. – Я никогда не был с парнем. Или с вулканцем. Или с парнем-вулканцем. Спок прижал ладонь к груди Джима, оценивая её твёрдую мускулатуру. Джим удержал его руку, переплетя их пальцы. – Мы будем делать только то, что нам нравится, – ответил Спок. – Никаких планов и целей. – О, но у меня есть цель, – ухмыльнулся Джим. – И в неё входит заставить тебя кончить с такой силой, чтобы ты издал один конкретный звук, о котором я, возможно, наслышан, а возможно, и нет. – Адмирал рассказывает небылицы, – проворчал Спок, но, тем не менее, одобрительно загудел от поцелуя, в который Джим поймал его рот. Спок провёл рукой по груди Джима, по его животу. Он наблюдал за тем, как Джим высунул язык, чтобы облизать губы, и услышал влажный звук, с которым его губы приоткрылись, чтобы сделать вдох. Джим кивнул в знак согласия, когда встретился взглядом со Споком, после чего Спок потянул за край золотистой рубашки и стащил её с тела Джима. Словно с неуверенностью в том, что им рады, руки Джима опустились на плечи Спока. Волосы Джима были взлохмачены сниманием рубашки, растрёпаны настолько, чтобы выглядеть мило. Спок пригладил его вихры, проследил кончиками пальцев его ключицы, провёл руками по груди, задевая напряжённые соски подушечками больших пальцев. Сердце Джима учащённо стучало под его ладонями, но Споку предстояло каталогизировать и запомнить ещё очень многое. Он продвигался вдоль тонкой линии золотистых волос, едва заметной, но беспощадно соблазнительной, от груди до пресса, вниз, к сладкой впадинке пупка. Он обвил руками бёдра Джима, которые идеально вписывались в колыбель его ладоней. Он видел, как эрекция Джима натягивала его регламентированные форменные брюки. Спок почувствовал, как Джим тянет за его рубашку, и слегка отодвинулся, чтобы позволить тому избавиться от неё. Джим облепил его, словно моллюск, вцепившись пальцами в волосы на груди, забросив ногу на его бёдра. Электрический импульс промчался вдоль позвоночника Спока, когда Джим оседлал его, а их члены соприкоснулись через ткань их брюк. – Если бы ты себя видел, – пробормотал Джим, словно самому себе. – Если бы ты только видел, настолько ты великолепен, – он ласкал волосы на груди Спока, легонько дёргая за них. – Я не переставая думал об этом. Именно об этом. Спок облизал губы и откинулся назад, притягивая Джима лечь сверху, их тела пылали. Он обхватил обтянутые тканью ягодицы Джима и прижал их члены друг к другу. Джим резко вдохнул и прислонился лбом к плечу Спока, издав стон в его тонкую ключицу. – О чём ещё? – спросил Спок глубоким, охрипшим голосом. – О чём ещё ты думал? – Обо всём, – простонал Джим. Он направил свой жадный рот на пульсирующую венку на шее Спока, а с другой стороны головы Спок почувствовал, как ловкие пальцы играют с кончиком его уха. Он выгнулся к этому касанию. – Скажи мне, – прошептал Спок. Он прижал бёдра Джима к своим и потёрся о них. Джим просунул бедро между его ног и начал толкаться в него. – Думал о том, чтобы целовать тебя, – сказал Джим, дразня языком кожу за ухом Спока и ниже, где начиналась его скула. – Думал о том, чтобы вдыхать тебя здесь, – он уткнулся носом в шею Спока, – и здесь, – он провёл рукой по эрекции Спока, нежно обхватывая её ладонью. – Думал о том, как твой член будет ощущаться в моей руке, в моём рту, в… – он оборвал свою фразу со стоном и задрожал, толкаясь в бёдра Спока. – Думал о том, чтобы трахнуть тебя. Боже, Спок, я столько раз думал о том, чтобы трахнуть тебя. Спок оттолкнулся от узкой койки и перекатил их, не задумываясь отправляя на пол свой чемодан и аккуратную стопку одежды. Он встал на колени и положил руки на застёжку брюк Джима. Нетерпеливый член Джима натягивал молнию. – Теперь я избавлю тебя от всей оставшейся одежды, – прорычал он. – Да, – выдохнул Джим. – Боже, да. Тогда его брюки и нижнее бельё превратились в неэлегантную, смятую кучу поверх валяющегося на полу чемодана Спока, и Спок сбросил свою одежду, и они оказались кожа к коже, член к члену, шокированные ощущениями столь сильными, что Джим закричал, сжимая бицепс Спока в судорожной хватке. Спок впился в губы Джима горячим, неловким поцелуем, от которого Джим стал задыхаться, а после спустился ниже, чтобы запомнить языком карту плоскостей и выпуклостей тела Джима. Спок добрался до густой поросли бронзовых волос, которые пышно вздымались вокруг налитых от возбуждения гениталий Джима, и зарылся в них носом, глубоко вдыхая запах. Джим издал сдавленный звук в глубине горла, его пальцы царапались в попытке схватиться за затылок Спока. На нежной плоти в том месте, где бедро Джима соединялось с его торсом, Спок оставил страстный засос, а Джим протяжно матерился, вызывая мурашки на его спине. Он развёл ноги Джима и разместился между ними, забросив его колени на свои плечи, а затем его переполненный слюной рот накрыл головку члена Джима. Джим выкрикнул неопределённый гласный звук и вцепился в волосы Спока. Затем обе ладони нежно опустились на его голову, и Джим ласково погладил его, словно извиняясь. – Боже, так хорошо, Спок, – выговорил он, тяжело дыша. – Это так хорошо. Да, вот так, отсоси мне, да. Одной рукой придерживая яички Джима, а другой крепко ухватившись за основание его члена, Спок с нетерпеливой настойчивостью скользил вверх и вниз по стволу. Он и сам получал удовольствие от этого, от веса и вкуса Джима на своём языке, от наполненности во рту, от терзающих волосы пальцев, от звуков, издаваемых им самим при этом неистовом сосании. Он толкнулся своей эрекцией в кровать, не в силах сдержаться. У Джима перехватило дыхание, и он, казалось, подавил неминуемый всхлип, но когда он заговорил, в его голосе звучало развратное благоговение, от которого член Спока запульсировал. – Если бы ты только видел себя, отсасывающим мне, – говорил он. – Охуеть, я заставил тебя это сделать, заставил отсосать мне, да, Спок? Тебе это нравится, ты любишь мой член, Спок, охуеть, как это хорошо, Спок, Спок. Спок погладил подушечкой большого пальца промежность Джима, и тот перестал бубнить, с криком вжимаясь в матрас. Спок сдвинулся ещё ниже и прикоснулся к крошечному сморщенному отверстию ануса Джима, которое от контакта задрожало. Джим стонал под ним, его руки в волосах Спока сжимались. Затем одна рука скользнула вниз и прижала плечи Спока ближе. Джим застучал пятками по бокам Спока, и, ободрённый, Спок прижал свой большой палец сильнее, нежно массируя, чтобы расслабить тугое кольцо мышц. – Спок, – выдохнул Джим. – Подожди. Спок убрал руку от ануса Джима и снова взял в руки его яички. Он оторвался от члена Джима и вопросительно приподнял бровь. – Не хочу пока ещё кончить, – сказал ему Джим. Он попытался подтянуть Спока выше, но Спок мог стать неподвижным, если хотел этого, а в данный момент он этого хотел. – Я так сильно желаю этого, – сказал он. – Желаю стать инструментом твоего наслаждения. Позволь мне, Джим? Голубые глаза потемнели, распухшие губы приоткрылись, и Джим вяло кивнул. Спок вернулся к своей задаче с особой концентрацией. Когда слюна стекла по члену Джима и капнула на его яички, Спок отстранился и руками развёл колени Джима ещё сильнее, получая доступ к его сжимающемуся розовому анусу. Когда он провёл там языком, Джим издал рык, отразившийся эхом, и ряд ругательств вслед. Он своими руками подтянул свои колени выше и прижал к груди, а Спок одной рукой ласкал член Джима и облизывал кожу вокруг его ануса, целуя каждую морщинку и посасывая чувствительные края с вожделением и явным удовольствием. – Блядь, я и не представлял себе, – сумел выговорить Джим среди своего бессмысленного бубнежа. – Просто охуеть, Спок, да. Спок хмыкнул и ещё глубже погрузился лицом в промежность Джима. Он ранее лишь мог вообразить себе, что ему будет позволена подобная близость. Анус Джима сжимался вокруг его настойчивого языка, и Спок упивался тёмным мускусом, богатым и пьянящим ароматом самой сокровенной сущности Джима и тем, как его имя изливается из губ Джима, словно благословение. Когда Спок поднял голову, Джим всхлипнул, ощутив себя покинутым, и бросил на него умоляющий взгляд. Спок одарил его своей полуулыбкой. – Ты согласен на ручное проникновение прямо сейчас? – спросил он. Глаза Джима на мгновение потеряли фокус. – О боже, думаю, что сейчас я согласен практически на всё, Спок, – ответил он. – Сделай это. Пожалуйста, сделай это. Спок аккуратно отодвинул мошонку Джима с пути и проскользнул средним пальцем в зад Джима по третий сустав. Джим зарычал, но Спок принялся толкаться пальцем внутрь и выводить его наружу, продвигаясь по всё расширяющемуся кругу. Кончиком пальца он приласкал гладкие, сокращающиеся внутренние стенки. Тугое тепло разрушило весь его контроль, и из кончика его собственного члена капелька естественной смазки стекла по стволу. Джим начал всем телом тянуться к точке, где их тела соединялись. – Ещё один, – сказал Спок и убрал руку. Два пальца плотно прижались друг к другу, но тело Джима с готовностью приняло и это, и он издал низкий одобрительный гул. Спок алчно наблюдал, как его пальцы исчезают в розовом отверстии, обрамлённом скользкими от слюны волосами, а его член пульсировал, страдая от того, что им пренебрегают. Спок вводил и извлекал пальцы, уделяя особое внимание стимуляции стенок заднего прохода Джима, и, наконец, сосредоточился на небольшом выступе, прикосновение к которому вызвало полноценное стенание из горла его возлюбленного. – Блядь! – Спок почувствовал, как пальцы на ногах Джима поджались, касаясь его рёбер. – Ох, блядь, прямо здесь, Спок! Спок хмыкнул и снова надавил на простату Джима, а затем вжался между его бёдер, чтобы глубже взять в рот член Джима. Он с усилием всосал его, полностью погрузив пальцы в задницу Джима, а тот издавал тихие, рваные звуки в глубине горла, и его бёдра прижались к ушам Спока, его руки запутались в волосах Спока, а спина выгнулась в напряжённую дугу. Джим кончил в рот Спока, а его ослепляющий экстаз пронзил сознание Спока. Тот застонал с полным ртом и сглотнул, но немного семени вытекло из его рта, а когда он отстранился в попытке удержать это во рту, последние струи спермы из члена Джима раскрасили полосами его щёки, нос и губы. Джим слабо застонал и измождённо рухнул на кровать Спока, тяжело дыша и раскинув ноги. Спок вытер лицо и слизнул капельки спермы, прежде чем подняться и упасть на бок, свернувшись в клубок рядом с насытившимся ласками телом Джима. Он прижался носом к подмышке Джима, когда тот притянул его к себе поближе, вдыхая щедрые дозы феромонов, и принялся ласкать себя в жёстком ритме, притираясь к бедру Джима. Тот повернулся и изогнулся, чтобы поцеловать его, положив руку на щёку, а затем прошептал: – Позволь мне? Вырвавшийся из горла Спока звук был чем-то вроде отчаянного вздоха, а когда Джим толкнул его на спину и прижался неуверенными губами к головке его члена, Споку захотелось это видеть. Ему хотелось видеть, но радость от прикосновений Джима к его телу заставила его закрыть глаза. Джим не умел сосать, его зубы царапали плоть, а затем он немного поперхнулся, когда попытался взять слишком глубоко и слишком быстро, но всё, что чувствовал Спок, было желанием Джима заставить его почувствовать себя таким же исполненным блаженства, каким себя в данный момент чувствовал Джим. – Не навреди себе, Джим, – прошептал он, прикоснувшись к щеке Джима. – Не спеши. Вот так. Глаза Спока закрылись, и он полностью отдался осторожным экспериментам Джима. В конце концов Джим добился некоего подобия ритма и начал сосать, всё реже и реже цепляя кожу острыми краями зубов, а Спок ощущал, как жар и давление оргазма накапливаются в его яичках и в основании позвоночника. Он должен был подать Джиму какой-то знак, должен был сообщить ему, что близок к кульминации; его рука беспомощно стукнула Джима по плечу, и он проглотил словесное предупреждение, которое формировалось у него на губах, когда у него перехватило дыхание. Должно быть, он был достаточно очевиден, потому что Джим замер, а рука вокруг члена сжалась сильнее, направляя его в этот сосущий рот, и оргазм Спока в виде вспышки света и красок перед его глазами и вниз по позвоночнику вырвался из самих глубин его естества и выплеснулся на ожидающий язык Джима. Спок смутно осознавал кашель своего возлюбленного, но наслаждение подавило все остальные его чувства, лишив сил его конечности. Когда он снова смог приоткрыть глаза, то обнаружил, что Джим прижался к нему сбоку, перекинув через его тело руку и ногу в собственническом захвате. – Так хорошо? – спросил Джим, нежно касаясь губами плеча Спока. – Действительно, – ответил Спок. Он поднял руку, чтобы погладить мускулистую руку Джима. – Мне понадобится практика, – сказал Джим. – Много-много практики. – Спок почувствовал на своей коже изгиб его улыбки. – Поэтому. Знаешь ли. Ты не можешь меня покинуть. Спок переплёл их пальцы. – Я так не поступлю, – сказал он и ощутил, как от Джима к нему хлынула прохладная волна облегчения и благодарности. Джим подтянулся вверх и положил голову на подушку, а Спок повернул голову и посмотрел в его голубые глаза. – Я рад, – сказал Джим. Он приласкал большим пальцем руки скулу Спока, откладывая это в памяти. Спок засомневался. Наконец, он спросил: – У тебя имеются опасения? Он испытал удовлетворение, когда Джим ответил не сразу, а просто лежал, прикасаясь к лицу Спока, и с должным вниманием обдумывал этот вопрос. – У меня тут куча своих проблем, Спок, – ответил он после молчания. – Я слишком долго позволял им сбивать меня с толку. И я не утверждаю, что они волшебным образом исчезли, но я чувствую себя, даже не знаю, легче? Знаю, что мне ещё нужно проработать кое-что. Но. У меня есть чувство, что всё будет хорошо, понимаешь? Есть ты и я, и у нас всё будет в порядке. Напряжение, скопившееся в груди Спока после того, как его пыл угас, начало ослабевать. Он медленно кивнул. – Я не играл в шахматы 3,4 месяца, – сказал Спок. Джим лучезарно улыбнулся ему, но не предпринимал попыток подняться. Он проследил пальцем изгиб рта Спока. – Сегодня вечером я хотел бы сделать с тобой так много всего, Спок, но ничто из этого не связано с захватом твоей королевы. – Возможно, игра в обнажённом виде будет должным образом провокационной, пока мы восстанавливаем свои силы. Лицо Джима озарилось весельем, и он рассмеялся, а его смех отразился между переборками. – О боже мой, да ты прячешь грязные мыслишки в своём большом сексуальном мозгу! – Я нахожу, что я… вдохновлён этим видом, – скромно заметил Спок, бросая взгляд на впечатляющие мышцы обнажённого тела своего возлюбленного. Джим насмешливо красовался, а Спок наслаждался визуальным пиршеством, которое тот из себя представлял. Спок опустил руку на твёрдые мышцы пресса и провёл ею вверх, ощупывая чётко обрисованную мускулатуру груди. Джим вздохнул, упиваясь этим вниманием, но внезапно Спок резко сел, свесив ноги с края кровати, а затем встал, чтобы переустановить свою пыльную доску для трёхмерных шахмат. – Эй! – Когда Спок оглянулся через плечо, Джим дулся, словно раздосадованный Адонис среди сбитых простыней. – Я ещё даже не услышал твой забавный звук! Спок расставлял шахматные фигурки одну за другой. Он ощущал, как Джим буквально пожирает его глазами – его изящные ягодицы, мускулистую спину, широкие плечи. Это внушало чувство торжества. Он разыграл целое представление, с томной неторопливостью располагая шахматную доску, и бросил на Джима искоса снисходительный взгляд. – T’hy’la, – сказал он, – у тебя есть целая жизнь, чтобы заслужить мой «забавный звук». Спок выпрямился и сдержанным жестом пригласил Джима сесть за стол. Джим подошёл, когда его поманили, но, прежде чем сесть, он поцеловал Спока в уголок рта. – И я действительно собираюсь использовать эту возможность, мистер Спок, – прошептал он.