color decibel

      И всё же шестое чувство меня не обмануло. Идти на день рождения было ошибкой.       Стены коридора полицейского участка возвышались надо мной и душили одним своим видом. Порой казалось, что они сужаются и сужаются, пока вовсе не слипнутся, схлопнутся, превратив всех присутствующих в кровавые лепёшки. Было душно. Я поправил дрожащими руками воротник футболки и заёрзал на стуле под гул голосов за стеной. Вслушиваться в разговор не было сил, а вклиниваться, доказывая что-то с пеной у рта, выгрызая такое нужное «вы свободны», уж тем более. Глаза закрывались, моля о длительном сне до полудня, но нас не выпускали — нужно было допросить всех. Я был одним из первых, и ряд посыпавшихся на меня вопросов, являющихся стандартной процедурой, забрал последнюю жизненную энергию на сегодня. Башка, казалось, вот-вот разорвётся на части, оставив огромный брызг на светлой стене позади меня, а моё обезглавленное тело сползёт со стула на пол, пугая ребят и копов. Страшно будет хоронить.       Цветастый свитер Николаса мельтешил в хиреющем свете серого помещения, совсем не вписываясь в концепцию. Он словно белое пятно на чёрном полотне — такое же яркое и беспринципное. Парень стоял около брата, которого, слава Всевышнему, не посадили в камеру предварительного задержания и из-за которого вся эта каша и заварилась.

***

Несколько часов назад

      — Стоп! — кричал именинник, вставая меж двумя, но Эндрю, чьи глаза были полны неистовой злобы, которой я ещё в жизни не видал, явно не собирался вот так просто прекращать развернувшуюся драку.       — Что произошло? — за спиной раздался спокойный голос другого Миньярда. Боже, лучше бы он носил фамилию Непоколебимый, его хладнокровность порой более чем пугала.       Ники обернулся к подоспевшему Аарону. Зря. Эндрю, не теряя ни секунды, набросился на своего оппонента с потрёпанным видом, но таким же непреодолимым желанием закончить потасовку хоть чем-то, даже если и собственным поражением. А точно ли били Миньярда или всё же бил он? Хэммик среагировал молниеносно — вместе с Эриком они разняли сцепившихся. Взволнованная и перепуганная работница клуба уже успела позвонить в полицию, правда, несколько раз дрожащими пальцами промахнувшись по нужным цифрам. Праздник был окончательно испорчен. Как бы мы ни старались её отговорить, она истерично жестикулировала и на повышенных тонах объясняла, где наше место.       В оставшееся время Ники пытался отвадить поздно пришедших охранников (интересно, за что им вообще платят?), что увенчалось успехом, и выбить из Эндрю хоть какое-то слабое объяснение, что же он всё-таки не поделил с тем парнем, но тот, в свою очередь, просто качал головой и что-то бубнил брату. Что-то, что не есть рассказом, поскольку Хэммик тяжело вздыхал, а потом и вовсе отошёл, закатив глаза.       — Что там? — кивнул ему Аарон, опёршись о стену.       — Говорит, что будет отвечать у копов, — рыкнул Ники, проходя мимо и разводя руками. — Видишь ли, ему в падлу повторяться.       «Ого, оказывается, господин Молчун умеет не только изображать немого, да и речевой аппарат у него прекрасно работает, раз готов перед полицейскими оправдываться», — я взглянул на Эндрю. И всё же с Аароном они делили ещё и внешнее спокойствие. Приструнённый братом, парень стоял около стены, равнодушно, но прожигающе взирая на осевшего незнакомца, словно пытался добить его раз не кулаками, так взглядом. Он определённо насмехался над ним и его почти что поражением, просто делал это искусно, совсем не так, как мы привыкли видеть. Его абсолютно белый, ничем не испачканный костюм выделялся на фоне узорчатой чёрной стены, залитой светом от лампы под потолком. Только сейчас я осознал, что со стороны, если поставить нас рядышком, выгляжу как подножная грязь, просто пыль.       Ниже, из праздничного зала, откуда мы и прибежали по наводке Мэтта и Сета, всё ещё беззаботно лилась странная песня, будто бы не желала выпускать нас из пучины веселья и всячески пыталась заглушить, перекричать нарастающую панику внутри каждого. «Oh, mamma mia, ma-ma-mamma mia, ah I feel the heat, uh, I feel the beat of drums Call the police, I'll do it, they've stolen all my fun I'm breaking free, but I'm stuck in the police car...»       Лёгкая односторонняя улыбка появилась на моём лице: слова воспринялись мной довольно иронично в такой ситуации. Но я услышал только начало песни, ведь в следующий миг заметил, что на меня глядят в ответ. Эндрю. В который раз мы устраиваем эти безмолвные переглядки, несущие за собой целое ничего. Выдох. «Хрен с тобой», — я продолжил играть в эту игру, хотя она успела ой как надоесть за этот вечер.       Но смотреть на него долго не пришлось: приехала полиция.

***

      — Ты как? — тёплое ощущение на руке словно пробудило меня. То ли я затерялся где-то в собственных мыслях, то ли уснул с открытыми глазами. Тонкие пальцы Ники мягко коснулись тыльной стороны моей ладони, а сам он извиняюще сдвинул брови, будто бы сочувствовал мне, хотя всё должно быть как раз таки да наоборот. Я, честно говоря, так и не понял, дело в хреновой ситуации с Эндрю и тем парнем или же в беспокойстве из-за моего мрачного выражения лица.       — В порядке, — солгал. А что ещё сказать? «О Боже, я так хочу домой»? Великолепно. Все хотят.       Но Хэммик легонько пошатал головой и с ещё большей печалью посмотрел на меня. Ну вот снова. Я не люблю врать, но ещё больше я не люблю, когда кто-то, особенно Николас, смотрит на меня так. Только не это.       — По тебе не скажешь, — точно пуля правды в самое сердце. Он сжимает мою ладонь, а я, стараясь сделать это незаметно, высвобождаю её. Будто бы поняв мои намерения, он ослабил хватку.       — Как процесс движется? — не то чтобы я сильно интересовался, просто мне нужно было перевести тему и узнать, когда же мы всё-таки вернёмся. Я не собирался торчать всю ночь в участке, деля один обезьянник вместе с Эндрю, даже несмотря на то, что я горе-свидетель.       Ники пожал плечами и упёрся взглядом в стену напротив. Теперь, когда рядом сидит Хэмммик, помещение не давит так сильно. Уж точно не пытается меня убить.       — Эрик решает этот вопрос, — кто бы сомневался? Как я и говорил, Эрик у нас всемогущий и всезнающий, великий дипломат. — Я на сегодня уже всё, — он тяжело выдохнул и опустил голову. — Полагаю, отделаемся простым штрафом, это будет лучшим исходом. Ничего серьезного по сути не произошло, их даже не посадили, значит не опасны, всё на лайте. Да и копы наверняка сделают скидку при том факте, что у Эндрю проблемы, хотя, может, и нет, к тому же никто никаких травм серьёзных не получил. А вообще, — хмыкнул Ники, будто бы вспомнил что-то смешное, — тот парень ещё легко отделался.       Легко отделался? Я с недоверием покосился на рядом сидящего, и тот посмотрел на меня в ответ, сталкиваясь с моим полным непонимания взглядом. В свою очередь Ники выглядел абсолютно нормально, даже лучше, чем до того, как выдал эту загадочную фразу. Не хотелось решать ребусы, требую объяснений.       — В смысле? — уточнил я, давая толчок для продолжения рассказа. Как говорится, сказал «А», говори и «Б».       — Если б у Эндрю был нож, — улыбнулся именинник, — парню бы...       — Ники, — нашу беседу прервал спокойный голос Эрика; парень будто бы появился из неоткуда, но на самом деле из-за двери, — подойди, пожалуйста.       — Извини, я сейчас, — Хэммик поднялся со стула и подошёл к своему парню. За спиной обернувшегося Клозе я мельком разглядел следователя с уставшим лицом, который куда-то решил выйти, но тихо пообещал вернуться в течение двух минут. Кажется, правила собственной профессии не позволяли ему отдохнуть.       Я лишь успел открыть рот. Было огромное желание на секунду остановить Ники, попросить его закончить, чтобы спасти самого себя от навязчивых мыслей, разрастающихся ровно с той секунды, как только Хэммик заикнулся о ножах. Но нет, я отпустил его, отдав себя на растерзание догадкам.       Лицом занырнул в ладони. Происходящее вновь душило, хотелось волком выть от безысходности. И то, сколько это длилось, и незаконченное предложение Ники перебивали друг друга в голове, и я уже совсем ничего не понимал.       Уловив шелест бумаг, я, не отнимая рук от лица и раздвинув пальцы, посмотрел в сторону источника звука, приподнялся с места и заглянул в щель незакрытой двери. Николас склонился над столом, что-то подписывая. Неужели нас вот-вот отпустят? Надежда подарила мне некое воодушевление, открыла второе дыхание, я выпрямился на стуле, готовясь подскочить и вылететь первым отсюда, дайте только команду.

***

      В машине Кевина было душно. Шестеро человек теснились в одном салоне. Ники усадили к Эрику на колени, иначе кого-то лишнего пришлось выкинуть за борт, остальные прижались плечом к плечу. Мне повезло больше: отдельное место около водителя было полностью в моём распоряжении. Разивший от нас запах спиртного неприятно щекотал нос, хотя со стопроцентной вероятностью можно было заявить, что все протрезвели. Также чувствовалось и возникшее напряжение, и, кажется, не только мне это померещилось: Кевин лёгким движением руки включил радио. Теперь атмосферу разбавила тихо играющая музыка, и находиться с парнями в замкнутом пространстве было не так некомфортно.       Плавная езда по прямой стала очередным поводом погрузиться в себя. Если бы только у меня был шанс остаться с Ники один на один и нормально допросить его, но — твою мать! — ещё четверо, один из которых являлся темой для обсуждения, были рядом. Не заставлю же я их заткнуть уши. Ну и хватит на сегодня допросов, а то можно и люлей отхватить. Прислонившись лбом к холодному стеклу, я посмотрел в окно, за которым быстро мелькали вывески в ряд расположившихся магазинов и забегаловок, соревнующихся за звание самого вырвиглазного оформления на этой улице. Весёлые мигающие огни безжалостно разрывали тьму, опустившуюся на город, раскрашивая всё в округе в необыкновенные цвета. Я, кажется, начал привыкать к своей новой "особенности". Хотя лучше было сказать, что это глаза привыкли, ведь мне было всё ещё очень не по себе, но, наверное, алкоголь немного притупил мою реакцию.       Мы свернули на дорогу, ведущую к жилому комплексу, там-то света поубавилось, однако фонарные столбы любезно не дали заблудиться или въехать в чью-то дорогущую тачку.       Как-нибудь припарковавшись, Кевин и Ники выпустили наружу Эрика. Клозе потребовалась ещё минута поупрашивать Хэммика, чтобы Николас и его брат переночевали у него в квартире, но тот лишь отмахивался, заверяя, что всё будет отлично, они найдут место, куда пристроить нагрянувшего гостя.       Когда недовольство остальных уставших от сегодняшнего дня пассажиров вспыхнуло, Эрик добродушно посмеялся над ребятами и принял желание возлюбленного ночевать в общежитии. Я, уже не имея возможности здраво мыслить, просто вяло махнул рукой. В ту минуту мне было как-то фиолетово, где и как будет спать Эндрю. Я вообще на какое-то время, совсем незначительное, забыл о нём, ведь мой разум был нацелен на грядущий и столь желанный отдых в мягкой кровати.       Дальнейшая поездка также прошла в молчании под музыку на фоне. Ехать было не так далеко, что не могло не радовать.       Свежий воздух приятно наполнил лёгкие, и я ощутил даже какую-то бодрость. Вариться в авто Кевина, салон которого был ещё и переполнен, — ужасно, но в моменте было не так ощутимо. Жаль, окна нельзя было открыть: папочка Дэй побоялся за здоровье игроков, им уж точно не время отлёживаться — клюшку взял и бегом на поле.       Я первым зашагал в общагу, оторвавшись от остальной компании. Даже не включая свет, я, не обращая внимания ни на что, шмыгнул под одеяло в чём был. Постель встретила меня окутывающей прохладой, напитавшей в моё отсутствие. Устроившись поудобнее и дождавшись, когда станет теплей, я прикрыл веки, готовясь отойти ко сну.       Но сон не шёл. Мне не удалось воплотить желаемое ни через десять минут, ни через полчаса, ни через час. Зато успел переделать многое: бесшумно зашторить окно, посчитав, что мне мешает лунный свет, переодеться в кромешной тьме, прикинуть планы на грядущий день, прокрутить в который раз произошедшее, оценить свои поступки и поведение, вспомнить Эндрю... Ощущение от взрывающегося цветом окружения. Боль. Волнение. Панику. Непонимание. Жалкую попытку утопить в алкоголе адекватное восприятие. А толку-то было от последнего? Всё равно сидишь протрезвевшим и вспоминаешь всё, легонько покачивая головой и зарываясь пальцами в собственные волосы, оттягивая их, хотя и хочется на самом деле вырвать, вложив в это действие всю ненависть вселенских масштабов, посетившую при долгом надумывании и обдумывании всякого.       Осознание приходило постепенно. Сегодня все мои мечты о прекрасной девушке-реагенте разрушились. Вместо хохотушки мне достался молчун, который совсем не идёт на контакт, у которого ещё проблемы с головой, какие-то там ножи... И — о Боже! — это парень. Но я же не гей.       От одной только мысли меня выворачивало наизнанку. Я не мог представить это. Я и кто-то моего пола. Как это?       Пальцы начали незаметно подрагивать, а я шумно сглотнул. За что вселенная так жестока со мной? За какие такие грехи? В мире семь миллиардов человек, девушек, грубо говоря, половина от названного числа, и из всего этого множества мне достался он — Эндрю Миньярд, внезапно объявившийся родственник моего друга.       Я ударил матрас, на котором сидел. Тот встретил кулак упругой тканевой поверхностью, не причиняющей никакой боли, и глухим звуком, раздавшимся в полной тишине комнаты, отчего казался довольно громким. Где-то сбоку зашелестело одеяло, и я напрягся, застыв в той позе, в которой был, и затаив дыхание. Но ничего не последовало: ни включений света, ни «Нил, что ты там делаешь? Задолбал, спи».       Выйдя из режима статуи, я, не делая резких движений, принял горизонтальное положение.       «Может, не всё так плохо, как кажется на первый взгляд? Вдруг я просто драматизирую? — пытался успокоить сам себя я. — Наверное, стоит сделать первый шаг ему навстречу, подружиться. На крайняк, если ничего не получится, мы можем разойтись как в море корабли, правда ведь?»       Конечно, я знал, что это наша не последняя встреча, ведь Эндрю в общежитии. Как его вообще пустили, я так и не додумался, разве что очарование Хэммика помогло уберечь брата от ночёвки на улице. Однако долго он здесь точно не будет.       Надеясь на лучшее, я и не заметил, как закрыл глаза.