Другими глазами

Джоди понимает не сразу. На самом деле, до нее доходит даже не на второй год после знакомства с братьями и не на третий. А что в этом такого? У Джоди никогда не было брата или сестры, откуда ей знать, насколько тесные обычно отношения между людьми, проводящими столько времени вместе? В случае с Сэмом и Дином — вообще всю их жизнь в режиме нон-стоп с небольшим перерывом на Стэнфорд для Сэма (о нем как-то раз нехотя обмолвился Дин, болезненно морщась). Это даже логично, что Винчестеров часто путают с супружеской парой. А кто бы подумал иначе? Они зеркалят движения друг друга, заканчивают фразы, всегда заказывают один на двоих номер в мотеле, а еще умеют вести разговор без единого слова. Вполне нормально для тех, кто днем и ночью сражается с монстрами и прикрывает друг друга. Для тех, у кого порой промедление в секунду равно приговору. Джоди понимает не сразу. Наверное, первая мысль мелькает где-то на периферии сознания на похоронах Эйсы Фокса. И не потому, что явившиеся на поминки охотники — близнецы Макс и Алисия Бэйнс — ведут себя совсем не похоже. В конце концов, Макс ведьмак, это не могло не наложить отпечаток на их отношения, восприятие мира. Тонкой иголочкой зарождающегося понимания колет в затылке, когда демон Джаэль запечатывает дом на вход и на выход, пока старший Винчестер остается снаружи. Что сделал бы на месте Дина любой человек? Ладно, любой нормальный охотник? Ну точно не заключал бы сделки с мечтающим о его смерти жнецом, чтобы добровольно попасть в эту ловушку. Не хватал бы за грудки первых встреченных в доме, не орал бы с перекошенным лицом: "Где мой брат?!" Не терял бы обычно холодный рассудок, допустив одну только мысль, будто с Сэмом могло что-то случиться. Только с Сэмом. О Мэри Винчестер, вместе с другими оказавшейся в западне, он не сразу и вспомнил. Хорошо. Джоди помнит, они теряли друг друга уже столько раз, что подобный страх вполне можно считать обоснованным. Ладно. Наверное, в эту картину мира даже впишется постоянная потребность касаться. Лохматить волосы брата, прислоняться к плечу, вести по спине, по шее вскользь гладить пальцами, порой сжимать сильно колено. Выхватывать глазами в толпе. И успокаиваться только после ответного взгляда. Обзывать придурком и сучкой с такой интонацией, что у нее от смущения каждый раз кровь приливает к щекам. А им хоть бы что... Джоди понимает не сразу. В доме Эйсы главным звоночком становится даже не их чудом воскресшая мать. Странная женщина, не интересующаяся сыновьями. Джоди бы сказала — "кукушка". Не то чтобы у нее было право судить. Чужая семья, как говорится, потемки. Джоди понимает не сразу. И даже первые, похожие на озарение, догадки, ее не убеждают ни в чем. Вот только после похорон Эйсы и расправы над зверствующим Джаэлем она видит то, чего не должна. Уже выезжая из города, она замечает, как брат отчаянно жмется к брату у черного входа местной кафешки. Должно быть, именно сюда они отправились ужинать с Мэри. Должно быть, ужин не совсем задался. Брат гладит брата по широкой спине и что-то шепчет на ухо. Тот жмурится, будто ему очень больно, и кивает в ответ на каждое слово. Сжимает разбитые в кровь кулаки. И выглядит таким беззащитным. И все б ничего. Они братья, и для для братьев обниматься — нормально. Но через четыре минуты, в которые Джоди отчего-то кажется кощунством даже дышать, Дин поднимает медленно голову, а Сэм наклоняется ближе. И губами касается губ. Джоди жмурится и просто дышит пару секунд. Окей. Она все равно замечала. Оставшись незамеченной, осторожно дает задний ход. Машина плавно сворачивает в другой переулок. Джоди... да, она, конечно же, все понимает.