Невеста для мертвеца

Ты с замиранием сердца слушала парня, ждала момента, когда он откроет своему близкому человеку всю правду о тебе. Джин бросил в твою сторону короткий взгляд. -Теперь Т/И моя невеста. Снова это короткое объяснение и ни слова больше. Выдавать себя ты тоже не стала. Женщина продолжала косо посматривать на тебя, но больше ее беспокоило состояние парня. -Мальчик мой, я всем сердцем верила, что проклятье не коснется тебя. Должна была догадаться, что ты в беде, когда подняли налог на землю. Но надеялась, глупая, что ты просто уехал, а Сатея трясет деньги с нас в свой дырявый карман. Джин стыдливо опустил глаза. Он давно избавился от обязанностей хозяина, все его мысли занимала болезнь и злость на свою судьбу. -Все так плохо, няня? Женщина кивнула. -Мы голодаем. Большую часть урожая забирают, а остальное продаем, чтобы выплатить налог. Жить невыносимо, но и податься нам некуда. Сейчас очень тяжелые времена. Сокджин встал и прошелся по крохотной комнатке. -Пора позаботиться и о других.- улыбнулся он нежно, коснувшись твоего плеча.- Няня, можешь помочь созвать людей? Пора мне вернуться"

***

"Что если это и не проклятье вовсе?" Ты шумно вздохнула, посмотрев на свои руки. Верить, что ворожеи способны на зло, не хотелось. Да и Джин выглядел намного лучше, словно болезнь отступила на эти несколько дней. У парня появился аппетит, его тошнило, но рвота стала редкостью, и кровавый кашель лишь изредка вырывался из горла. Все выглядело странно. Приглядываясь к нему внимательнее, ты сильнее привязывалась и отчаивалась, ведь возможно вы могли бы прожить эту жизнь вместе, стать настоящей семьей. Так приятно было наблюдать за ним, любоваться блеском ореховых глаз, когда он подсчитывал что-то, кусал нижнюю губу и смешно выпячивал ее, когда был недоволен. Он больше не казался чужим, слишком много было в нем родного тепла и достаточно легкого касания, чтобы ты почувствовала себя безгранично счастливой. " Если мучает Джина проклятье, то ведь его можно снять, верно? А если болезнь... Вылечить?" Ты снова вздохнула и провела кончиками пальцев по своему клейму. Бабушка могла исцелять любые раны, но, даже чувствуя в себе силу, ты понятия не имела, как ей распорядиться. Напрягаясь ты безрезультатно сотрясала воздух, толку было мало и от слов, и от действий. -Что ты там снова ворчишь? Няня несколько минут наблюдала за тобой со стороны. -Ничего. -Колдуешь? Ты растерялась. Нескольких секунд замешательства выдали твою тайну. Няня не спускала с тебя глаз с самого возвращения в имение. Освободив дом от миссис Хе, няня озаботилась твоим странным поведением. Все сложилось в одну картинку, когда она увидела тебя отчаянно пытавшуюся колдовать. -Ты ворожея? Женщина встала перед тобой, маленькая, скрюченная долгими годами жизни, но грозящаяся растоптать суровым взглядом. -Не знаю. Не совсем. Моя бабушка было ворожеей.- призналась ты, понимая, что врать смысла нет. Няня Джина прекрасно читала все по лицам людей и ложь могла лишь сильнее разозлить ее. -Хорошо.- кивнула женщина, ощутив облегчение. -Хорошо? Ты шумно сглотнула, готовая услышать все что угодно, но не это. - Я вижу, что Джин дорог тебе так же как и мне. Ты ведь можешь спасти его, снять проклятье? -Если бы я только знала как. Бабушка не учила меня, и о проклятьях никогда не заходила речь. Няня прищурилась, на мгновение погрузившись в свои воспоминания. -А книга? Книга у тебя есть? Я часто слышала, что все знания ворожеи передают следующим поколениям в книгах.

***

Бабушкин подарок ты впервые показала кому-то постороннему. Бережно пролистала странички, их ты выучила практически наизусть, но ничего кроме описания трав и рецептов отваров там не было. Няня пожала плечами. Больше она не заводила этот разговор, а ты снова и снова перечитывала книгу, ища любую подсказку от бабушки. Ничего, увы, ничего.

***

-Ты хочешь устроить праздник? Джин нежился у камина, разморенный вкусным ужином и душистым чаем, который ты приготовила специально для него. Присев у его ног, ты распустила волосы, которые чертовски быстро отросли и вились светлыми пружинками до лопаток. Сокджин тут же запустил в них свои длинные пальцы, щурясь словно кот, поймавший призабавную мышку с которой можно поиграть. Ты ловишь себя на мысли, что еще секунда и его теплые руки покроются поцелуями. Джин смущенно кашляет, ощущая твои губы, эта ласка необычна для него, как для мужчины. А ты продолжаешь целовать тонкие пальцы, скользишь языком по бледному запястью, отбрасывая в сторону все пустые мысли. Сейчас у желтеющего среди старых камней огня лишь он и ты, этим хочется наслаждаться, растягивая каждую секунду, и упиваясь друг другом. Сокджин выглядит еще более изнуренным болезнью в тусклом свете, его нужно защитить и изнежить. Холодок мурашками пробегает по его коже, когда ты неожиданно встаешь, ловко расстегиваешь корсет и сбрасываешь платье. Он уже видел тебя обнаженной, но дух захватывает, словно это впервые. Джин краснеет, так мило, невинно. Опыта у него меньше твоего, ты чувствуешь это. Тяжесть от постыдных воспоминаний грозит снова свалиться на плечи, но взгляд родных карих глаз спасает тебя. Возможно, между вами нет даже простой влюбленности, лишь страх умереть так и не познав этого манящего чувства. Ты точно не уверена, слишком неожиданно холодный хозяин стал притягательным, надежным и бесконечно нежным к тебе. Пытаясь сосредоточиться, только на светлых чувствах, ты доверчиво делаешь шаг к нему, позволяешь рассмотреть себя и ждешь. Джин протягивает руки к тебе, тянет за талию ближе и прижимается щекой к животу. «Ты действительно хочешь близости? Хочешь ее по своей воле?» Он не может спросить тебя, боится, что обидит. Ты продажная женщина и в глубине души Джина одолевают сомнения, вдруг это все фальшивая игра, вот только как это проверить. Было бы у вас больше времени, тогда бы Джин смог показать себя настоящего, позаботился и влюбил, даже если бы ты сейчас притворялась. Отчего-то он нисколько не сомневался в этом. -Чему ты улыбаешься?- спрашиваешь, переминаясь от нетерпения с ноги на ногу. Становиться все холоднее, но забирать тебя в свои объятья парень отчего- то не спешит, мучит ожиданием, загадочно улыбаясь. - Я согласен. Можешь устроить праздник. Джин отпускает тебя, тенью уползает за дверь, оставляя с тысячами роящихся в голове вопросов. - Ушел?- спрашиваешь ты портрет худощавой старушки на стене и сама себе же отвечаешь.- Ушел. Надевать платье снова уже не хочется, ты падаешь в кресло, еще хранящее тепло жениха и укрываешься кружевом подъюбника. Тебе бы думать о том, как спасти любимого, но сердце изнутри царапает обида. «Ты ему противна, шлюха» - бьется в голове мысль, от которой убежать вряд ли получится. Время тянется, распаляя тебя все больше. «Нет уж, пусть объяснится!» Взлетаешь по широкой лестнице, прикрывая наготу своим светлым платьем, и толкаешь деревянную дверь. Та гулко ударяется о стену, впуская тебя в комнату Джина. - Что все это значит?! Голос тонет в давящей тишине комнаты. В ней стало намного уютнее после немалых усилий с твоей стороны, но все еще что-то отзывается в сердце тревогой. Джин здесь, крепко спит, поджав ноги к животу. Ты не знаешь, что ушел он, потому что почувствовал резкую боль и с трудом добрался до своей кровати. Все возвращается: боль, отчаянье, страх. Как бы ему не хотелось скрывать подольше свою слабость, порой игнорируя ее, та неумолимо усиливается. Что бы это ни было, оно сжирает его изнутри. Сокджин обещал жить ради тебя, поэтому будет терпеть, бороться за каждый ваш вздох. Ты обо всем догадываешься, как только в нос ударяет цветочный аромат. Раньше, когда ты еще даже не задумывалась о смерти, этот запах всегда рисовал в твоем воображении бескрайние поля весенних цветов. Но теперь ты точно различала, какие цветы пахнут жизнью, а какие сопровождают смерть. Именно смертью пахло сейчас. Это испугало, заставило тебя позабыть на несколько минут о злости и вынести прочь букет длинноногих пионов, что поставил кто-то из служанок. «Мне нужна помощь!»