Вместе и навсегда.

Слава Богу, мудрая Мать Серёжу ругать не стала, а позаботилась о сыне, огурчиков ему солёных притащив, а затем в печи воды вскипятила, да ромашки горячей налила, затем, парнишку обняв и в лоб поцеловав, прясть направилась. Быстрёхонько откушав, да посуду помыв, Сергей Фёдорович на лавку прилёг отдохнуть ненадолго, незаметно день пролетал, уж настал закатный час, застрекотали сверчки. Серёжа направился к сундуку, где книги лежали отцовские. Средь былин, сказаний о храбрых войнах, частушек, песен, сказок нашёл он книгу, что без названия всякого была, в чёрном, бархатном переплёте. Открыв сие, юноша приметил Отцову подпись. "Басманова Фёдора Алексеевича, лета 1566." "Вот же новости.." - думал явно взбудораженный Сергей, очи его неподдельным интересом блистали. Чтобы матушка вопросов не задавала, парень тихохонько прокрался в конюшню, со свечкою, да книгою в руках, рядом с конём своим верным улёгся он, да читать принялся. "Лето 1566. Государь - Батюшка наш на службу меня в Опричники взял...Ох, как сердце моё волнуется .." "Каков он...Царь наш...Красив, умён, храбр, голос его вечность слушать могу, как же рад я, что нравится ему беседовать со мною изредтка, да шутки мои и сказы слушать..." "Царь на пиру очей от меня не отводил! Какое же счастье! Аз...Не могу описать, что душенька моя чует...И больно и сладко, и жарко и хладно...Неужто любовь до Государя нашего Иоанна Васильевича меня пробрала?..." "Люблю Аз его...Пуще прежнего...День ото дня всё больше сердце моё разгорается! Казнит меня, коли узнает! Жена его дитя под сердцем носит, а я любовной болезнью изнемогаю..." "Так вот оно что! " - С улыбкою на лике Серёжа произнёс. - "Не дружба вовсе связывалв их..." Достав из кармана яблочко, громко, с хрустом откусив, юноша продолжил яростно поглощать страницы, конь недовольно ржал. "Лето 1567. Царевич у нашего Батюшки родился! А красив как! Богатырём будет! Ильёю назвали...А меня...Государь жениться заставил, да за работу мою не лёгкую и как он говорил, за верность мою с дитём я сидеть должен буду, когда у Государя времени не будет, сие вельми почётно, а Царица недовольна. Да чтоб сгинула эта ведьма!" Серёжа засмеялся, да дальше продолжил. "А вот и на мою долю удача выпала! Государь в опочевальню позвал меня! Да признался, что люб Аз ему... Пока уста он мои не поцеловал, ни слова вымолвить...Никогда ночь сию не забуду, до чего Повелитель наш нежен и страстен. Погубит меня любовь эта, да как знамо, гореть аки свеча, да и умереть счастливым." "Илюшенька наш растёт! Да не по дням, а по часам! Кафтан мне весь испачкал, кушать его Царевичева Воля не соизволила. Балда." Серёжа в голос, не сдерживаясь хохотал. "Каждую ночь почти с Государем я провожу, счастлив я, вельми счастлив". "Лето 1668. Женушка моя дитя ждёт. Хоть любви к ней я не чую, да уважаю. Варваре дам всё я, что заслуживает." "Илюша опять бедокурит. Сколько злыми боярами его не пугай, без толку! Пятый кафтан ему меняй! Хорошо в луже купаться этому маленькому ироду. Люблю я его. Паче сына родного любить буду. Уверен, сын родится. " "Лето 1669. Сын родился! Я стал Батюшкой! Какой ангел...Глазки мои, зелёные... Серёженькой назвали! У портных лучших Царевых кафтан, да остальные одеяния ему сшить велел. Будет, что подарить, когда в лета полные войдет. А пока только меня кусает, аки Илюша." "Государь гневается...Прогнал меня из опочевальни, да так ударил, что занемог я...Что же сделал я ему?" "Не люб я государю боле...На пиры не зовет...Люблю его...Тоскую" "Отца он мне изничтожить приказал...Что для любимого Государя только не сделаешь..." У Серёжи смех слезами горькими сменился...Понял он, кажись, что же ждёт его. "Серёженька, коли бояре эти изведут и уже заговор затеяли, знай. Батюшка твой любит тебя паче всех. И Илюшу. Надеяться буду, судьбинушка вас сведёт. Обнимаю тебя, да в лоб целую." Зарыдал Серёжа от боли, что сердце молодое его сковала, да за морду лежащего рядом Василька обнял. - Вот так Василёк, дурак аз...Царевич погубит, как есть погубит. Сам чёрт дернул меня его в сердце свое пустить... Так и уснул он. А что же Илья? Дел у него было по самое горло. Как только от хвори алкогольной он отойти изволил, так сразу бумаги подписывать принялся, да так до ночи и просидел, под конец носом уже клевал, так за столом с бумагами и приснул. Обстановка рабочая сменилась видами на озеро уже давно сердцем любимое, прямо во сне юноша запах цветов полевых ощущал, да будто пение чудестных птиц слышал...И...Сережа...Туточки... Голос слаще птичьего пения...Уста алые...Тихие-тихие признания на уши о любви, будто наиву, Царевич крепко в траву любимого сжал и поцеловал страстно, шею от огня любовного, да нетерпения до синяков кусая...Кафтаны, штаны, сапоги, да бельё исподнее проч полетели, от сладких ощущений, Илья наиву стонал, да громче, и громче. Во сне Серёжа устами целуя всю стать, к естеству направлялся, от громкого стона и впившейся своей длани в ногу, проснулся Сын государев. И сладко было ему, и больно, от того, что Серёженьки рядом нема. И решил он, что без юноши этого жизнь ни к чему.