Мини-сборник драбблов

Вздрагивающие ресницы от беспокойного сна. Слегка влажный лоб и такие же влажные пряди волос прилипшие к нему. Морщинка меж нахмурившихся тонких бровей. Опять уснула за работой. Уснула ли? Цепеш прошёл приподнял женскую голову с одного из полотен и свернул его, укладывая на стол к другим. Несмотря на боль от прикосновений к девушке, сравнимую с уколом тысячи раскаленных игл, она должна спать в своей постели и видеть свои видения об Османской империи. Скоро Лайя узнает их историю, как и другие её перерождения Лале до. Но только те не подбирались так близко, как это сделала Бёрнелл. Холодная ладонь чувствовала тепло от румяной нежной щеки, даже держась в паре сантиметров от нее. Она никогда не менялась и появлялась снова и снова в его долгой, одинокой и тёмной жизни, словно луч света. Голубые глаза, которые Лале так любила сравнивать с водой, а точнее с их тайным местом — водопадом, исследовали лицо, вспоминая беззаботные дни. Память больно кольнула сердце. Гораздо больнее, чем прикосновения к виновнице. Тяжёлый вздох. Мужчина с лёгкостью поднял девушку с пола. Руки пронзила боль, как от соприкосновения с огнём. Несколько шагов и тело девушки было уложено на постель. Лицо мужчины выразило эмоцию облегчения, он невольно взглянул на собственные руки. Никаких следов. Боль идёт изнутри. Из-под кожи. Из его сердца. Басараб прикрыл глаза, приходя в чувства. Хотелось лечь и прижать девушку к себе, никогда не отпускать. Лайя Бёрнелл. Лале-хатун — любимая племянница султана Мурада. Но все это не передаёт её нежность, красоту, сравнимую с её любимыми цветами — лилиями. Влад тепло улыбнулся собственным мыслям. С её появлением в замке он постоянно требовал, чтобы свежие лилии стояли в вазах. Аккуратный женский носик так мило зарывался почти каждый день в ближайшем букете. Хорошо, что она не знает почему лилии всегда поблизости. Девушка продолжает хмуриться и ворочаться. Надо бы узнать какой период их общей истории ей снится. Дракула аккуратно присел на корточки около кровати и накинул плед на свою единственную любовь, которую он бережёт веками. Милая-милая Лале-хатун. Грубые пальцы убрали влажные пряди с лица за ухо, мягко огладили щеку вдоль линии скул, губы осторожно коснулись лба. Обжигает своим светом и добротой. Отважная и нежная. — Луч надежды в кромешной тьме. Свет души моей, обреченной на муки, — прошёлся тихий шёпот на ухом девушки, — Единственная любовь. Цепеш убрал руку с плеча спящей девушки. Ему все равно на боль. Ради неё можно пройти через куда большее.