Currant souffle

Хёнджин хлопочет на кухне, включив музыку на телефоне. Он подвывает партии солиста из динамика, пользуясь тем, что миксер жужжит громче, чем он поёт. Вокруг миски ровным слоем лежит пшеничная мука, а внутри неё венчики перемешивают тесто, приятно отдающее ароматом ванилина. – Что ты делаешь? – раздаётся из-за плеча, – Пирог? Тортик? – Тортик, – улыбается Хван. – А что за повод? – интересуется Феликс и обнимает любимого за талию. – Так догадайся. Ликс напрягает извилины и усердно думает. Вот же зараза, знает, что младший вернулся после пар уставший, и думать его заставляет. – Какой сегодня особенный день, м? – Ну... пятница... двадцатое марта... – произносит Ликс, – я бы решил, что это наша годовщина, но мы ее праздновали несколько месяцев назад. Я не знаю. Хенджин вздыхает и выключает миксер, отсоединяет от устройства венчики и дает один в руки маленькому, чтобы облизнул сладкое тесто. – А если еще немного подумать? – М, без понятия, – мычит юноша и пытается вылизать венчик изнутри, но его язык совсем между прутиков не пролезает. – Подсказку? – Феликс, ты обалдел, – смеется Хван и тыкает его в щеку другим венчиком, – как ты смеешь так поступать со мной? – Да как так? Неожиданно в кармане рюкзака Феликса зазвонил телефон, и юноша убегает в коридор, чтобы ответить на звонок. Обычно все друзья и знакомые ему просто пишут, а по аудиозвонку с ним связывается только мама, поэтому парень даже не сомневается в том, что это она. Хенджин остается на кухне один. Он переливает часть теста в другую ёмкость и щедро посыпает какао-порошком. Феликс забыл об этом дне, будто они не праздновали его год назад, два, три и вообще все годы с поры их знакомства. Он помнит вкус и рецепт каждого торта каждого года наизусть, и все еще в его душе теплом отдают эти воспоминания. Хван надеялся получить свою заслуженную долю внимания сегодня, прибрался в квартире и сам приготовил ужин и прямо сейчас готовится выпекать торт "зебру" с коржом под цвет их волос – каре-золотистый. Наверное, все это было напрасно, раз даже самый близкий ему человек решил, что эта дата для Джинни совсем не важна и ее можно забыть. Ли принимает вызов и отвечает коротким "алло", слабо улыбаясь. Однако уже через несколько секунд улыбка с его лица сползает. – Привет, Ликси. Малыш, Хенджин-и рядом? Дай ему трубочку, пожалуйста, я его поздравлю. – Да, сейчас, мам. А с чем? – спрашивает Фел и уносит рюкзак в комнату, чтобы он не валялся у порога. – Как с чем, Феликс? – поражается женщина, – С днем рождения, конечно! С чем еще я могу сегодня его поздравить? Неужели есть много причин? Я пропустила что-то? Он наконец записался на водительские курсы, о которых говорил недавно? Через динамик даже чувствуется улыбка в голосе матери. Уголки губ парня тут же опускаются вниз. Черт. Вот о чем он забыл. – Сейчас подойду к нему, мам. Ликс убирает от лица телефон подальше и до боли кусает нижнюю губу, тихонько подходя к двери на кухню. Это определенно самый мощный проеб на памяти Феликса, сегодня он впервые так жестко облажался. Даже его мама запомнила, что сегодня день рождения Хенджина, его парня, а он – нет! О, небеса, он будет извиняться за это бесконечно. Хотя, слова тут не помогут. Может, притвориться, что он... притворялся? Как в киноклише, по которому именинник до конца серии думает, что все забыли про его день рождения, а на самом деле друзья готовили для него вечеринку? Нет, уже не прокатит. У Феликса ничего нет, ну совсем ничего. Можно, конечно, соврать, что доставщик с его сюрпризом сильно опаздывает, но Ликс не умеет лгать, тем более Хенджину. Выхода нет, остается только честно сдаться. Мальчик несмело толкает дверь и на носочках подходит к старшему, протягивая ему телефон. – Это мама. – Тетя Ли? О-о, тетя Ли! – радостно восклицает Хван и отвлекается от перемешивания теста, – Добрый день, да. Оу... о божечки, тетя Ли, ну, смущаете... Да, да, спасибо, спасибо большое! – из трубки слышится приглушённый голос женщины, она долго зачитывает свое поздравление и желает всего самого наилучшего, как своему собственному сыну, а Джин широко улыбается и кивает, когда благодарит ее. Он так сильно любит семью Феликса. Родители Ли любят парня своего сына как собственного ребенка, в последние пару месяцев Хван разговаривал с ними по телефону даже больше, чем Феликс за целый год. Феликс стоит чуть в стороне, сложив руки на груди, и места себе не находит. Он никогда так крупно не ошибался. Хенджина, должно быть, глубоко задели его слова. Феликс бы обиделся на себя на его месте. Хван достоин того, чтобы о его дне в отношениях не забывали. Стыд поедает его тело болезненно медленно, как крупные черви, и он не может вытащить этих невидимых паразитов из-под кожи. Чувства невозможно выбросить, как хвоинки, застрявшие в волосах после прогулки, нельзя смыть, как клей, как краску, как чернила, с кожи, их нельзя увидеть, но мимика и движения, подчиняющиеся им, видны каждому. И Хенджин замечает, как Феликс совестно кусает губы, глядя на его натянутую улыбку. Позорище. – И вам тоже, тетушка. Да, передавайте от меня привет господину Ли. До свидания, – хихикает он и бросает трубку, после чего отдаёт телефон Ликсу и возвращается к готовке. Молчит. Не упрекает, не колет неприятными словами. От этого даже больнее. Юноше будто в живот вонзают две вязальные спицы, а потом перекручивают артерии и органы в клубок. – Прости меня, Хенджин-и... – шепчет Феликс. Он выглядит как ребенок, которого наругали в кабинете директора, а дома папе нужно объяснить, за что его вызывают в школу. – Я забыл... – Я уже понял, – вздыхает Хван, смазывая пергаментную бумагу сливочным маслом, — поможешь с тортом? – Да, конечно. А что делать? Феликс надеется компенсировать свою рассеянность хотя бы маленькой помощью и готов сделать все, о чем попросит Джин. – Я пойду искать кондитерский мешок, а ты пока залей тесто слоями. Ликс закивал головой, как болванчик, и поставил две глубокие пиалы рядом с противнем и стал аккуратно, тонкими слоями заливать тесто в форму. Он старается делать все максимально аккуратно, чтобы не подвести старшего и не испортить его праздничное угощение. Хенджин в это время пытается вспомнить, куда он положил пекарский рукав в прошлый раз, открывает все шкафчики и все бубнит себе под нос от раздражения. – Звездочка, нажми на паузу, – произносит он, потому что в тишине работать скучно. Феликс ставит пиалу в сторону и нажимает на кнопку на экране, чтобы трек снова включился. Так-то лучше. – Я все залил. – Умница. Поставь в микроволновку. – Куда?.. – недоуменно хмурится мальчик. – Что "куда"? В духовку. – Ты не так сказал. – А как я сказал? – В микроволновку, – тихо смеется младший и берет противень в руки, разворачивается и осторожно ставит в разогретую духовку сырое тесто. – Ничего страшного, ты все равно меня понял. Хенджин глядит на малыша боковым зрением и облегчённо выдыхает. Феликс снова улыбается, слава небу. Ему так неприятно видеть грустное личико Ликси, пусть лучше он смеется над его глупыми оговорками, чем терзает сам себя плохим мыслями, даже если он виноват. – Джинни, а ты что, даже никого не пригласил? – спрашивает Фел и закрывает дверцу, выставив нужное время. – Нет. – Почему? Парень слезает со стула на пол и кладет на стол тот самый силиконовый рукав, который он искал, и насадки фигурные к нему. Он упирает руки в бока, дергая носом, вспоминая, что дальше стоит сделать, вытереть муку со стола или залить крем в мешок. – Ты же знаешь, что у меня нет настолько близких друзей сейчас, как раньше. Ну, таких близких, чтобы прям даже на день рождения приглашать. Мне комфортно с одним тобой, только тебя мне достаточно. Мне не нужны лишние люди на моем празднике. Хенджин тепло улыбается, а Феликс отводит взгляд, тушуясь его слов. – ...Даже если ты забыл про этот день. – Но ведь... это так неприлично и оскорбительно. Мы знакомы столько лет, и у меня просто вылетело это из головы. Ты даже не обидишься на меня? У меня даже нет возможности сделать тебе подарок. – Не в подарках дело, солнышко. Ну что ты, прелесть, я знаю, что ты бы сделал мне самый лучший в мире сюрприз, если бы вспомнил об этом за несколько дней. Тем более, это лишь первый раз. Я бы рассердился, если бы ты забывал о моем дне рождения каждый год, несмотря на все мои напоминания и намёки. Я не злюсь, малыш, – произносит Джин и опускается рядом с Ликси, чтобы крепко его обнять. Феликс закрывает глаза и обнимает хена в ответ, улыбаясь ему. – Я все равно завтра утром что-нибудь здоровское тебе куплю. – Не нужно. – Нет, нужно! – шикает Ликс, – Только сделай вид, что ты этого не ожидал, как будто я тебе сказал, что ничего не подарю, а потом раз – и подарил. Хорошо? Чтобы было, как всегда. – Хорошо, – смеется Джинни и смотрит в глаза младшего, – найдёшь свечки для меня? – Да-да, сейчас, – отвечает юноша и поднимается на ноги, чтобы поскорее найти свечки, оставшиеся с его собственного дня рождения – аж с сентября – и зажигалку. Шесть полосатых свечек (все, что остались) Феликс сам позднее вставил в воздушный крем, вокруг сердечка, которое сам выдавил маленькими розочками, зажёг фитильки и выключил свет. А Хенджин загадал никогда не потерять свое рассеянное золотце, задув все шесть с первой попытки и получив сладкий кремовый чмок в щеку от Феликса.