Поцелуи

Единственный раз это происходит в комнате общежития с телефоном в руке. Первый раз это происходит в Барвихе. Вкус шампанского был странный, незнакомый — дорогой. На террасе было уже почти по-летнему прохладно, собирались сумерки. В воде пруда уже плясали огни, рождающиеся в мигающем свете за панорамными окнами за спиной Сергея. Он выпил оставшиеся глотки залпом и, поставив бокал на низкий столик, зашарил по карманам, ища сигареты. Раздался приближающийся смех, вдоль пруда шла шумная компания, направляясь к террасе. Звук отъезжающей двери заставил обернуться. Именинник весело подходил, раскинув руки, за его спиной уже разносились звуки музыки, от которой у Разумовского через несколько часов уже будет звенеть в голове. — Че убежал? Только налили, — Кирилл завалил руку Сергею на плечо и, не дав ответить, продолжил, пространно указывая пальцем куда-то к пруду. — Вон, Антоха. В черном. Я тебе про него говорил. Ща познакомлю. За последние полгода переменилось слишком многое, и это имело последствия. Заявка на грант прошла конкурс, а вскоре выиграла. Анна Александровна возбужденно описывала перспективы, сидя на кафедре. За окном уже стемнело, и Сережа беспокойно посматривал на телефон, боясь пропустить звонок. — Разумовский, — она вернула его в реальность, жуя овсяное печенье, — работай, работай. Это все, конечно, хорошо, но ты помни, — она отряхнула блузу, — надо писать реальный продукт, а это, — руки провели по столу, заваленному бумагами, — приятное дополнение. С того момента Сережа думал об этих словах каждый день. Реальный продукт. Идея пришла как откровение, гениальное озарение, когда в очередной вечер он сосредоточенно подбирал слова для Олега. Смс были прекрасны своей емкостью, но неудобного в них было больше — Олега не видно, даже неизвестно получил ли он сообщение, номер обезличен, о том, что это Олег говорит лишь название контакта…и… Я придумал кое-что гениальное. В ту же ночь Ернар дважды просыпался от стука клавиатуры, молча отворачиваясь к стене. Когда в восемь утра он открыл глаза от заполняющего пространство голубоватого света, то не сдержал возгласа между возмущением и удивлением, увидев за столом Сергея. — Ты че, не ложился?! Разумовский был странным соседом. Он вообще иногда спал по три часа, а иногда полдня. Наиболее необъяснимым явлением был «порционный», как его назвал Ернар, сон — Серый как будто засыпал часов в двенадцать, но посреди ночи можно было повернуться на другой бок или впасть в более чуткий сон и услышать, что тот бьет по клавишам, а ноут шумит от перегрева. Вид после той самой ночи у Сергея был между изнеможением и безумием — синие круги под глазами, пигментные пятна, проступившие от отсутствия сна и разодранные губы. С того дня изменилось все, и в жизни Сергея Разумовского появилось нечто, чего никогда не было прежде — идея, превратившаяся в цель. Это раскрыло в нем целый ряд особенностей. Высокую работоспособность и интеллектуальную выносливость он всегда за собой замечал, но, оказалось, даже не осознавал реальных масштабов собственных ресурсов. Постоянная занятость избавляла от преследующей до этого всю жизнь тревожности, даже снижала перманентную тоску по Олегу. Погружаясь в мир нулей и единиц, Сергей чувствовал себя эйфорически возбужденно. После долгой интенсивной работы организм был так истощен, что не находил сил на дополнительное беспокойство. Общаться со всеми вокруг как будто стало легче. Первым на эту перемену указал Олег. — Что-то изменилось, — с настороженностью отметил Волков, вслушиваясь в голос, — что случилось? — В каком смысле? — Не знаю…голос как будто стал другой, уже несколько недель, — все также напряженно проговорил Олег. — Я…— Сережа задумался, смотря вниз с этажного балкона, — мне кажется, я стал себя лучше чувствовать. В смысле вообще лучше. Ну…— он неуверенно посмотрел на свою руку, — знаешь, моя тревога…всего стало меньше. — Почему? От чего? — вопросы звучали тяжело. — Может…от этой идеи. Мой проект. Помнишь, я писал про сайт… — ответ явно расслабил Олега, и тот больше не задавал вопросов о причинах регулярно приподнятого настроения Сергея. Когда в преддверии зачета по действительному и комплексному анализу Разумовский получил неожиданное приглашение, он обещал подумать. Тот самый Антоха, с которым Гречкин обещал познакомить Сережу, уже бодро поднимался по лестнице к дому. В черной рубашке с идеально уложенными темными волосами. Он был действительно важным человеком, знакомство с которым не помешало бы. Гречкин хоть и не собирался откровенно заманивать Разумовского на свой праздник через обещание приятных знакомств, но все же без стеснения и даже с удовольствием бравировал имеющимися связями. Антон Белов, сын главы BELquattro, крупнейшей в Москве компании по разработке и внедрению технологий IT-спектра, уже подошел вплотную. — Убился уже что ли, собака такая? — хохотнул Антон, осматривая Гречкина. Сережа даже не обратил внимание, что у того зрачки и правда заполняли радужку до краев. — Привет. Антон, — протянул Белов руку Сергею, рассматривая того с заинтересованностью. Рукопожатие вышло смазанным из-за навалившегося теперь на обоих Гречкина. — Это моя конфетка золотая, — Кирилл прижал к себе Разумовского, потрепав рыжие короткие волосы, — он и тебя озолотит! Сергей чувствовал напряжение от обилия новых впечатлений, но сохранял спокойствие, помня о главном — поговорить с этим Антоном. Нужно быть дружелюбным, заинтересованным и самое главное — содержательным рассказчиком. Кажется, выпитого шампанского все еще не хватало для непринужденной беседы и, оставшись на террасе вдвоем, предложение вырвалось как само собой следующее. — Выпьем? — Сергей улыбнулся, позволив себе все-таки немного невротично поправить волосы. Антон без конца брал им шампанское, спрашивал про учебу, рассказывал про МГИМО. Когда речь зашла про инвестиционные проекты, Сережа, чувствуя, как алкоголь смазывает неловкость, без остановки стал рассказывать свои идеи. Помимо своей нынешней разработки, он параллельно записывал все приходящие на ум мысли, поэтому список потенциальных проектов множился каждую неделю. От барной стойки они постепенно перебрались к танцполу. В самом центре движения было душно, слишком людно, все перед глазами плыло чуть замедленно. В порыве возбужденного разговора Разумовский не почувствовал, как опьянел. В танце слов уже было не разобрать, и Белов склонялся к Сергею чуть ближе, чем было бы комфортно. Вырвавшись из шумного зала, Сережа глубоко дышал. Голова начинала кружиться, как всегда бывало от шампанского, было жарко, он расстегнул несколько пуговиц белой рубашки, единственной вещи, которая показалась уместной на таком…мероприятии. Мимо проскользнули девушки в слишком, даже, наверно, по меркам Гречкина, вызывающих платьях. Сережа нащупал в кармане телефон… Блять! Два пропущенных от Олега. Ему казалось, до восьми еще куча времени…20:50. — Да, — от голоса в трубке Сереже тут же полегчало. Не совсем опоздал. — Прости! — Сережа спешно выходил из дома, отходя подальше от эпицентра шума, но возбужденные крики и музыку Олег уже расслышал. — Все нормально? — голос Олега казался таким прекрасным, так хотелось обнять его, оказаться рядом. — Да…просто…— Разумовский оценивающе повернулся на особняк, — просто я у Гречкина. Вроде как на дне рождения. — Ого, — новость Волкова действительно удивила, — а чего не предупредил, я бы не звонил. — Нет…лучше звони. — Пьяный уже? — это наблюдение Олега повеселило, и голос заискрился лукавыми нотками. Сережа, словно в подтверждение, хмельно засмеялся. — Да, — выдохнул он, но тут же почувствовал сменившую радость тоску, — Олег, я соскучился и… Но договорить Сережа не успел, потому что сзади на него кто-то налетел, почти сбивая и без того пошатывающегося Разумовского с ног. — Сбежал от меня? — ехидно заглядывая в глаза, повернул его к себе Белов. — Оу, — заметив телефон, он картинно закрыл себе рот на замок, выбрасывая в траву несуществующий ключ. Олег в трубке многозначительно молчал. Сережа спешно отошел от Антона Белова на пару метров и заговорил, понизив голос почти до шепота: — Я соскучился. И хочу скорее тебя…обнять. — Я тоже, — мрачно произнес Олег, тут же переведя тему, — тебя ждут, да и меня тоже. — Да…я…— Сережа обернулся. Белов все еще стоял чуть поодаль, покуривая. —…потом расскажу. — Гречкина с днем рождения, — тон у Волкова был крайне непраздничный. Предложенными Беловым сигаретами Сережа угощаться не захотел, помня подозрительные ощущения после сигаретки с сюрпризом от Гречкина. Через несколько часов Разумовский сидел на лестнице на второй этаж, припав лбом к перилам. Хотелось спать, тошнило, от непрекращающегося шума болела голова. Стоило закрыть глаза, и тело словно вращали на омерзительной карусели, после которой не можешь устоять на ногах. В голове все смешалось — программа, Гречкин, Белов, девушка, которая пыталась с ним потанцевать, номер Олега, комната в общаге, даже чувство пространства исказилось — лестница казалась длиннющей в обе стороны. Блядский виски. Почему нельзя было остановиться на шампанском, охуенный ты собеседник, Разумовский, презентовал «продукт». — Эй, — сверху раздался голос. Запрокинув голову, Сережа увидел двоящегося Антона Белова, — ты че тут сидишь? Тебе плохо? — Нет, — автоматически ответил Разумовский. Честно на такие вопросы он отвечал только Олегу. — Уверен? — Белов подсел рядом, снова неуютно заглядывая в лицо. — Да, — Сереже казалось, что он вложил в ответ всю свою мнимую трезвость. Они просидели несколько минут, лениво перебрасываясь бессодержательными фразами, пока Сережа не почувствовал, как тяжелая рука легла на плечо, медленно скользя к спине. Остановившись на поясе, пальцы омерзительно зацепились за ремень. — Пошли наверх. Отдохнем. Разумовский повел плечами, пытаясь избавиться от ладони, и Антон ее действительно убрал. — Нет…— пьяная злость, смешанная с паникой захлестнула Сергея, — я поеду домой. Но подняться ему не дала схватившая за предплечье рука. Как у ебаного Петрова. От неожиданно нахлынувших воспоминаний злость превратилась в гнев. Разумовский с силой сбросил руку. Какого хуя они все думают, что его можно вот так хватать. Зажимать в туалетах. Дышать ему в лицо. Звать, блять, отдохнуть. — Я сказал нет, — повернувшись на Белова, Сергей даже не представлял, каким яростным взглядом уперся в него. — Я уезжаю. Убери руку. Кирилл пьяно разводит руками, под каждой из которых сидит по девушке, которые в пьяных глазах Сережи выглядят одинаково и в двойном количестве. Гречкин пьяный и возмущенный такой новостью, чуть-чуть смешной. — Я поеду…спасибо за приглашение…— Сережа ощущает как тревога сменяет злость, скоро от алкоголя будут трястись пальцы. — Куда ты, блять, поедешь…— Кирилл встает и, пошатываясь, достает телефон, — Олежа тебя отвезет. — Что? — от имени Олега у Разумовского на секунду проясняется в мозгах. В машине с Олежей, видимо, одним из водителей Кирилла Гречкина, Разумовскому становится еще хуже. Последние шесть минут он старается не моргать и не вдыхать слишком глубоко. Рвота подкатывает к горлу прямо у лестницы общежития. Разумовский отплевывается от желчи, алкоголя, слюны, смешанной с непереваренными кусками пищи. В лифте он смотрит на себя — испачкал рубашку, все еще расстегнутую на несколько пуговиц. Красавец, блять.