Поцелуи

Первый раз это случается на скрипящем диване в жаркой хрущевке. Сережа ворочался под боком, щекотал недавно подрезанными и поэтому жесткими волосами грудь и плечи. Спать вместе — восхитительно. Олег был готов хоть всю ночь чувствовать, как Разумовский извивается рядом на кровати, пытаясь улечься, чувствовать тепло его тела. Было жарко, периодически неудобно, но Олег, находясь в глубоком трансе умиротворения, не менял позы. Несколько раз закинув на Волкова ногу и убрав обратно, Сережа отодвинулся, скинув одеяло. Полежав поодаль несколько секунд, он застонал, приподнимаясь от подушки. — Мне жарко, — прошептал он, едва приоткрыв глаза, убирая с шеи мокрые волосы. За окном серебрился летящий снег. Батареи в маленькой комнате топили как в аду в буквальном смысле. — Ты спишь? — Сережа на ощупь потянулся к горячей груди. Олег неопределенно промычал. Он, конечно, не спал последние минут двадцать, но если это поймет Разумовский, то тогда и в следующий час глаз будет уже не сомкнуть. За минувший год без Олега Сережа разучился нормально спать, и вот уже два месяца Волков свидетельствовал, как тот просыпается посреди ночи или ложится под утро, или засыпает днем. От жары, от невротического ощущения, что все тело чешется, от тревожного сна или просто — посидеть. Однажды Олег проснулся от странного чувства, как будто в комнате кто-то есть и смотрит на него. Не открывая глаз, он повернулся, ища рукой Сережу, но диван оказался пустым. Не успев осознать, что случилось, Волков тут же услышал шепот где-то у стола: — Я тут. Олег разлепил глаза, уставившись в темноту. — Что? — прохрипел он, садясь. Волков щурился и, наконец, в слабых отсветах от окна увидел Сережу, сидящего в футболке за столом в его любимой позе — ссутулившись, поджав под себя правую ногу. — Ничего, — прошептал тот, хотя надобности не шуметь уже не было. Олег проснулся. — Чего ты сидишь? — не понимая, продолжал он, от резкого подъема болела голова и тело немного морозило, несмотря на то, что в комнате было жарко. — Иди обратно. — Расхотелось спать, — пожав плечами, проговорил Сережа, поднимаясь со стула. Олег упал обратно на подушку, как только Разумовский лег рядом. Сережа тут же оплел его руками и ногами, поворачивая к себе сонное небритое лицо и ласково касаясь губами. Его уже остывшее ото сна тело было такой идеальной температуры, что хотелось прижать Разумовского к себе полностью, положить как большую грелку только с обратным эффектом. Ленивый нежный поцелуй переменился, как только Сережа широко мазнул языком, облизал уголки губ. — Ммм, какой вкусный мальчик, — вдруг прошептал Разумовский в приоткрывшийся рот. Олег, находившийся на границе предсонного сознания, резко пришел в себя. — Чего? — нелепо выпалил он, чуть отодвигаясь. В ночи Сережа выглядел…хищно. От странного…обращения? Олег почувствовал как к скулам прилила кровь. Обычно они не говорили друг другу такое… Глаза у Сережи сверкали от отражающегося снежного света, и странная улыбка растянула губы, он юрко приблизился обратно, не давая Волкову пространства для установления дистанции. — Говорю, что ты очень вкусный, — повторил Разумовский и, опустив ладонь на глубоко вздыхающую грудь, мягко коснулся пальцами соска. — Везде такой? Как будто он не знал ответ… Внезапно накатывающее чувство предвкушения сбивало с толку. Олег перехватил его руку, поднося к лицу. Какая приятная ласка — он потерся носом об ладонь как пес, еле удержавшись, чтобы не лизнуть. — Сереж…— Олег приподнялся, оборачиваясь на подоконник, на котором мигали часы, — время три часа ночи. — Ну и что, я уже проснулся, — по голосу он лукаво улыбался, но, получив в ответ продолжительную тишину, чуть отодвинулся, забирая руку. Олег, в отличие от него, не спал днем по несколько часов. Глупо было так приставать к нему. — Будешь засыпать? — Сережа постарался придать голосу ровный тон, как будто не он мгновение назад смущал Олега Волкова неожиданными комплиментами. А Олег Волков, конечно же, уже не собирался спать. Минуту назад Сергей Разумовский шептал ему, что он вкусный, гладил его грудь, прижимаясь теплым телом. Как можно теперь уснуть? Притянув его к себе, Олег глубоко, влажно и вызывающе поцеловал. Когда Сережа ловко перекинул ногу и уселся на его бедра, Олег чуть не застонал от восторга. Эту позу он обожал. С такого ракурса Разумовский всегда выглядел как настоящий дьявол — так в нем не было смущения, не оставалось щемящей невинности, которая из раза в раз скользила, когда Олег наваливался сверху, прижимая его к ставшему любимым дивану. Возвышаясь, мерно покачиваясь, он всегда без стеснения ласкал себя, не скрывал лица, как делал, когда Олег брал его сзади, прячась в согнутых руках, не поворачиваясь, пока обивка, подушка и одеяло не забирали его последние глухие стоны. Сережа ласкал руками крепкую грудь, нежные соски, спускался к белью, поглаживая поднимающийся член. — Хочешь, я разденусь? — на грани между заигрыванием и возбуждением прошептал он. Голый, заведенный как всегда с пол-оборота, Разумовский целовал Олега, аккуратно скользя на его теле своим, едва проходясь по возбуждению, все еще скрытому бельем. Его красивый тяжелый покачивающийся член то упирался в низ живота, оставляя влажные следы, то терся о бедро, сопровождаясь возбужденными вздохами. Олег положил руки на худые плечи, сползая к ребрам, еще более острым, чем были когда-то, пытаясь задать желанный темп. Но Сережа вдруг остановился, выпрямился, перехватывая руки. — Только смотреть и получать удовольствие, — он хищно улыбнулся. — Такого не было…в условиях, — последние звуки Олег проглотил, задохнувшись от ощущения горячего языка, облизывающего шею, покусывающих зубов. Спина взмокла от возбуждения, простынь становилась влажной, теплой. Хотелось схватить Разумовского и в один мах подмять под себя, развести красивые стройные ноги, припасть к животу, взять этот охуенный член в рот и сосать, пока руки не вцепятся в короткие волосы, притягивая еще ближе. Чувствовать в горле предоргазменную дрожь, вдыхать сладковатый мускусный запах, сглатывать, слушая чувственные страстные стоны, вылизывать нежную кожу, пока язык не начнет неметь. Но Сережа хотел устроить шоу — он уже водил рукой по своему идеальному телу, откидывал с лица короткие волосы. — Как ты хочешь? — шептал он, голос звучал командующе, несмотря на содержание вопроса, ладонь уже ласкала Олега, и от этого ощущения жар заполнял низ живота. — Останься вот так. Когда Разумовский опускался, облизываясь, приоткрыв рот, и слегка хмурясь от первых ощущений проникновения, неотрывно смотря Олегу в глаза, тому казалось, что сейчас налетят судороги от первого же движения. — Ммм…ах, — Сережа выгнулся назад, насаживаясь полностью, колени дрожали, он схватился за Олега, начиная двигаться. От жары и духоты все плыло перед глазами, Разумовский то ускорялся, то снова сбавлял темп, губы влажно блестели. От сбившегося дыхания пересохло во рту, пот лился по шее, руки Сережи влажно цеплялись за плечи и грудь. Внезапно, он набросился, соскальзывая, почти полностью поднимаясь, и прижался к потрескавшимся, иссохшим губам. — Возьми меня…давай, — вперемешку с тяжелыми вздохами, почти хныча. Олег схватил горячее тело, не давая отстраниться, начиная размашисто вскидывать бедра. Сережа застонал прямо в рот. От накатывающих волнами конвульсий сводило мышцы, внутри Олега сжимали пульсирующие стенки, перед глазами плыли цветные пятна. Слюна стекала по подбородку, язык ласкал небо, сталкивался с горячими хаотичными безумными движениями. Разумовский резко оттолкнулся от него, Олег непонимающе всматривался, едва фокусируясь на прекрасном теле. — Ты…охуенный, — еле слышно проговорил заплетающимся языком Олег, теряя буквы, сбиваясь на вдохи. Сережа, закатив глаза от подступающего оргазма, облизывал свои пальцы, почти трахал ими свой рот, погружая полностью. Слюна блестела нитями. Когда между пальцами ее стало так много, что тянулась стекающая влажная паутинка, Разумовский опустил руку, начиная быстро и неритмично себя ласкать. Олегу казалось, что он теряет сознание, от хаотичных движений, оргазм то налетал, словно он уже плещется, бьет в виски, то испарялся, оставляя болезненную тяжесть. Сережа бессистемно вскидывался, теряя обладание над телом. Смазка текла по стволу, смешиваясь на пальцах со слюной. Сережа почувствовал, что слишком близок и вдруг, резко схватив Волкова за подбородок, неотрывно смотря сумасшедшим немигающим взглядом в черные блестящие глаза, опустил в приоткрытый рот влажные пальцы. Олег застонал от переполняющего вкуса. Терпкий, сладковатый, густой от смазки Сережи в его рту. Он вылизывал пальцы, ощущая, как глубоко те опускаются, задевая стенки глотки. Разумовский бешено забился, вскидываясь и опускаясь так, что становилось больно, бедра сталкивались. Олег слышал смазанные стоны сквозь собственное оглушающее сердцебиение. Вырвав пальцы из жаркого рта Олега, Разумовский вдруг схватил влажной рукой напряженную шею и задвигался, упираясь в крепкую грудь, ударяя по окаменевшему от напряжения телу Олега несколько раз, в такт последним движениям. — Да…да… Олег…— резкий стон, схожий с воплем, разнесся по комнате. Олег чувствовал, как рука на горле сжимается, не контролируя силу, кислорода перестало хватать, в ушах смешанно шумели стоны, кровь, дыхание, удары по грудной клетке. Внутри судорожно сжимающегося тела стало больно. Легкие заскрипели, и Олег понял, что не может вдохнуть. От этого ощущения накатившая паника столкнулась с возбуждением. Отсутствие воздуха обострило все, Олег почувствовал, что умирает, изливаясь в жаркое нутро. Он жалобно хрипел, подкидывая бедра, сотрясаясь в мелкой дрожи. В обессиленном, теряющем сознание, взгляде Разумовский был как ночной демон, соблазняющий, чтобы убить. — Блять, ммммх, — безумно взвыл Сережа, чувствуя разливающуюся внутри горячую сперму. Соскользнув с Олега, он выгнулся в неестественной позе от накатившего оргазма. Ладонь на горле разжалась, и Волков резко вдохнул, чувствуя хрипы в трахее, закашлялся. Семя выплескивалось, заливая Олегу грудь, падая даже на подбородок и губы. — Блять, — застонал Разумовский снова, сваливаясь на Олега, тычась лицом в волосы, сползая из последних сил к пылающей от перенапряжения шее. Олег лежал, чувствуя, что тело не может ничего. Ощущение сжимающей горло руки все еще было с ним, и от воспоминания судорога послеоргазменного возбуждения пробегала по телу. — Ты…— Олег все еще хрипит и пытается вдохнуть глубже, — ты меня почти задушил… Сережа гладил лицо Волкова той же рукой, которая опускала ему пальцы в горло, душила, надрачивала. Олег прижимается к ладони. Широко облизывает, скользит кончиком языка по линии любви, собирая солоноватый вкус — смесь пота, спермы, слюны, их.