Она - изящный анемона бутон

Настоящее время

      После длительных разговоров с подругой Илья решил уединиться. Какое-то время он располагался в своих временных покоях, а затем решил немного исследовать владения Бриджертонов. Вскоре он оказался на заднем дворе имения, где располагались широкие качели. Увы, в темноте нагрянувшей ночи он не смог издалека как следует разглядеть кого-то, кто уже там находился. Однако, подойдя ближе, он различил женскую тонкую фигурку, от которой шел подозрительный дымок.       — Мисс Бриджертон? — подал голос Прускин.       Элоиза резко обернулась и, встретившись взглядом с молодым человеком, заметно спешилась. Тонкая сигарета в её руке поспешно и весьма небрежно скрылась под женским каблучком. От увиденного на лице Ильи промелькнула непрошенная улыбка.       — Простите, если я Вас потревожил.       — Что Вы… Я, конечно, не ожидала, что Вы здесь появитесь, но ничего страшного.       Девушка неловко зыркнула на гостя.       — И… простите за увиденное только что.       — Если Вы боитесь, что я сдам Вас, — говорил Илья, попутно располагаясь на соседних свободных качелях. — То не стоит переживать. Делать я этого не намерен.       Элоиза облегченно вздохнула и улыбнулась, как бы благодаря Илью. Какое-то время они сидели молча: Прускин был погружен в свои мысли, а девушка, стараясь делать это максимально незаметно, посматривала на него. Нетипичная, даже в своем роде «экзотическая» внешность юноши, являющегося русским, её смущала и даже восхищала. Или же в этом было что-то другое?       Она немного тряхнула головой, отгоняя, по её мнению, абсурдные мысли — о чем «другом» может идти речь, когда перед ней сидит совершенно незнакомый человек? — и вновь присмотрелась к Илье. Его лицо — вдумчивое, отрешенное и в своем роде потерянное — вызвало у неё желание как-то поддержать его:       — Простите, мистер Прускин…       Он тут же обратил на неё свое внимание.       — Да, мисс Бриджертон?       Искра это была, или лишь наваждение самой Элоизы, но от взгляда юноши, полного доброты, честности и предрасположенности, стало и комфортно, и неловко одновременно. Она быстро пыталась придумать, как продолжить разговор: спросить, все ли с ним хорошо? Ох, это банально. Да и бестактно. Или же поинтересоваться их дружбой с Юлией?       «Да, именно об этом я и заговорю», — решилась Элоиза.       — Как давно Вы знакомы с мисс Каменской?       — С самого детства, — улыбнувшись, ответил он. — Если говорить точнее, уже в три годика маленький я стоял перед такой же маленькой, невинной девочкой, от которой, однако, в ближайшие сутки не раз получил какой-нибудь игрушкой по голове.       Элоиза тихо хихикнула, представляя себе во всех красках, как маленькая копия Юлии бегает за своим будущим лучшим другом с игрушкой как оружием в ручонках.       — Наши отцы были знакомы, причем довольно давно, так что наше скорое знакомство с Юлией было не таким уж удивительным.       — Вы действительно с тех пор не разлей вода?       — Ну, как Вам сказать. Все же, мы с отцом часто занимались деятельностью в море, а Юлия была обречена на более приземленные светские обязанности. Мы даже в какой-то момент друг друга недолюбливали: она видела во мне слабого духом и телом мальчонку, а я лицезрел перед собой девушку, которая в душе была совершенно бесшабашной.       Девушка удивленно посмотрела на своего собеседника, как-то не особо представляя, что весьма спокойная Юлия могла быть оторвой в своем детстве.       — Не удивляйтесь, — усмехнулся Илья, заметив реакцию Элоизы. — Так о чем я… Через несколько лет, ближе к периоду кризисного для всех детей возраста, мы начали постепенно сближаться. Затем нас ещё больше связали её чувства со Станиславом, а потом… А потом мы просто столкнулись с теми обстоятельствами, что доказали нашу крепкую дружбу, больше походящую на братско-сестринский союз.       — А что тогда произошло?       Он молча взглянул на брюнетку, явно раздумывая, стоит ли её посвящать в весьма муторную историю подруги детства. Но в итоге Илья лишь качнул головой:       — Не берите в голову. Там было все достаточно запутанно, да и оно не стоит Вашего внимания.       Элоиза вгляделась в Илью, и вдруг выдала:       — А Вы испытывали когда-нибудь к ней чувства? — когда молодой человек посмотрел на неё с недоумением, она, немного замявшись, все же поспешила пояснить: — Имеется в виду, были ли Вы в неё… влюблены?       Секунду он смотрел на неё, хлопав глазами. А в следующую секунду начал смеяться, и смех этот становился звонче. Разум говорил Элоизе, что в этом нет ничего такого, и её вопрос действительно был абсурден, но сердце немного екнуло от стыда.       «Дура ты, Элоиза», — лишь и пронеслось в её голове, пока лицо начало предательски пылать.       Заметив состояние собеседницы, Илья стих и наклонился к ней немного ближе, насколько это было дозволено.       — Прошу прощения, если задел Вас, мисс Бриджертон. В Вашем вопросе нет ничего предосудительного.       Помолчав немного и устремив при этом свой взор в небо, уже полное звездных красивых крапинок, он проговорил:       — Возможно, был. Как раз в период её… скажем так, отношений. Юлия на тот момент расцвела, как бутон прекрасного цветка, и я действительно трепетал от её внимания и компании. Сердце сжималось, если ей было больно, и подскакивало, когда она веселилась и заражала меня своим радостным настроением.       — Но ведь это не любовь, — серьезно проговорила Элоиза. — Впрочем, не мне судить об этом. Однако… мне кажется, чувство истинной любви должно быть другим. Более плавным, метафизическим.       Прускин посмотрел на неё с каким-то удивлением и даже уважением в глазах. Губы его дрогнули в улыбке.       — Не ожидал, что Вы в этом так хорошо смыслите, — проговорил он достаточно мягким тоном. — И Вы правы, мисс Бриджертон. Вскоре я понял, что это была не любовь. Точнее, это было не то чувство любви, о котором можно было подумать. Я знал, что Юлия в моих глазах представала как идеал девушки. Он совершенно не походил на образ идеальной леди в нашем обществе, но именно это и заставляло меня думать, что она — идеальна: светлая, жизнерадостная, своенравная, свободолюбивая, самостоятельная и смелая, она совмещала в себе всяческие женственные изящные черты. Разве настоящая женщина не должна быть такой — сильной, но мягкой?       Девушка молча слушала его, в голове представляя все эмоции и факторы поведения Юлии в мельчайших деталях. Её открытость и своеобразная дерзость перед Энтони; мягкость и забота по отношению к ней и другим членам семьи Бриджертон; уверенность, с которой она принимала те или иные решения, даже если они были чересчур драматичны или выходили из ряда вон; стойкость, с которой она находилась рядом с Энтони, хотя их чувства были понятны уже всем вокруг.       Элоиза, которая ко всему относилась объективно, но, в силу возраста, весьма категорично, понимала: эта девушка была отнюдь неидеальна. Но было в ней что-то, что действительно завораживало и заставляло думать об обратном. Может, то, что она была настоящей? Без лишних масок и образов. Просто настоящей Юлией Каменской, оказавшейся в Лондоне по собственной уверенной воле?       — Она мне как сестра, — между тем продолжал Илья. — Родная, близкая. По сути, кроме неё ближе для меня никого нет. И, поверьте, ради неё я действительно готов на все.       — Я верю в это, мистер Прускин, — улыбнулась Элоиза. — Вижу, что Вы не из тех, кто пренебрежет словом.       — А я вижу, что Вы слишком умны и проницательны для своего возраста.       Девушка тут же встрепенулась, напряглась, как бы показывая, что совершенно не смутилась от данного заявления:       — Не стоит недооценивать молодых леди. И вообще, предполагаю, что между нами не такая уж сильная возрастная разница.       В ответ на это брюнет весело хмыкнул:       — Не напоминайте о возрасте. От этого становится грустно.       Так они и перешли с меланхоличной нотки на своеобразное интеллектуальное веселье.

***

      Неизвестно сколько времени, но я сидела за столиком, глядя на себя в зеркало и крайне медленно собирая волосы в какое-то подобие прически. На улице — следующим днем — уже вечерело, и только сейчас мне захотелось немного сменить будничный образ. Заколола волосы сбоку — нет, что-то не то. На затылке — тоже нет. Мои локоны спадали на плечи, мучимые тем, что я их постоянно трогала, а я и не замечала, как шло время.       Рассказ Ильи ненадолго ввел меня в состояние некой меланхолии, если не опустошения. Из-за меня он ушел с корабля, на котором много лет проработал его покойный отец. Из-за меня Львов растоптал свою честь, хотя она уже давно была в весьма нелицеприятном «виде». Мои родители подверглись гневу Базаровых и мелким, но колющим душу и разум слухам о моем бездумном бегстве от обязательств по моей вине.       Драматизировала ли я? Определенно. Но в этом крылась правда без утайки.       До уха донесся стук в дверь, после которого, спустя несколько секунд, послышался легкий скрип и голос Энтони:       — Я могу войти?       Увидев его лицо в отражении зеркала, я лишь кивнула, приглашая его внутрь. Он молча зашел, закрыл за собой дверь и, подойдя ко мне, мягко коснулся моих плеч руками. Заботливые поглаживания Энтони немного привели меня в чувства.       — Вы в порядке?       Оставив попытки соорудить на голове что-то изящное, я встала со своего места и, не разъединяя уже заранее сцепленных наших с ним рук, встала напротив Энтони.       — Вроде бы да, — проговорила я. — Но, честно сказать, нахожусь в замешательстве.       — Из-за того, что поведал Илья?       На мой кивок виконт притянул меня к себе, намереваясь обнять. Я послушно легла ему головой на грудь и обвила руками мужскую талию. Сам Энтони уткнулся подбородком мне в макушку и, одной рукой обнимая меня, начал поглаживать по волосам другой.       — Потерпи, милая, — прошептал он. — Сегодня все закончится. Мы все решим.       — И конфликт с моими родными?       Вздохнув, он лишь крепче прижал меня к себе.       — Я понимаю, что Вам трудно от того, сколько всего Вы наделали и сколько Вам пришлось пережить. Но нет нерешаемых проблем. Как мы решим ситуацию с Николаем и его желанием жениться на Вас, так и разрешим Ваши семейные недомолвки.       — Но тогда мы выдадим тайну моего брата, Энтони. И столкнемся с тем, что мой отец наверняка будет против нашего с Вами союза…       — Я не говорил, что не будет больно. Мы не обойдемся без потерь или камней преткновения как минимум. Но, повторюсь, нет нерешаемых проблем. В мире не существует безвыходных ситуаций. Он слегка отстранился, заставляя меня посмотреть на него. Коснувшись большим и указательным пальцем моего подбородка, Энтони прошептал: — Нам теперь есть, за что бороться. Все время я буду с Вами, и мы вместе сможем все решить. Ради Вас я сделаю все, что в моих силах, чтобы все разрешилось как можно быстрее и лучше.       Какое-то время мы стояли так, в объятиях друг друга, не меняя положения. Он поглаживал мои подбородок, щеки, убирал локоны за уши, тем самым проходя по ним мягким касанием пальцев. От присутствия и тактильности Энтони все тревоги постепенно сходили на нет, а в сердце оставалось лишь одно — радостное спокойствие.       Увы, оно было пресечено новым стуком в дверь. Без спешки отстранившись от возлюбленного, я подала голос:       — Войдите.       Перед нами возникла Эмили, от очередного напряжения в позе которой я поняла, что сейчас мы услышим что-то не самое обнадеживающее.       — Мисс Каменская, Вас внизу ожидают графья Базаровы.       «Началось», — подумала я, готовясь уже пойти за служанкой, но меня остановила крепкая и уверенная хватка Энтони.       — Пойдем вместе. Он кивнул Морнинг, и та без слов пропустила нас вперед, а затем повела по лестнице на первый этаж. Шаг за шагом становилось волнительнее, но рука Энтони — теплая, успокаивающая — не давала мне и шанса на лишнюю нервозность.       Все уже находились в гостиной. На диванах сидели миссис Бриджертон, Элоиза и Илья, у стены возле фортепьяно — Бенедикт, а по центру располагались наши гости. Услышав шаги, Базаровы обернулись: Дмитрий Константинович смерил меня весьма строгим взглядом, а Николай смерил нас уверенной улыбкой.       Подойдя ко мне, он коснулся моей руки весьма властным и крепким поцелуем.       — Рад снова Вас видеть, мисс Каменская, — проговорил он. — Не могу не похвалить Вас за умение находить прекрасное жилье.       — Оно принадлежит не мне, а семье Бриджертон.       — Поэтому и хвалю.       Его язвительность вызвала недовольство не только у меня: Энтони, стоявший рядом и заранее отпустивший мою руку, заметно напрягся, как, впрочем, и Бенедикт с Ильей. Миссис Бриджертон обошлась лишь возмущенным взглядом, а Элоиза угрожающе сжала в руке, видимо, недавно читаемую книгу.       — Сын мой, кончай с этим, — раздался как гром среди ясного неба голос Дмитрия Константиновича. — Пора бы и честь знать.       Николай лишь кивнул отцу и вновь устремил свой взор на меня.       — Ну что же, Юлия. Думаю, тут можно обойтись без прелюдий.       Он подошел ко мне ближе, одной рукой держа мою ладонь, а другой залезая в карман шикарных брюк и доставая оттуда кольцо.       — Примите ли Вы мое предложение? Станете ли моей супругой и графиней?       Я посмотрела ему в глаза, удерживая молчание. Все вокруг замерли, каждый ожидая желаемого исхода, но, наконец, решившись, я коротко, но уверенно ответила:       — Нет, Ваше Благородие.       Дмитрий Базаров возмущенно уставился на нас. Я почувствовала, как хватка Николая стала жестче.       — Как это «нет»?       — Я не стану Вашей супругой, Николай.       — Возмутительно! — вскрикнул отец графа. — Подняла шум у себя на родине и заграницей, и до сих пор упрямо стоит на своем!       — Попрошу не повышать голоса в нашем доме, — строго проговорила миссис Бриджертон, вставая со своего места. — Мисс дала ясно понять, что отказывается от предложения Вашего сына.       Николай не отпускал меня, сильнее сжимая мою руку, но при этом не выказывая никакой негативной эмоции на лице. Лишь тяжелое дыхание и жесткость касаний выдавали в нем закипающий гнев.       — Вы глупее, чем я думал.       — Вы более подлый, чем я предполагала.       — Николай, отпусти её. Пусть делает, что хочет…       — Не тебе мне указывать, — ледяной голос Николая поразил не только Дмитрия Константиновича, но и всех находящихся в гостиной. Он дернул меня и процедил:       — Возьмите это кольцо. И покиньте это имение.       — Отпустите меня, Николай.       Блондин и не думал прислушиваться: сжав мое запястье настолько, что я на автомате старалась вывернуться, он продолжал стоять рядом со мной. Неожиданно его оттолкнул Энтони, уже не сумевший спокойно стоять в стороне. Заслонив меня собой, он обратился к нему:       — Вам не единожды отказали, Ваше Благородие. Но Вы продолжаете настаивать на своем, да ещё и пресекаете черту. Будьте любезны держать себя в руках.       На секунду лицо Николая исказилось от своеобразного оскала.       — Так пусть мисс Каменская объяснит, какова причина её очередного отказа.       Энтони не глядя пытался нащупать мою руку позади, и я молча, без промедлений, вложила свою ладонь в его.       — Я сделал Юлии предложение, — ответил за меня Энтони. — Она согласилась. Так что, Ваше Благородие, впредь Вы не имеете никакого права претендовать на место её супруга.       Илья и миссис Бриджертон довольно улыбнулись, а остальные проявили разные, но похожие в удивлении эмоции.       — Вздор! — вновь вскрикнул Дмитрий, явно находящийся уже на грани от происходящего. — Вы действительно полагаете, что без обсуждения данного предложения с родителями мисс Каменской можете смело называть себя её женихом?       Виконта данное заявление ничуть не покоробило: — Мисс Каменская дала свое согласие. Она пошла на это добровольно. И мне не составит труда устроить встречу с её родными и оповестить их о нашем браке.       Николай стоял, точно статуя, не шевелясь и не отрывая от нас взгляда. Он смотрел то на меня, то на старшего Бриджертона, но вдруг издал хриплый смешок.       — Согласие… А не пошла ли она на это, потому что Вы, виконт, обесчестили её?       Мое сердце упало, когда я вслушалась в слова графа. Он только что прилюдно обвинил меня в бесчестии?       В голове проявилась предательская сцена запретного страстного поцелуя с Энтони в моей спальне, от чего мое тело, как струна на музыкальном инструменте, вытянулось и напряглось до максимума.       — Что Вы сказали? — голос Энтони стал угрожающе низким.       — Вы посягнули на невинность Юлии, — уверенно заявил Николай, словно в радостном бреду. — И поэтому вынудили её стать Вашей. Всего лишь сутки — и она чья-то невеста. Не подозрительно ли, милорд?       — Не смейте оскорблять её.       — Что Вы, я не оскорбляю её. Я ставлю Вас перед фактом.       Секунда тишины, такой пугающей и пустой, что хотелось провалиться сквозь землю, пока была возможность. И вот, Энтони молниеносно срывается с места и подходит к Николаю опасно близко, вплотную.       Комната разразилась женскими вскриками:       — Энтони, дорогой, не надо! — взмолилась миссис Бриджертон.       — Энтони, нет! — я беспомощно вытянула руки к нему, когда он уже поднял руку, то ли, чтобы взять за воротник графа, то ли, чтобы проехать ею по его лицу.       Вперед вырвались Прускин и Бенедикт. Первый подошел ко мне, явно прикрывая, а второй встал ближе всех к двум мужчинам.       — Энтони, — спокойно и нарочито медленно проговорил он. — Отойди от графа.       Но ни он, ни Николай никого не слушали и не замечали. Они вперились друг в друга горящими глазами, словно прожигая оппонента или борясь с ним в безмолвии, проверяя на стойкость. Их тела подрагивали от тяжелого дыхания, словно перед нами стояли напряженные, готовые к бою быки.       Наконец, резко выпрямившись, Энтони отошел на два шага от Николая. Тот небрежно расправил свой костюм, смерив виконта презрительным взглядом, а затем вытянул руку указательным пальцем к нему:       — Я вызываю Вас на дуэль. Если Вам не хватает решимости признать свой грех здесь и сейчас, то пусть правда вскроется на поле боя.       Я вжалась в рукав прикрывающего меня Ильи, нервно покусывая губы.       «Не соглашайся», — лишь и проносилось в моей голове, хотя я уже понимала, насколько это была действительно безвыходная ситуация. — «Умоляю тебя, не соглашайся. Не ведись».       Мое сердце сжалось до неистовой боли, а по ушам ударил вскрик миссис Бриджертон, когда Энтони процедил:       — Я согласен.