Глава 12. Сделка
15 августа 2021 г., 20:19
— Право, даже не знаю, что сказать, — проговорила Вайолет, перебирая изящными пальчиками шикарное ожерелье на шее и завороженно смотря на нас. — Поздравить вас или начать отчитывать.
Ранним утром, когда миссис Бриджертон едва встала на ноги, ей пришло предложение от виконта посетить его кабинет. Мол, её появление действительно важно: необходимо поговорить. И без того немного удивленная женщина зашла в помещение и с недоумением в глазах встретила там меня, которую Энтони пригласил к себе немногим ранее. Вишенкой на торте для Вайолет стало, естественно, известие о нашей помолвке, от которого она медленно осела в кресле, расположенном недалеко от рабочего места сына.
Я стояла немного позади Энтони, сидящего за столом, расположив руки на спинке мягкого стула. Время от времени он нежно прикасался ко мне, от чего по телу каждый раз проходила волна тепла и спокойствия. Несмотря на то, в каких обстоятельствах он сделал мне предложение, я была по-настоящему счастлива.
«Любить — это настоящее счастье», — думала я. — «Но ещё большее счастье — это любить взаимно».
— Я прекрасно понимаю, что данная новость звучит неожиданно и специфично в связи с насущными событиями, — подал голос Энтони. — Но я уверен, что это поможет оптимально решить складывающуюся ситуацию.
Миссис Бриджертон посмотрела на сына с неким прищуром.
— И в своих намерениях и чувствах Вы тоже уверены, виконт?
Вероятно, любую другую девушку на моем месте подобный вопрос мог бы в своем роде задеть. Но я понимала, что Вайолет, как истинно заботливая мать, лишь хотела убедиться в том, что её ребенок — правда, давно им не являющийся — поступает разумно и становится от этого по-настоящему счастливым.
Молодой виконт спокойно ответил, слегка сжав мою руку:
— Да, мама. Я уверен.
Наконец лицо миссис Бриджертон начало потихоньку смягчаться, озаряясь теплой, слегка подрагивающей — видимо, от эмоций — улыбкой. Женщина встала со своего места и, подойдя к нам, взяла по очереди за руки.
— Это главное. Я искренне рада за вас.
— Спасибо Вам за понимание и принятие, миссис Бриджертон. — моего лица тоже коснулась теплая улыбка.
— Теперь можешь звать меня Вайолет, милая.
Момент неземной близости и семейной теплоты был прерван стуком в дверь кабинета. Когда Энтони дал разрешение войти, в помещение достаточно неловко зашла Эмили.
— Прошу прощения за беспокойство, милорд. К нам пришел гость…
На секунду мое сердце екнуло, когда я представила, что на пороге дома Бриджертонов стоит Николай. Но разум тут же отдал приказ успокоиться и выслушать служанку.
— Что за гость?
— Мистер попросил передать, что он является другом мисс Каменской. Я предложила ему подождать в гостиной…
Эмили не успела договорить, поскольку в разговор вклинилась я:
— Он, случаем, не назвался Ильей Прускиным?
Девушка немного удивленно похлопала глазами, но, взяв себя в руки, она утвердительно кивнула:
— Да, мисс. Мистер Прускин ожидает Вас внизу.
Мне более не нужно было подробностей: я быстрым шагом направилась в коридор, а оттуда — по лестнице на первый этаж, на короткий миг позабыв о том, что оставила без объяснений миссис Бриджертон и Энтони. Те спокойно последовали за мной и нагнали меня уже внизу.
Когда мы оказались в гостиной, мой взгляд тут же зацепился за высокую мужскую фигуру, стоящую со сцепленными за спиной руками у фортепьяно. За последние сутки я испытала огромное количество облегчения, и сейчас, видя, что мой друг детства, с которым я и не чаяла так скоро увидеться, стоял передо мной, не могла не расслабиться.
— Добро пожаловать в наш дом, мистер Прускин. — обратился к нему молодой виконт.
Илья обернулся и, учтиво улыбнувшись, поклонился.
— Благодарю Вас за гостеприимство, милорд.
Его глаза заискрились, когда он увидел среди хозяев дома меня. Я же уже еле держалась, чтобы по привычке не сорваться с места и не повиснуть у него на шее.
Прускин легко поцеловал тыльную сторону ладони Вайолет и повернулся ко мне с непрошенной теплой улыбкой.
— Здравствуй, принцесса.
Ничего не ответив, я сократила между нами расстояние и крепко обняла друга. Он ответил мне тем же, и мы стояли в коконе собственных объятий. Каждая наша встреча была похожа на какое-то великолепное событие, чудо, и это отдавалось огромным трепетом в душе.
Впрочем, вскоре Илья мягко отстранился от меня, слегка напрягшись. Я невольно взглянула на Энтони, стоящего неподалеку от нас, и так же заметила у него излишнюю серьезность.
«Ревнует?» — подумав об этом, я поспешила представить Илью Энтони и миссис Бриджертон:
— Это мой друг детства, Илья Прускин. Я о нем рассказывала Вам, когда вводила в курс дела по поводу графа.
— Приятно познакомиться с Вами, мистер Прускин. — Вайолет лучезарно улыбнулась, чем, вероятно, успокоила Илью. Тот неловко взглянул на виконта, но и он, наконец, смягчился.
— Мы рады встретиться с близким человеком Ю… мисс Каменской.
От запинки возлюбленного я хмыкнула, сдерживая смешок. Впрочем, Прускин и ухом не повел на это.
Через какое-то время мы все сидели за столом, завтракая и как бы встречая пышной трапезой гостя. Как и обычно, миссис Бриджертон и её дети расспрашивали Илью о его морских путешествиях, хобби и прочих мелочах, что, безусловно, не могло его не смутить; однако тему про корабль он немного обходил стороной, что было заметно не для всех, а только для меня. Мне не хотелось портить момент знакомства Бриджертонов с ним, поэтому я с улыбкой следила за разговором и периодически сама что-то вставляла.
От моего взора не убежало и пристальное внимание Элоизы к молодому человеку. Она как-то завороженно смотрела на него, что натолкнуло меня на весьма ироничную мысль: похоже, у моего друга появилась ещё одна воздыхательница…
Когда завтрак был завершен, некоторые из Бриджертонов удалились по своим делам: Бенедикт уехал из дома, а Энтони откланялся, направляясь в свой кабинет. Вскоре отлучилась и Вайолет, видимо, посчитав нужным оставить нас с Ильей вдвоем.
Вот гостиная опустела, и я смогла свободно обратиться к другу:
— Как тебе Бриджертоны?
— Очень приятные люди, — улыбнувшись, ответил он. — Я бы сказал, более общительных и учтивых светских лиц я ещё не встречал.
— Они идеальны.
— Даже слишком.
На моем лице расползлась улыбка от невинной шутки друга. Но ещё больше она расширилась от знакомого его хитрого прищура, заговорщицкого огонька в зелено-карих глазах.
— А тот милорд… Он, собственно, для тебя кто?
— К чему такие вопросы? — мое лицо начало предательски краснеть. Хотя почему?
— Брось, принцесса. Ты бы видела, как он начал прожигать меня взглядом, когда мы с тобой обнялись. И я видел, как он поглядывал на тебя во время завтрака.
«От тебя ничего не скроешь, плут», — пронеслось в моей голове.
— Его зовут Энтони. И он… мой жених.
Сказать, что Илья удивился, — значило не сказать абсолютно ничего. В мгновение ока его глаза расширились, лицо вытянулось, отчего его выражение было похоже на реакцию ребенка, который впервые увидел какое-то естественное явление природы.
— Ты знаешь, когда мы прощались, и ты пошутила про замужество, я не думал, что это будет всерьез…
— Дурной, — буркнула я. — Так сошлось.
Он недвусмысленно посмотрел на меня, ожидая объяснений. Я набрала в легкие побольше воздуха, готовясь рассказать ему все в самых мельчайших подробностях, и начала долгое повествование о нас с Энтони. Я не забыла ничего: ни то, как дошла до кражи еды из прилавков, ни ту злополучную ночь, в которую как раз и встретилась с виконтом; ни то, как работала с мадам Делакруа и проводила свой досуг с Бриджертонами. От наплыва эмоций и откровения не утайки оказался и наш первый поцелуй с Энтони, от которого я, почему-то, сильно раскраснелась и получила долю дружеских шуток от Прускина… Наконец, свое повествование я завершила на том, как старший Бриджертон сделал мне предложение руки и сердца.
Илья какое-то время молчал, не отрывая от меня своего взора, полного искренней теплоты и радости.
— В итоге твой побег увенчался огромным успехом. Я безумно счастлив за тебя, принцесса. По твоим рассказам, этот виконт очень даже неплохой мужчина. Я бы даже сказал, он достоин тебя.
— Ты знаешь, я не думала, что смогу когда-то так сильно кого-то полюбить…
— А что для тебя теперь любовь?
Его вопрос совсем ненадолго застал меня врасплох.
— Спокойствие, — ответила я. — Когда рядом с человеком тебе комфортно и безопасно. Ты с ним тот, кем являешься на самом деле, и ему ты всецело доверяешь. Я помню свои чувства к Станиславу. Они были похоже на взрыв бомбы, лихорадку, от которой тебя колотило. Но с Энтони… мне по-настоящему хорошо. Ведь он тот, кому я доверилась и как обычный человек, и как друг, и как женщина.
Илья повел бровями, отчего я вновь зарделась:
— Не в том смысле!
Брюнет разразился своим звонким, не в меру громким смехом, но тут же прикрыл рот. От его реакции я сама не сдержалась и захихикала, и мы, как два подростка, сидели друг перед другом и искренне смеялись. Потихоньку наше веселье остывало, а взгляд Ильи становился более затуманенным и серьезным. В конце концов, он посмотрел на меня с некоторым беспокойством.
— Но ведь Николай здесь, в Лондоне.
— Да. И мы встретились с ним вчера на балу.
— Что?
С моих уст сошел тяжелый вздох.
— Я не планировала попадаться ему на глаза, но он узнал меня даже в маске и в смененном образе. Рассказал мне о Вячеславе, о его… ошибке.
Илья вновь взглядом показал, что ждет пояснений, но я коротко, немного тише ответила:
— Он сошелся в интимной связи. Не с женщиной.
На мое счастье молодой человек, хоть и заметно удивившись, не стал докапываться до мельчайших подробностей. А я тем временем продолжила:
— Энтони вчера вмешался в нашу беседу. А Николай сказал, что выяснит мое место жительства и придет ко мне за ответом.
— Когда?
— Сказал, через день. Так что, думаю, завтра вечером он будет здесь.
На какое-то время между нами повисло молчание, которое прерывалось лишь тиканьем часов, стоящих на камине. Только сейчас на меня накатило некоторое волнение от предстоящей встречи с графом и непонимания, как он отреагирует на известие о нашей с Энтони помолвке. На душе был груз плохого предчувствия: он наверняка не примет этот факт.
Из раздумий меня вывел сухой голос Ильи:
— Отчасти я виноват в том, что Базаров оказался здесь.
Мой взгляд, наполнившийся непониманием, устремился на друга. Он, вздохнув, растрепал свои волосы рукой и продолжил:
— Думаю, ты и сама наверняка задалась вопросом, почему графья оказались в Англии. Весьма сомнительное совпадение, не так ли? — я утвердительно кивнула на его, по сути, риторический вопрос. — Наш корабль вернулся в Россию достаточно скоро, поскольку поставок на нужных нам портах оказалось немного, а некоторые страны и вовсе отменили их в этот раз.
— Это когда было?
— Месяц назад. Как ни странно, с нашего порта я получил слухи о «сбежавшей из-под венца дочери купца Алексея Каменского» и «брачном провале сына Дмитрия Базарова». Как раз однажды столкнулся с миссис Каменской: она была бледнее любого белого полотна. Коротко, но совершенно недвусмысленно она поведала о том, что творится в их семье, — увидев мой взгляд, он вновь издал тяжелый вздох. — Принцесса, они пострадали от данных слухов, от скандала, который закатил Базаров-старший, и от того, что их дочь пропала без вести.
Сердце сжалось от накатившего чувства вины, которое я постоянно старалась отодвинуть на второй план. Я прекрасно понимала, что ужасно поступила со своими родными, оставив их, беспомощных, перед светским русским обществом и Базаровыми. И, представив лицо мамы, полное беспокойства и отчаяния, и лицо отца, выражающее полное разочарование и отторжение, я буквально вжалась в диван.
— Естественно, тебя начали искать. Причем не только Каменские, но и Базаровы вмешались в это. Я, честно, удивился от такого настроя Николая. Ведь, прости, конечно, но у него точно было ещё много потенциальных и более выгодных претенденток на роль его супруги. А тут он уцепился за…
— Простую купеческую дочь, — выдала я. — Да, я тоже этого не понимаю.
— Прости, Юля, — помолчав немного, Илья пошел дальше: — Самое, конечно, специфичное — это то, что Дмитрий Константинович пообещал за информацию о тебе весомую сумму денег. На подобную махинацию купились многие. В числе которых какая-то крыса из подопечных моих и капитана Львова.
В голове потихоньку начали складываться пазлы, создавая общую картину происходящего. Мысленно я понимала, к чему ведет Илья, но прерывать его не стала. Он и так говорил с виной и тяжестью; тем более, что-то мне подсказывало, что для него это было важно: ему необходимо высказаться.
— В один прекрасный день, когда на корабле было подозрительно спокойно и ладно, перед нами и появился Николай…
Месяц назад
Прускин спокойно выполнял свои обычные обязанности на палубе, пока некоторые моряки вдруг не начали волнительно мельтешить, а затем не раздался возглас: — Позовите капитана или старпома! К нам идет сын графа Базарова! Пока кто-то из моряков скрылся в поисках Львова, Илья уверено выступил вперед. Вскоре перед ним уже стоял Николай в шикарном темно-синем наряде с черной рубашкой. Позади него шел, вероятно, его слуга, который от своего господина никак не отличался в выдержке, статности и некой надменности. — Ваше Благородие, — поклонившись, обратился юноша к Базарову-младшему. — Не ожидали встретить Вас на нашем корабле. Что-то произошло с поставками? — Вы ведь старпом, верно? — подал голос Николай. Он некоторое время изучал Илью взглядом, от которого тому показалось, словно он его знает, и затем ответил: — Нет, с поставками все благополучно. Хотя отец разбирается с теми, что неожиданно отменили. Но я здесь не за этим. — Чем же мы можем помочь? Блондин рукой поманил к себе своего слугу, и тот, моментально оказавшись рядом с беседующими, протянул Илье какую-то бумагу. Взяв её в руки, он распознал в ней листовку с текстом о пропаже купеческой дочери и вознаграждении за информацию о ней. Прускин едва заметно сглотнул, понимая, что сейчас очень важно правдоподобно врать. — Вам известно о пропаже дочери Алексея Каменского? — монотонно поинтересовался слуга. — Краем уха слышал об этом. Губы Николая дрогнули в легкой улыбке. — Вам что-то ещё известно, мистер Прускин? Илья покачал головой: — Никак нет. Я с данной девушкой не сталкивался. Взгляд слуги и самого Базарова вдруг перешел на что-то или кого-то позади. Илья повернул голову и увидел Львова, что направлялся к ним. — Доброго Вам дня, капитан Львов. — вальяжно обратился к мужчине Николай. Когда капитан поравнялся в ними, оба пожали друг другу руки, и это не могло не удивить Илью. — И Вам доброго дня, Ваше Благородие. Удивительно видеть Вас здесь. — Что ж тут удивительного. Ваш корабль, все же, один из тех, что подлежит торговому контролю и спонсированию моего отца. «С каких пор наш корабль принадлежит Базаровым?» — Прускина словно прошибло молнией. Он понимал, что Львов явно сотрудничал как и с властью, так и с иными светскими лицами. Но чтобы спонсированием корабля занимались графья… Его мысленные вопросы, увы, остались без ответа, но вот беседа между капитаном и молодым графом продолжалась: — Зачем же Вы явились, Николай Дмитриевич? — До Его Благородия дошла информация о том, что на Вашем корабле присутствовал интересный попутчик. Точнее быть, юная леди, неизвестная никому из моряков, и даже Вам, капитан. Тело Ильи немного напряглось, но он всем своим видом показывал, что совершенно не понимает, о чем речь. Старпом краем глаза заметил, что вокруг них собрались кучками любопытные подчиненные; некоторые из них даже успевали переговариваться. В этот момент Прускину так и хотелось сплюнуть от ощущения, что он находится в кругу подлейших крыс. «Кто-то из них сдал нас», — подумал он. Взгляд Львова потяжелел. Впрочем, это не мешало ему преспокойно покуривать трубку при Николае, который сам держался прочнее меди. — Интересная информация. Не поделитесь, кто доносчик? — Издержки сотрудничества, — лукаво произнес Николай. — И все же, информацию вы подтверждаете? Вы действительно перевозили попутчицу? Капитан упрямо молчал, смерив графа уверенным взглядом. Стоило Илье расслабиться от осознания, что его командир ни за что в жизни не сдаст Юлию, как вдруг слуга предложил им отойти подальше от посторонних глаз и ушей. Львов кивком указал Илье на вход в трюм, как бы приказывая идти за ними. Они шли в полном, тяжелом молчании, и длилось это до самого момента, пока они не заперли дверь и не расположились, кто где: Львов сел за стол, Илья встал у стены напротив, Николай расположился на стуле по другую сторону стола, а слуга остановился у окна. — Александр Владимирович, — протянул Николай, как бы обращаясь к капитану. — Я же Вас знаю так давно. Мой отец Вас знает много лет. Нам ведь нечего скрывать друг от друга? — Конечно нет, Николай Дмитриевич. Базаров ожидал дальнейшего ответа, но Львов замолчал. Хмыкнув, граф снова поманил рукой слугу к себе, и тот вдруг начал раскладывать на столе перед Львовым какие-то бумаги. Александр Владимирович слегка наклонился вперед, всем своим видом показывая скорее безразличие, нежели какую-то заинтересованность в действиях Николая и его сопровождающего. Илья, обладая весьма завидным зрением, вгляделся в бумаги. «Какие-то счета», — предположил он. — Отец поделился со мной, как с любимым сыном, некоторой конфиденциальной информацией о Ваших счетах, платежах, затратах… Ведь мы Вас спонсируем. Так вот, мне стало интересно: как долго вы ещё планируете часть средств затаивать? Лицо Ильи вытянулось, и он вновь присмотрелся. На одном из листов действительно была выведена строчка про весомую неуплату или же не сходящиеся суммы. — Вроде бы мудрый и разумный капитан, тот, кто несет честь… А вот деньги себе, все же, забираете. Отец, конечно же, по старой дружбе и длительному сотрудничеству закрывает на это глаза. Правда, не знаю, по какой причине, да и это не столь важно. Львов покуривал трубку медленнее и тяжелее, чем обычно. Прускин начал понимать, что дело дрянь, и не только потому, что сам был шокирован данным известием. На его руках всегда были счета и различная финансовая документация корабля, но ни разу он не был извещен в обмывании денег. — Не хотелось бы доводить до такого, но, пожалуйста, пойдите мне сейчас навстречу. Нам будет очень легко расторгнуть с Вами сотрудничество, вскрыть всю документацию и помахать на прощание Вашему кораблю и, соответственно, Вашей карьере. Если Вы понимаете, чем это обернется, то скажите мне: действительно ли на корабле была девушка? Какое-то время Львов молчал. Они с Николаем вновь сцепились взглядами, отчего казалось, что вокруг начало все искрить, и температура поднялась до неземных показателей. Но Александр Владимирович, наконец, подал голос: — Да. С нами плыла попутчица. Милая девчонка. Обычная. — Случаем, не эта леди? Слуга моментально протянул новый листок капитану, и у того впервые за все время весьма заметно проявились эмоции на лице: брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. — Да, — сухо выдал он. — Это она. — Смею донести до Вас, капитан, — обратился к нему слуга. — Что сие девушка является пропавшей дочерью известнейшего в России купца Алексея Каменского. По совместительству она — обещанная невеста Его Благородия. И в наших интересах отыскать её, чтобы все были спокойны. Илья сжал руки в кулаки до такой степени, что ногти впились в ладони, а пальцы предательски захрустели. Сам Львов откинулся на спинку стула с каким-то потерянным взглядом, который постепенно стал тяжелеть. Николай, встав со своего места, медленно, плавно приблизился к капитану и, опершись пальцами рук на стол, слегка наклонился к нему. — Вы понятия не имели, что везли с собой сбежавшую купеческую дочь? На мое разочарование, Вы оказались весьма слепы или же не дальновидны, Александр Владимирович, — он наклонился к нему ещё ближе. — Предлагаю Вам следующую сделку. Мы избавляемся от всей документации, подтверждающей Ваши махинации с денежными средствами, а также вносим оплату на все Ваши налоги и нужды на несколько лет вперед. Считайте это знаком дружбы и благосклонности. Взамен Вы поведаете мне, куда направилась Юлия Алексеевна. Прускин уже порывался вмешаться в разговор, защитить Юлию и капитана, хотя он перестал замечать, как его мнение о том стало постепенно меняться, но Львов опередил его. Он тоже поднялся со своего места, встал напротив Николая — грузный, но пониже ростом, чем граф — и спустя какое-то томительное время протянул руку Николаю. Тот с победным довольным выражением лица ответил ему тем же жестом, и они сошлись в крепком, даже слишком, рукопожатии. — Она не назвалась, — с долей раздражения выдал, даже скорее выплюнул, капитан Львов. — Знал бы, что она почти из Вашего общества, да ещё и обещана Вам, не стал бы ввязываться. — Не вините себя. Девушка она хитрая. Этим меня и цепляет. Капитан откашлялся: — В общем, девчушка попросила отвезти её в Англию. — Англию? — Николай издал сдавленный смешок. — До чего же хороша её фантазия… На кой ей стало туда направляться? Львов ему не ответил. Неожиданно граф обернулся к Илье, который все это время неподвижно стоял у стены. Смерил его взглядом и с некой язвительностью проговорил: — А Вы, товарищ, врали бы поубедительнее. До нас ведь дошла и информация о том, что она Ваша «подружка». И вновь еле слышимый хруст пальцев и секунда боли от впившихся в кожу ногтей. — Но за защиту девушки, конечно, хвалю. Впрочем, это было бессмысленно. Николай обратился к своему слуге: — Анатолий, у отца, вроде как, через месяц должны быть переговоры в Англии, верно? — Да, Ваше Благородие. — Тогда все очень удачно складывается. Дальнейшие события Илья уже не помнил. Прийти в себя он смог лишь тогда, когда встал под холодный, постепенно усиливающийся дождь на палубе, устремив свой взор на пасмурный горизонт. Внутри было пусто. Ни злости, ни печали, ни отчаяния, ни разочарования. Пустота. Ведь он подвел свою подругу, потерял своего наставника и оказался запятнан в том, в чем даже не участвовал. Позади раздались грузные шаги, вызывавшие в Илье всплеск отвращения. — Пошел бы скрылся от дождя, Илья, — проговорил Львов. Помолчав немного в ожидании ответа или реакции, он добавил: — И чего ж ты не удосужился мне сообщить, что ветреница — дочь купца? — На кой Вам была эта информация, капитан? Сухость и даже холодность голоса старпома вызвала весьма негативную реакцию у и без того раздосадованного Александра Владимировича. — Чтобы я не вляпался в то, что образовали вы с девчонкой! Впрочем, уже не мои проблемы, до чего дойдет её история с Базаровыми. Могу лишь пожелать ей удачи. Эти слова в конец вывели из себя Илью. Он резко развернулся, подошел неприлично вплотную к капитану и процедил: — Она ни в чем не виновата перед Вами. Ни в чем! Да и, Господи, Вы так хорошо к ней относились, а в итоге продали её за сокрытие грязных делишек и получение дополнительный денег. Словно Вам их ужас как не хватает! Голос его срывался. От пустоты не осталось ни следа, но вот ярость, заволакивающая душу и разум молодого человека, начинала вырываться наружу. — Остынь, мальчик, — проговорил низким тоном Львов. — Не в твоей компетенции со мной так говорить. — Мне плевать! Черт подери, мне плевать на эту компетенцию! Я верил в Вас, верил в честь, которую Вы так рьяно отстаивали… Зачем вы влезли в это все с деньгами? Зачем связались с Базаровыми? — Не твоего ума дела, мальчишка. — Да пошли Вы! В ту же секунду лицо Ильи прочувствовало острую и горячую боль, хотя и недолгую. Под холодным дождем смачный удар казался ещё более горячим. — Попридержи язык, Прускин. Не тебе меня судить, не тебе совать нос в чужие дела. И не тебе лепетать о чести, когда у самого ещё молоко на губах не обсохло. Я уважал твоего отца — он был мне верным другом. И я взял тебя под свое крыло, потому что видел в нем тебя. Но не переходи сейчас чертову грань, сосунок. Брюнет не поднимал взгляда на Львова. Он не желал смотреть на него, сталкиваться с реальностью. С его уст раздался хриплый, сухой голос: — Вы почти стали мне родным. Не заменой отца, но моим наставником. Я думал, что могу доверять Вам. Наконец, он посмотрел на него. — Рад лишь, что совсем не погряз в дерьме. Прускин подошел к нему ближе и как будто выплюнул: — Я покидаю Ваш корабль. Мне здесь больше нечего делать. Ничего более не сказав, он направился в трюм для того, чтобы собрать вещи и как можно быстрее уйти с корабля, который внушал ему лишь чувство стыда, отчаяния и предательства.
