Полуденный зной

День королевской свадьбы стремительно приближался. За две недели до торжества начали подтягиваться гости со всех уголков Семи Королевств. Прислуга, подготавливающая покои, столичные швеи, создающие наряды для благородных гостей, и повара, день и ночь трудящиеся над блюдами для пира, работали на износ. Аша была готова расцеловать племянницу мужа — Алинну за то, что прислала в помощь людей из Росби, но ещё больше за то, что девушка согласилась стать фрейлиной новой Королевы. Вместе с ней Джорель Мормонт и Обелла Сэнд. Алинна — мастерица в дворцовых интригах, постигшая это искусство в месяцы, когда Аша отлучалась из Красного Замка, Джорель — превосходный боец, несмотря на юный возраст, стоявший плечом к плечу со Сноу во время Рассветной Битвы, Обелла — дочь Красного Змея, столь же ядовитая, как ее отец. Грозная свора, которой с большой натяжкой подходило звание фрейлин. Сумеречные кошки — вот, как окрестили их при дворе. Скрытные и опасные. Сейчас же Король с Десницей и его женой встречали во дворе знаменосцев Хайгардена, последних прибывающих на свадьбу Короля. И где-то в этом ворохе зелёной и золотой парчи, на лигу вокруг воняющей розовой водой, затерялась та бедняжка, которую растерзают Ашины девочки. Единственная дочь Пакстера Редвина — Десмера. — Только скажи и их всех перережут в постелях, — пробормотал Коннингтон, заметив, как девушка напряглась, замечая неприятно знакомые лица в толпе. — Пожалуйста, скажи, чтобы их всех перерезали в постелях, — натянуто улыбнулся Эйгон, делая шаг навстречу Королеве Шипов. — Рад вас видеть, миледи. Сморщенная старуха, раньше похожая на курагу, после стольких лет превратилась в изюм. Белые волосы поредели и теперь были скорее похожи на пух, зачёсанный так, чтобы не виднелись лысины. Глаза же, несмотря на совсем преклонный возраст были такими же цепкими. И, как бы она не опиралась на свою трость, с трудом переставляя ноги, Аша знала, что в Королеве Шипов куда больше жизни, чем она хочет показывать. — Избавь нас от любезностей, мальчик, — скривилась Оленна Тирелл. — Ни ты, ни волчья сука за твоей спиной не рады меня здесь видеть. — Бабушка, — вежливо осадил ее внук, который, судя по похожей трости, мог быть только Уилласом. — Его Величество несомненно ценит наш Дом, несмотря на ваши домыслы. Уверен, при Дворе просто не находилось мест для нас. Теперь же моя кузина станет фрейлиной Королевы. Уиллас Тирелл. Человек, за которого должны были выдать Сансу. Говорили, что он красив, вежлив и добр. В первых двух его качествах Аша убедилась только что, последнее же вызывало сомнения. Оленна считала Уилласа единственным достойным Тиреллом кроме неё самой и Маргери. Значило ли это, что мужчина окажется таким же двуличным и расчётливыми, как его сестра и бабушка? Предстояло выяснить. Видя замешательство Короля, ему на помощь пришёл Джон. — Добро пожаловать в столицу, — не скрывая пренебрежения произнёс он. — Мы будем рады принять вас на королевской свадьбе. Вы и ваши люди можете разместиться в Кухонном Замке. Ее муж не дождался ни ответа, ни, хотя бы, вежливого кивка. Он развернулся и, взяв ее под руку, направился к Замку, где их ожидали Эшара и Санса для обсуждения последних приготовлений к свадьбе. — Р-р, — игриво прорычала Аша, слегка толкнув его бедром. Джон недоуменно покосился на жену, медленно моргнул, и отвёл взгляд, покачав головой. — Р-р, — тихо повторил он, крепче сжав ладонь девушки, покоящуюся на его локте.

***

— Не стоит подавать оленину сразу после каплунов, — настаивал Джон, ознакамливаясь со списками, предоставленными Эшарой. — Лучше поменять ее с лебедем. Женщина, явно недовольная, что в ее дела вмешивается совершенно к ним не причастный Десница, скрестила руки на груди и презрительно скривилась. — Не лезьте не в своё дело, милорд! — вступилась Санса. — Нельзя подавать птицу два раза подряд! — Нельзя, дорогая сестрица, позволить моей милой жене разреветься на свадьбе Короля! — А с чего ты взял, что я разревусь из-за оленины? — обиженно пробормотала Аша, отрывая взгляд от образцов ткани, из которых шили платье Королеве. Красная парча и чёрное волантийское кружево казалось прекрасным сочетанием, подходящим, как Блэквуду, так и Таргариену. К тому же платье подойдёт и к девичьему плащу, и к тому, который накинет на жену Эйгон, что не могло не радовать дотошную до таких мелочей Сансу. — Потому что ты объешься каплуном, моя радость, — терпеливо пояснил Джон. — У тебя разболится живот, и ты не сможешь поесть оленину. — Но я хочу и каплунов, и оленину, — всхлипнула девушка, надув губы. — Именно поэтому стоит поставить между ними лебедя, которого ты не любишь, чтобы за две смены блюд ты успела проголодаться. Джон надеялся, что Аша улыбнётся. Он очень надеялся, что Аша улыбнётся! Но ее губы продолжали дрожать от едва сдерживаемого плача, а по щекам побежали слёзы. — Ты такой заботливый, — проскулила она, уткнувшись в его плечо, и заревела с новой силой. Ему не оставалось ничего, кроме как усадить жену себе на колени и, покрепче сжав в объятьях, позволить выплакаться. Санса, скривившись, выгнула бровь, Эшара же просто распахнула рот в удивлении. — Я с ней так не возилась, когда она была беременна Дейси, — сказала леди Ланнистер. — Как ты вообще ее терпишь? Джон поднял на неё испепеляющий взгляд, но невероятно нежно поцеловал Ашу в лоб. — Она носит моего ребёнка, Санса, — прошипел он. — Она мучается по ночам от болей в спине, едва может ходить днём, и все это сопровождается постоянным голодом. Если ей захочется каплунов и оленины, я сделаю так, что она сможет их съесть, а если ей захочется почувствовать запах дыма, я выжгу Семь Королевств дотла. Аша задумчиво прикусила губу, стыдливо потупив взгляд. — Я хочу копченых ребрышек с дымком, — прошептала она, невесомо поцеловав мужа за ухом. Джон встретился взглядом с торжествующей над его усталостью Сансой, наткнулся на подбадривающую улыбку Эшары и тяжело вздохнул. — Значит будут тебе ребрышки, моя любовь… Их неловкие переглядки прервал робкий стук в дверь. Она едва заметно приоткрылась, и в получившуюся щель сунулась иссиня-чёрная макушка будущей Королевы. — Прошу прощения, — пискнула девушка. — Я не хотела прервать вас! Мне нужно было поговорить с леди Ашей, но, если вы заняты, я зайду позже. — Нет-нет! — оборвала ее Сноу. — Мы уже закончили. Я, разумеется, могу вас принять. Говорите свободно… Девушка даже не подозревала, что возможно так сильно покраснеть. Алая парча в ее руках меркла по сравнению с пунцовыми щеками леди Бетани. — Либо мы поговорим наедине, — улыбнулась Аша, дав своей семье знак оставить их. Они спокойно, если не считать цоканья Сансы, ушли. Теперь ее внимания требовал вопрос будущей Королевы, нервно мнущей платье и не решающейся поднять взгляд. — Что вы хотели обсудить, миледи? — подбадривающе улыбнулась Сноу, впрочем, понимая, что лишь одна тема могла вызвать столько эмоций у юной девушки. — Брачную ночь? Испуганно выпучив чёрные глаза, Бетани закачала головой, однако, все менее уверенно с каждым мгновением, пока наконец не кивнула, и опустилась на стул, который до неё занимал Джон. — Твоя мать или септа не рассказывали тебе? — погладив ее по дрожащим рукам, спросила Аша. — Матушка умерла в родах, когда я была совсем маленькой. Но септа рассказывала мне о супружеском долге, — совсем тихо бормотала девушка. — Я знаю, что должна ублажить мужа, но… Сноу заливисто рассмеялась, до дрожи напугав леди Бетани. Румянец покинул ее щеки, оставив их мертвенно бледными. Аше стоило бы остановиться, но это было выше ее сил. — О, дорогая! — насилу успокоившись, сказала она. — Если бы ублажать было долгом женщины, я бы ни за что не легла в постель мужа после рождения двоих сыновей. Ее слова, что не удивительно, смутили Бетани лишь больше. Аша, впрочем, не собиралась жалеть её святую невинность. — Ты будешь получать удовольствие на брачном ложе. Уверяю, твой муж об этом позаботится… — Но это греховно! — не выдержала юная леди Блэквуд. — Только падшие женщины наслаждаются этим! Мой долг — родить Королю детей. Сноу снисходительно улыбнулась ей и ласково погладила по щеке. — В это верят лишь септы, чтобы не жалеть о своём благочестии. Бетани подняла на неё удивленный взгляд, распахнув рот, а потом вдруг тихо рассмеялась, качая головой. — Это богохульство, миледи! — шутливо поругала она Ашу. Настоящим богохульством было то, что Джон брал ее у чардрева в богороще Винтерфелла, но маленькой леди не обязательно об этом знать… — У Короля уже была жена, — поспешила Сноу перевести тему. — Он не любит ее, тебе не о чем волноваться! Но я к тому, что Его Величество знает, как угодить женщине. И, чтобы порадовать тебя, он, наверняка, перепробует всё. Ее игривое настроение, как рукой сняло. Смущённый румянец вновь заполнил щеки, а руки смяли подол платья. — Не сопротивляйся удовольствию, дорогая. Тебе будет приятно. Не стесняйся показывать это мужу. — Да что вы такое говорите! — пискнула Бетани, подскочив со стула. — Вздыхать меня просите? — Вздыхать, стонать, говорить, что тебе нравится, а что нет, — не обращая внимание на возмущения девушки, сказала Аша. Она попятилась к двери на негнущихся ногах. А внезапно уперевшись спиной в дверь, Бетани вовсе вздрогнула. Она пыталась нащупать ручку, не поворачиваясь к Сноу спиной, будто так она могла бы развратить ее чистый разум. — Я помолюсь о вас, миледи, — почти возмущённо выдохнула будущая Королева, наконец отворив дверь, и без оглядки побежала в сторону своих покоев. Аша заливисто рассмеялась, поглаживая огромный живот. Мейстеры предрекали, что через пару недель она должна разродиться. Оставалось лишь надеяться, что это случится после свадьбы, иначе ее уволокут на родильную постель прямо с пира. — Ты плод греха, — с улыбкой бормотала девушка ещё не рождённому ребёнку. — А твоя мать — распутница. И все же, задумываясь о разговоре с Бетани, Аша понимала, что скорее всего испортила ещё не начавшиеся отношения королевской четы. Сама же говорила Эйгону быть с ней помягче и оградить юную девушку от грубости и пошлости! Теперь либо Блэквуд прислушается к ее совету, переступив через воспитание, либо оградится от Короля, опасаясь греха. Как тяжело быть благочестивой!

***

Аша не отходила от Джона ни на шаг. Ни на мгновение не отпускала его руку. Даже после стольких лет тяжелый звон колоколов не давал ее мужу покоя. Без него однако не обходилась ещё ни одна королевская свадьба. После стольких месяцев подготовки и ожидания наконец все случилось. Сноу стояла в септе в собственном свадебном платье (единственном, что налезло на девушку с ее раздутым животом) в компании мужа в красно-белом камзоле, матери и дяди, одетых в белые и лиловые цвета своего дома по откровенной дорнийской моде. Но если шёлковое платье Эшары с глубоким декольте и вырезами вдоль ног походило на те, что носили Арианна и Песчаные Змейки, то халат Эртура, распахнутый на груди Аша видела лишь на Оберине. Она не могла решить, что было забавнее: удивление Джона, когда он впервые увидел Дейна, или его возмущение, когда Сноу сказала, что жалеет, что они делят одну кровь. Муж тогда уволок ее в крошечную каморку и едва не зацеловал до смерти, чтобы девушка больше не заглядывалась на родного дядю. Однако самым красивым мужчиной на свадьбе несомненно был сам жених. Под распахнутым камзолом обсидианового цвета красовался алый жилет, испещрённый узорами в виде чешуи. В серебристых волосах — венец Эйгона Завоевателя из валирийской стали с крупными рубинами. Невеста была ему подстать. Платье из красной парчи было украшено пенящимся чёрным кружевом на груди, длинных рукавах разрезанных у локтя и шлейфе, тянущимся за невестой на три фута. Вороньи волосы собраны в изящную высокую прическу, открывающую вид на тяжёлые рубиновые серьги в ее ушах. Бетани улыбалась, идя под руку с отцом. Ни капли страха не было в ее глазах, лишь легкая дымка влюбленности скрывающая от взора все, кроме любимого. Аша с Сансой понимающе переглянулись, вспоминая свои первые свадьбы. Им не повезло так, как новой Королеве. Но сегодня не было места дурным воспоминаниям. Лишь клятвам, радостным возгласам, песням и танцам! Девушка кривилась, сложив руки на огромном животе, и с сомнением рассматривала три кувшина сока, которые, как на ее собственной свадьбе, Аше предложили вместо вина. — Обещаю, я выпью за нас двоих, дорогая племянница, — глумился над ней Эртур, переодически подмигивая кому-то в толпе. Замечательно! У кого-то этой ночью будет и вино, и секс, и все радости этой бренной жизни. Сноу же придётся просидеть в тёмном уголке, чтобы не расстраивать молодоженов своей печалью, попивать яблочный сок и есть за двоих. Утешением служил лишь Джон, не отходящий от неё ни на дюйм. Его рука на спинке ее стула, его губы всегда на ее щеке, шее или плече. Аша даже умудрилась подарить ему танец. Пускай медленно и недолго, но он кружил ее по залу, сжимая в крепких объятьях. Потом его украла Санса, и компанию Сноу составлял маленький друг Ланнистер, не задержавшийся надолго у ее стола из-за отсутствия на нем вина. Обиднее всего было поведение матери! Конечно, Аша скорее завидовала, чем обижалась, но Эшара, беззастенчиво флиртующая с Нимерией Сэнд, напоминала Сноу о счастливой жизни до замужества и огромного живота. Ее знала каждая шлюха от Королевской Гавани до Стены! У Джона за всю жизнь не было столько женщин, сколько у Аши за год! А теперь она тихо рассказывает ребёнку в своём чреве о том, как все развлекаются на пиру, пока сама Сноу вынуждена довольствоваться компанией сока и каплуна. Не такого уж и вкусного, как она ожидала… — Я должен вас поблагодарить, — с улыбкой произнёс Титос Блэквуд, опускаясь на стул рядом с ней. — Моя дочь счастлива, благодаря вам, миледи. — Ваша дочь счастлива, потому что наш Король без ума от неё. Моя заслуга лишь в том, что я свела их вместе. — И все же, не каждому доводится найти родственную душу, миледи. Спасибо, что помогли встретиться им. Аша подарила ему тёплую улыбку и задумчиво кивнула в ответ. Король и его Королева действительно выглядели счастливыми. Смешливая Бетани была прекрасной компанией для Эйгона, обращающего в шутку каждое слово. Лишь сейчас девушка поняла, что это смех бывшей Блэквуд разносился по залу на протяжение всего пира и затихал, лишь когда Таргариен начинал дразнить ее: когда кормил ягодами с рук, когда шептал нечто непристойное, а после, будто случайно, касался губами фарфоровой кожи. — И все же никакой союз не будет плодотворнее вашего с лордом Коннингтоном, — добродушно рассмеялся лорд Титос, а встретив ее недоумённый взгляд, пояснил: — Не каждая женщина рожает мужу двоих сыновей в день свадьбы. Теперь пришла очередь Аши, зайтись в несдержанном хохоте. Однако ее живот вдруг пронзила острая боль. Звонкий смех оборвался так же резко, как появился. И девушка поблагодарила всех известных Богов, что не решилась подняться со стула при разговоре со знаменосцем, потому что ноги не удержали бы ее. — Вам плохо, миледи? — заволновался лорд Блэквуд. — Не хуже, чем обычно, — пропыхтела Аша, стараясь сохранять спокойствие. — Прошу, приведите моего мужа, но постарайтесь, чтобы никто не узнал об этом… Не хочу портить королевскую свадьбу… — Боги, миледи! Не узнал о чем?! Она сделала глубокий долгий вздох. — Я рожаю, милорд.

***

Она рожает ему уже четвёртого ребёнка, но все боится потревожить его хрупкое душевное равновесие! Джон едва не рычал от гнева. Когда его позвал Блэквуд, он наивно полагал, что нужен Аше, что должен успокоить ее и помочь. Однако его жена была предельно собрана, когда твёрдо отчеканила, прерываясь, чтобы сделать глубокий вздох: — Скажи Тириону, чтобы потребовал провожания… Никто не удивится, если его предложит вусмерть пьяный развратник. Я… побуду с Сансой. Мы подождём, пока Эйгон покинет зал, и уйдём в покои. Ты… ты найди Эшару и, желательно, Эртура. Думаю, он захочет присутствовать… Если встретишь Белку раньше нас, отправь ее за мейстером. Эброз ушёл с пира почти сразу же. Боги! Будем надеяться он трезв… Она отослала его! Мало того, что отказывалась пустить в покои, когда будет рожать, так ещё и отправила гулять по замку! Самовлюблённая стерва! Может и хорошо, что Джон был зол. Иначе, без стука ворвавшись в комнаты Эшары, не смог бы так быстро отойти от удивления, увидев голову Нимерии Сэнд промеж ног своей тещи. Она даже не попросила Песчаную Змейку прерваться! Даже когда Коннингтон сказал, что Аша рожает! Благо, что хоть поторопила… Однако даже его безграничного праведного гнева не хватило, чтобы сгладить шок, настигший его в комнате другого Дейна. Наверно, Джону все же стоило стучаться. Или хотя бы прислушиваться к тому, что происходит за дверью прежде, чем распахивать ее. Тогда он бы услышал утробное рычание и надрывные грудные стоны, в которых боль мешалась с удовольствием. Тогда он бы понял, что за дверью таится то, чего Джон предпочёл бы никогда в жизни не видеть. Особенно в день рождения его четвёртого ребёнка… Но он открыл дверь. Он увидел Эртура, перегнувшего через стол наследника Хайгардена — Уилласа Тирелла. Дейн почти заботливо гладил его по спине и поддерживал больную ногу, бессовестно вторгаясь в тело молодого лорда. — Продолжишь пялиться, я подумаю, что хочешь присоединиться, — хрипло рассмеялся Эртур перед тем, как оставить поцелуй на плече Тирелла, а после вдруг грубо дёрнуть его за каштановые кудри, заставив прогнуться в спине. Коннингтон никогда подобного не видел. Для него не было тайной, что из себя представляют отношения между двумя мужчинами, но увидеть воочию было… странно. Но что лишь более странно — никакого отклика в его душе или теле не нашло увиденное ни у Эртура, ни у Эшары… Хотя, что странного, если у него рожает любимая жена?! — У Аши начались роды, — нашёл в себе силы произнести Джон. — Поверь, если она узнает, что ты пропустил их, потому что драл Тирелла, до конца жизни при дворе будут ходить легенды о твоём «Мече Зари». В темноте покоев блеснули затуманенные похотью лиловые глаза Эртура и влажные следы на шее и спине Уилласа. — Сукин сын! — хрипло рассмеялся Дейн, прежде чем вновь склониться к своему любовнику. — Боюсь, нам придётся поторопиться, милорд. Гордый Хайгарденец лишь тихо скулил, кусая губы, и ритмично подмахивал бёдрами, насаживаясь на член Эртура, будто последняя шлюха. Он не обратил внимание даже на Десницу, довольно долго наблюдающего за их близостью… Наблюдающего ровно до того момента, как Меч Зари укусил Тирелла в плечо и щедрой рукой обхватил его естество, вторя темпу толчков. Смотреть на это было выше сил Коннингтона. Он вышел за дверь, едва не хлопнув ею, и торопливо направился в свои покои к милой Аше, судорожно пытаясь забыть все увиденное в этот вечер.