Полуденный зной

Она скучала по Неведомому. Огромный меховой зверь забавно скулил, выпрашивая еду во время ужина, и позволял чесать ему пузо в благодарность. А ещё он грел девочку по ночам, сворачиваясь в гигантский клубочек на ее постели. Но Неведомый уехал на Север вместе с угрюмым дядей Джоном и сиром Джейме, который одинаково смешно пялился вслед ее матери и дяде Эртуру. Отец не любил его, но Дейси золотой рыцарь нравился. Он подарил ей мудреное седло на лютоволка и маленький деревянный меч. Последним его подарком стала синяя краска. Сир Джейме рассказал ей о далеком Тироше, где все красили волосы в необычные цвета, а потом будто случайно упомянул, что ее отец и дядя Эйгон тоже целых пятнадцать лет ходили с синими волосами! Этот факт поразил Дейси до глубины души. Просыпаясь каждое утро, она глядела в зеркало на рыжие, как языки пламени, волосы и думала о том, каково было бы увидеть на их месте морскую синеву. Но она была похожа на маму! Все так говорили. Девочку же больше интересовало, как выглядел с крашеными волосами ее отец. Благо, что Алин так на него похож… И сложнее всего оказалось найти союзников. Бабушка Эшара, дядя Эртур, тетушка Санса, тем более родители — все они были бы против! Дейси же была твёрдо намерена воплотить задуманное! Как нельзя кстати, на свадьбу дяди Эйгона приехала тетя Джейн — мать их кузена Бриндена. Идеальный вариант! Она и сохранит все в тайне до нужной поры, и наверняка сможет хорошо покрасить. Тем более девочка была рада провести время в компании двоюродного брата и познакомить с ним Алина. Мальчики быстро нашли общий язык, несмотря даже на то, что ее брат в свои два года изъяснялся с трудом. Однако, как говорила мама, мужчины одинаковы, что в пять лет, что в пятьдесят, и знать им нужно не так много слов: меч, конь, турнир и вино. И слушая разговоры братьев о деревянных палках и маленьких пони, подаренных на именины, Дейси и не заметила, как Джейн закончила красить ее и теперь подавала маленькое зеркальце. — Красиво получилось? — пока не решаясь смотреть, взволнованно спросила девочка. Тетушка, придирчиво осмотрев ее, стёрла синие разводы вокруг бровей и нежно поцеловала в лоб. — Ты красавица, прямо как твоя мама, Ромашка. Ты и в мешке с бритой головой будешь выглядеть очаровательно. Но синий тебе идёт! Подчеркивает твои прекрасные глазки. И правда. Из зеркала на неё смотрела будто совсем другая девочка. Даже русалка, как те, что водятся в южных морях и утаскивают матросов в воду, зазывая чудесным пением. — Спасибо, — протянула Дейси, завороженно разглядывая отражение. — Ты похожа на рыбу! — рассмеялся ее маленький брат, втянув щеки и выкатив глаза. Алин же выглядел не так… хорошо. Из-за того, что ее брат отвлекался на болтовню с Бринденом и постоянно вертелся под руками Джейн, его окрашивание получилось неопрятным: корни, как и брови, остались ярко-рыжими. — А ты на скомороха! Нет! На шута! — крикнула девочка, расстроившись. — Только колокольчиков и не хватает. Губы Алина задрожали от обиды, но брови в гневе сошлись у переносицы. Он больно дёрнул сестру за волосы, заставив взвизгнуть. — Сама похожа на шута! — Надо было просить Элларда помочь! — едва сдерживая слёзы, проскулила девочка. — Ты бестолковый! — Нет, ты бестолковая! Едва тетя Джейн потянулась к мальчику, желая утешить, он вывернулся из ее рук и выбежал за дверь с удивительной для двухлетнего прытью. Дейси пришлось догонять его, а для этого подумать, куда Алин мог побежать. Перед своей любимой принцессой он в слезах не появится, впрочем, как и перед братом и кузеном Деймоном. Не к бабушке, которая приняла бы нейтральную сторону и стала бы мирить их вместо того, чтобы жалеть мальчика. Явно не к тёте Сансе. Алин побаивался суровой северной леди. Мама! Он наверняка побежит жаловаться маме! Если так, то его увидит и отец. Тогда им обоим не сдобровать… Дейси действительно нашла Алина у покоев родителей. Несмотря на то, что в Тронном Зале всю ночь пируют по случаю королевской свадьбы, папа стоял в коридоре в компании лишь дяди Эртура, а теперь и старшего сына. И папа очень сильно злился… — Иди сюда, маленькая разбойница, — разглядев ее в ночной мгле, сквозь смех позвал дядя. Он трепал Алина по синим волосам и утирал слёзы со щёк, приговаривая, что-то успокаивающе. — Не вижу ничего смешного! — строго отрезал ее отец, скрестив руки на груди. Редко он злился не свою любимую Ромашку. Оттого ей сейчас было лишь страшнее. — Кто тебя надоумил? Дейси сделала робкий шаг навстречу, но не произнесла ни слова. Даже прикусила губы, чтобы точно не выдать своего друга! Но Алин всегда действовал ей назло. — Сир рыцарь! — гордо произнёс ее брат. — Он принёс Дейси краску и рассказал, что у тебя и Короля тоже были синие волосы! Отец медленно вздохнул и крепко поджал губы, сдерживая рвущиеся ругательства. В глазах — настоящий шторм. — И почему я не удивлён? — сдержанно пробормотал он, скосив взгляд на дядю Эртура. — Он все в этой жизни делает мне назло? — Не смотри так. Я знаю Джейме не лучше твоего. — Конечно! Зато весьма близко знаком с Уилласом Тиреллом. Дядя, сидящий на корточках возле Алина, вдруг поднялся, возвышаясь над ее папой на полголовы. Веселье покинуло его взгляд, сменившись стальным блеском. — Он… обратился ко мне, потому что был «весьма близко знаком» с Оберином. Мне нужно было отвлечься, Джон. Это больше не повторится, и я буду очень благодарен, если ты забудешь о том, что видел. По упрямому блеску в их глазах Дейси поняла, что этот спор мог бы продлиться и дольше, если бы из покоев не донёсся крик ее мамы. Папа вдруг резко оглянулся в сторону двери, скривившись от боли, однако его немедленно отвлёк жалобный писк Алина, прижавшегося к его ноге. — Что с мамой? — тут же прошептала Дейси, переводя округлившиеся глаза с отца на дядю и обратно. Они странно переглянулись и пришли к какому-то молчаливому согласию… Эртур поднял ее брата на руки и отошёл в конец коридора к высокому окну, показывая ему далекие огни города. Отец же присел рядом с ней, с печальной улыбкой погладил по синим волосам и оставил нежный поцелуй на лбу. — С мамой все хорошо, Ромашка, — взволнованно пробормотал он. — У тебя скоро появится ещё один братик… или сестренка. — Мама рожает? — догадалась девочка. Бабушка рассказывала ей: когда Боги даруют женщине ребёнка, она вынашивает его девять лун, а после приносит на этот свет через боль, кровь и слёзы. Так Боги испытывают ее терпение и стойкость — Да, моя прелесть, — будто с облегчением выдохнул папа. — Скоро все закончится. Он боялся. Дейси никогда не видела, чтобы он боялся, но это было так. Возможно, ей тоже стоило. Мама плакала и очень громко кричала, но лишь одна мысль вселяла в неё абсолютное спокойствие. Однажды ей сказала это тетя Санса, теперь Дейси должна передать это папе: — В ней кровь Первых Людей, древних Королей Зимы с Севера и Королей Быстроводной с Юга. Она способна сплотить людей и вести за собой армии. Ее колени не сгибаются просто, и мама выстоит, что бы ни случилось. Она пережила три войны, сможет пережить и роды… Удивление на уставшем лице ее отца медленно сменялось мягкой улыбкой. — Во мне ее кровь, — тихо добавила Дейси. — Я должна быть такой же смелой, как она. Теперь же она увидела в родных голубых глазах неподдельную гордость. Не простое одобрение, тем более не снисходительную поддержку, но гордость! Возможно впервые в жизни отец увидел в ней не свою маленькую девочку, но стойкую воительницу, какой была ее мать. Следующая же мысль вызвала у Джона волну ни с чем не сравнимого трепета, граничащего с восхищением. В их детях смешалось штормовое упрямство, северная преданность и дорнийская беспощадность. Не будет врага страшнее и друга надежнее. Он расцеловал ее в обе щеки, заставив почти смущённо рассмеяться. Однако этот прекрасный звук немедленно оборвался, когда отворилась дверь в покои, являя измученную Эшару. К ним немедленно вернулся Эртур с Алином. Джон же оставил дочь и подошёл к тёще. — К ней можно? — взволнованно пробормотал он, вытягивая шею, чтобы заглянуть в щель. — Не хочешь сначала посмотреть на ребёнка? — скептично изогнула бровь леди Дейн, безмолвно разглядывая внуков. — Показать странным синеволосым ребятам их сестренку? На мгновение Джон застыл от удивления, едва не раскрыв рот. Но оцепенение, так же внезапно, как и появилось, сменилось безграничной радостью. Коннингтон даже вдруг сжал Эшару в объятьях, чуть не задушив. — У меня девочка! — неверяще пробормотал он. — У меня девочка, Эртур! Боги, Эш, нам можно зайти к ней? — Я не пущу двухлетнего ребёнка к его только что родившей матери! — недовольно прошипела она. — Я вынесу девочку, чтобы вы посмотрели, но зайдёшь ты к ней позже и один. Возможно с Эртуром, но точно без Дейси! Джон вдруг побледнел и покрепче сжал плечо женщины, стараясь обрести хоть какую-то опору. — Ей плохо? — опасливо пробормотал он, на что Эшара удивительно небрежно махнула рукой. — Это Аша, Джон! Что с ней могут сделать роды? Дай ей коня, и она захватил полмира, пока ты разглядываешь новорожденную дочь. — Вот поэтому я не позволяю ей садиться в седло первые два месяца, — с облегчением и даже намеком на улыбку выдохнул Коннингтон. — Как… как Аша назвала ее? Ответила ему Санса, медленно выплывшая из покоев с крошечным свёртком красно-белого одеяла. — Барбра, — ее брови поползли на лоб, стоило девушке увидеть внешний вид племянников, но произнесла она весьма сдержанно: — Моя сестра переживала, что рыжих голов вокруг неё становится слишком много. Думаю, этим она будет довольна… Одеяльце легло в руки отцу, едва сдерживающему слёзы. Ещё одна крохотная рыжая девочка. Но если Ромашка была копией матери, то Барбра похожа на него! И грубоватый угол челюсти, и брови, сурово нависающие над голубыми глазами, точь-в-точь, как у Джона! Боги, она была красива, даже взяв его черты. Поистине чудо. Рядом с ним вдруг оказался Эртур. Алин сидел у него на плечах, Дейси на руках, и втроём они внимательно вглядывались в сморщенное лицо малышки Барбры. — Она не Барбра! — вдруг выдала Ромашка. — Ей не подходит. — Почему же, моя радость? — усмехнулся ее непосредственности Джон. — Барбра — это суровое северное имя, а она нежный южный цветочек. Имя тоже должно быть южное… Как Эрмесанда! Его девочка была очень довольна собой. Она даже не смотрела на их реакцию, потому что была уверенна в одобрении, а Коннингтон, как всегда, не смог ей в нем отказать. — Пусть будет Эрмесанда, — согласно кивнул он. — Так звали мою матушку… — Аша слишком ленива, чтобы выговаривать что-то больше трёх слогов, — улыбнулась Санса. — Она, наверняка, будет звать ее Сандой! Так что, если ты не против, я буду думать, что она названа и в честь меня тоже. — Конечно, дорогая сестрица, — искренне рассмеялся в ответ Джон. — Полагаю, человек, принявший четверых моих детей, заслуживает, чтобы хотя бы одного из них я назвал в его честь. Эшара грубо фыркнула, поправив краешек одеяла, оголившего маленькую красную ножку. — Да ты, должно быть, думаешь, что это уморительно! — Поверь, это действительно уморительно, — тихо усмехнулся в ответ Эртур. — Но следующую дочь я обязательно назову Эшарой, — поспешил уверить ее Джон, не желая обижать старую подругу. — Если же будет сын, то Эртуром. Все вдруг замолчали, вперив удивленный взгляд в Коннингтона. Они с Дейном, конечно, сблизились за последний год, но никто не ожидал, что настолько… — Врешь, — озвучил общую догадку Эртур. — Ну разумеется вру! Я бы скорее назвал сына Уолдером… Но как бы Джон не прикрывался иронией. Можно было сказать наверняка: его следующего сына будут звать Эртуром. Вне всяких сомнений. Эшара и Санса повели Алина и Дейси в общую детскую, где дети Короля играли днём с детьми Десницы, чтобы познакомить малышей с новой родственницей. Джон и Эртур же немедленно ввалились в покои, желая поскорее увидеть Ашу. Она, что не удивительно, лежала в постели, провожая взглядом мейстера и многочисленных повитух, снующих по комнате с влажными полотенцами. — Спасибо, что в этот раз не двое, — зевнув, рассмеялась девушка, подарив мужу тёплый взгляд. Аша действительно выглядела бодрее, чем после рождения близнецов. Под глазами все ещё были темные круги, а мертвенно белая кожа покрылась испариной, но Сноу двигалась и даже сама потянулась за кувшином воды, предусмотрительно оставленном на прикроватной тумбочке. Заставляя брови обоих мужчин подниматься на лоб, она жадно хлебала прямо из горла. — Теперь тебе достаточно? — изможденно пробормотала Аша. — Два мальчика, две девочки… — Нет, — коварно улыбнулся Джон в ответ. — Я все ещё мечтаю минимум о шестерых. Тем более ты ещё очень молода! Чем мы по-твоему будем заниматься по ночам? — Спать? — Не надейся! Эртур осуждающе сощурился, опускаясь возле постели, чтобы поцеловать руку девушки, дрожащую от усталости. — Она только что родила тебе четвёртого ребёнка. Правда необходимо флиртовать именно сейчас? Аша благодарно погладила дядю по руке, обращая его внимание на себя, и заговорщически прошептала: — Это он тебя стесняется. Останемся наедине — упадёт на колени и всю зацелует, а потом ещё на протяжении месяца мне слушать, какая я замечательная и как Джон меня любит. Она нашла взгляд мужа. Коннингтон улыбался ей почти смущенно, но бесконечно нежно. И глаза его говорили громче всяких слов. Всю благодарность и каждое признание в любви, которое он произносил день за днём, Аша находила в родной льдистой голубизне. — Тебе хоть дали покормить Санду? — вмешался Эртур, прокашлявшись, чтобы привлечь их внимание. — Или Санса утащила ее, едва достав из тебя? Сноу тихо рассмеялась прежде, чем ее брови сошлись у переносицы. — Какую Санду? — Нашу дочь — Эрмесанду, — пришёл на помощь Джон. — Дейси сказала, что она слишком нежная, чтобы носить имя Барбра, и переименовала. — Звучит неплохо. Пусть будет так... Но ты слишком много ей позволяешь, — устало закатила глаза девушка. — Что поделать? Она моя любимая девочка. Как я могу ей хоть в чём-то отказать? Аша хитро ухмыльнулась, прищурившись. — Осторожнее с этим, милорд. Дейси слишком похожа на свою мать, а она, говорят, в семнадцать лет отказалась от всяких обязательств, сбежав с незнакомым мужчиной! Джон вдруг поджал в гневе губы и скрестил руки на груди, как делал всегда, будучи чем-то недовольным. — Хорошо! Я позволю ей все кроме этого! Кажется, он хотел добавить что-то ещё. Возможно, выказал бы надежду, что все его дочери станут септами и ни одни руки никогда их не коснутся. Но внезапно отворилась дверь. Аша поблагодарила всех известных Богов, что мейстеры и прислуга покинули их покои, и никто не увидел Короля в столь непотребном виде. Растрёпанный Эйгон в мятой рубашке, соскользнувшей с расцарапанного плеча, бриджах, зашнурованных так, что край той самой рубашки запутался в узле, и босой — не то, чтобы походил на Короля. С трудом его можно было назвать лордом. Хотя, вероятнее всего, его можно принять за межевого рыцаря, упившегося в слюни в дешёвой таверне Блошиного Конца, где его ограбили, а может и изнасиловали. — Тяжёлая ночка? — усмехнулся Эртур, придя к тем же выводам. Губы Таргариена расплылись в блаженной улыбке. Он откинул длинные волосы за спину, обнажая шею, на которой алели два небольших засоса. — Вообще-то сначала она стеснялась! — с нахальной улыбкой сказал парень. — Но спасибо разговору с Ашей, которая убедила ее, что получать удовольствие не греховно. Боги, да она к утру уже верхом на мне скакала! — Без подробностей, — скривился Джон, присаживаясь на постели возле жены. Она однако жадно внимала всем грязным подробностям первой ночи Короля с новой женой. Коннингтон же не слышал ничего кроме ее звонкого смеха, не видел ничего кроме блеска ее глаз. Аша была прекрасна! И она подарила ему ещё одного замечательного ребёнка, ещё одну красавицу-дочь. Он мягко погладил ее по бедру, скрытому одеялом, за что получил ослепительную улыбку, перехватившую дыхание. Клятый Эртур, который держал Ашу за руку и мешал подобраться ближе к ней! Однако Дейн понял все без слов, встретив гневный взгляд Коннингтона. Он многозначительно поднял брови и без лишнего шума увел Эйгона, позволив Джон остаться с женой наедине. — Нужно скорее начинать, — пробормотал он. — Мне ещё целый месяц рассказывать, какая ты замечательная и как я тебя люблю, а я даже не упал на колени и не засыпал тебя поцелуями! С этим словами Джон немедленно опустился на место, которое до этого занимал Дейн, и жадно впился в чувственные губы Аши, отвечающей с тем же жаром. Он целовал ее лоб, щеки, глаза и нос, шею, плечи — все, до чего мог дотянуться! Но даже этого было мало, чтобы выразить его любовь. — Я люблю тебя, — выдохнул Коннингтон. Но это звучало жалко по сравнению с тем, что он испытывал. Самые нежные слова не отражали даже тысячной части! Но она ответила: — Я знаю. Потому что действительно знала, потому что видела самые далекие уголки его души и понимала то, что не мог понять даже сам Джон. — Я тоже тебя люблю, — в слезах прошептала Сноу, погладив щеку, кольнувшую бородой мягкую кожу ее ладони. И Коннингтон тоже понял. Почувствовал всю глубину ее чувств не в простых словах, но во взгляде. Открытом, ранимом, доверчивом. Он часть её, а она его. Одно целое, как он убеждался уже неоднократно. Ничто и никогда их не разделит и не разлучит… …разве что рутинные будни на службе государству.