Полуденный зной

Она придирчиво осмотрела своё отражение в мутной бронзовой тарелке — единственном, что было хоть отдаленно похоже на зеркало на корабле. Чёрные туго вьющиеся волосы были обрезаны по плечи и на манер одичалых заплетены на висках в косы с кольчужными кольцами. Ей нравилась такая прическа, потому что она придавала опасный вид, но ещё больше потому, что делала Дейси похожей на маму. Впрочем, ненадолго. У корней уже показалась рыжина, и скорее всего девочке придётся обратиться за помощью в покраске к дяде Эртуру, ведь бабушка Эшара осталась в Королевской Гавани, но видеть ненавистные отцовские черты было невыносимо! Каждый день Дейси благодарила всех известных ей Богов за то, что дали ей прекрасные черты матери и серые глаза дедушки Неда. Но волосы… Что ж, некоторые говорили, что с возрастом они могут потемнеть. И Ромашка молилась об этом так же усердно, как о возвращении матери. Однажды она любила его всем сердцем. Даже больше, чем маму! Дейси была его Ромашкой, его любимой девочкой, его отрадой и маленьким волчонком. Теперь она снова лишь Дейси Сноу, потому что лорд Коннингтон отнял ее имя. Избавился от неё и ее братьев, чтобы расчистить путь к наследству для детей от новой жены. Но гораздо больше она ненавидела его за то, что лорд Коннингтон, не отец, защищал просторскую суку от нападок своих бастардов, однако не заботился о том, что она делала с ними. Будто не знал, что Редвинша приходит в детскую и угрожает Санде! Дейси слышала, что мачеха рассказывала сестре: что их мать мертва, и они, волчьи выродки, скоро тоже передохнут. Она не стеснялась и поднимать на них руку. Алин, у которого язык без костей, получал чаще всех — не реже раза в неделю. Элларду же повезло больше других. Десмера не решалась подойти к мальчику, вечно составляющему компанию кронпринцу. Но сама Дейси… Что ж, она позаботилась о том, чтобы новая леди Коннингтон не смела с ней связываться. Надо-то было всего лишь явиться на завтрак в мамином чёрном плаще, распахнув дверь с ноги, и метнуть в жену лорда Коннингтона топор. Делов то! Десница, к сожалению, его поймал, не позволив лезвию раскроить прелестную головку жены, но Дейси на это и не рассчитывала. Какую же пламенную речь она произнесла тогда! — Если вы надеялись избавиться от Свирепой Волчицы, вынуждена вас разочаровать! Ее дух живет во мне. Можете угрожать моей сестре, бить моих братьев и очернять память моей матери, но пройдёт пара лет, и я подниму меч, выпавший из ее руки. Я обращу его против вас: истреблю ваши семьи и сровняю с землей дома. Не испытывайте меня — вам может не понравиться результат! Если все же решитесь… Что ж, готовьтесь сражаться. В тот день она разочаровалась в отце ещё сильнее, потому что Харвин отвёл ее в спальню и запер там на целый день, не пуская ни братьев, ни сестру, ни дядю, ни бабушку, ни тетю Лианну — вообще никого. Но не это было самым обидным. Самым обидным было то, что отец не пришёл. Дейси надеялась, что он придёт. Отругает, накричит или даже утешит, но в конце концов усадил себе на колени, как раньше, поцелует в макушку и назовёт своей любимой Ромашкой. Она надеялась, что он объяснится перед ней, скажет, как сильно скучает по матери и ненавидит навязанную жену. Но лорд Коннингтон не посчитал нужным ее навестить. С того дня прошло уже полгода. Семь месяцев с его свадьбы. Семь месяцев Дейси боролась за свою семью, потому что лорд Коннингтон закрывал глаза на все их страдания и лишения. Она не могла его не ненавидеть. Сам же Десница был в ней разочарован с тех пор, как девочка сбежала с его свадебного пира. Дейси удачно воспользовалась моментом, когда толпа передвигалась из септы в Малый Чертог, и ускользнула от надзора. Добралась по Речной дороге до Грязных ворот и выскользнула из города в какой-то повозке. Там прошлась по причалу, на котором однажды узнала о пропаже матери, и забралась в первый попавшийся корабль с парусами с морским коньком. Веларион. Судно наверняка шло до Дрифтмарка или Драконьего Камня и там Ромашка смогла бы спрятаться на несколько дней. Отец должен был отправиться искать ее! Отложить все дела, в первую очередь консумацию, и бросить все силы на поиски дочери, но он не сделал этого. Не ухватился за последнюю возможность отказаться от брака, а с готовностью подтвердил его. Дейси же оказалась права: корабль действительно держал путь к Высокому Приливу. Не учла лишь то, что посреди дороги ее нашли… Просто в один момент трюм погрузился в тишину, где единственным звуком остался плеск волн за бортом. Следом поднялась крышка пустой бочки, в которой она пряталась, а в неё уткнулась изогнутое лезвие сабли. — Здравствуй, безбилетница, — было первым, что сказал ей чарующий голос молодого мужчины, силуэт которого неясно виднелся в темноте трюма. В горле внезапно пересохло, а сердце забилось чаще. Дейси едва нашла в себе силы твёрдо произнести: — Я хочу знать, с кем говорю, — и все же это прозвучало жалко. Не столько испуганно, сколько завороженно, а стоило человеку перед ней хрипло рассмеяться, как Ромашка поняла, что пропала. — Имею честь быть Монтерисом Веларионом, лордом Дрифтмарка и капитаном Хищной птицы, на который вы путешествуете без моего ведома. Такой спокойный, вежливый, уважительный. Наверняка такой красивый! Ромашка прилагала нечеловеческие усилия, стараясь привыкнуть к темноте, но все, что удалось ей рассмотреть, были коротко стриженные серебряно-золотые волосы и острый угол челюсти. Кажется, она мечтательно вздохнула, потому что со всех сторон раздался смех матросов. Однако капитан быстро утихомирил своих людей и увёл ее в свою каюту, желая рассмотреть девочку при свете. Как же красив он оказался. Сине-зеленые глаза искрились точно бескрайние морские просторы, чувственные губы изгибались в ласковой улыбке, а руки… Боги, эти руки! Такие крепкие и сильные, покрытые шершавыми мозолями из-за постоянной работы с корабельными канатами. Ох, как прекрасно было представлять себя в его объятьях. Монтерис неловко прокашлялся, привлекая ее внимание. Лишь тогда Дейси заметила, как внимательно он рассматривал ее чёрное платье. Слишком дорогое, чтобы назваться дочерью фермера или даже торговца. — Из какого ты Дома? — настойчиво спросил он. — Из Мутонов, милорд, — ловко соврала девочка. Они прибыли на свадьбу Десницы и тоже были рыжими. Разве что… — Нет, — снова очаровательно рассмеявшись, разоблачил Веларион ее ложь. — Я часто бываю в Девичьем Пруду, торгуя там пряностями, и так же часто заглядываю к лорду Мутону на ужин, присматриваясь к его старшей дочери. Подумываю взять в жены, как расцветёт. Но тебя я у них не видел. Так что даю ещё одну попытку. Из какого ты Дома? Да что же это такое?! Чем дольше он говорит, тем менее красивым кажется! Мог бы просто помолчать и дать Дейси пристанище в Дрифтмарке на пару дней, пока она сама не соизволит признаться, но нет же! Допытывался. Будто восьмилетняя девочка может оказаться шпионкой или убийцей или, не дайте Боги, покусится на его честь. — Я Карстарк, милорд, — понурилась девочка, будто наконец призналась в правде. В конце концов не такая уж это и ложь! Карстарки тоже немного Старки и в половину Коннингтоны, поскольку их отец — дядя Реймунд. У них почти одна кровь! Монтерис кивнул, кажется, убежденный и галантно поцеловал ее ладонь. Жар от его губ пробежался вверх по руке и засел в груди, в самом сердце. Даже когда он наконец отпустил ее, позволив опуститься на грубо сколоченную табуретку, Дейси чувствовала это странное тепло. Ладошки стали неприятно липкими, а на щеках расцвёл смущённый румянец от того, как пристально Веларион вглядывался в ее лицо. Но это сладкое оцепенение быстро сменилось раздражением, когда он вновь открыл рот: — А теперь, миледи, расскажите, как вы очутились в той бочке. Пришлось придумать не совсем правдоподобную историю о том, что родители собирались найти ей мужа, пользуясь большим скоплением благородных семей на свадьбе Десницы, а Дейси решила подпортить себе репутацию побегом, чтобы отвадить женихов от вздорной невесты. Пускай история была короткой, но слишком часто девочка отвлекалась на звучный смех Монтериса, на твёрдый сильный голос, которым он привык отдавать команды матросам, а не общаться с леди. Ромашка говорила очень и очень долго. До самого рассвета! Но солнце почему-то всходило сзади… Дрифтмарк восточнее столицы. Солнце должно быть спереди! Волнение, видимо, слишком явно отразилось на ее лице, потому что Монтерис немедленно схватил ее за запястья, не давая натворить глупостей. — Я знаком с Реймундом, миледи, — терпеливо пояснил он, игнорируя ее попытки вырваться. — Он женат лишь шесть лет, в то время как вам не может быть меньше восьми. Дейси пнула его по ногам, попыталась отскочить, дотянуться до кинжала на его бедре, но все тщетно. — Если ваш отец узнает, что я, даже не зная, помог вам покинуть Королевскую Гавань, я потеряю голову. Согласитесь, она слишком красивая, чтобы это допустить. — Предатель! — в отчаянии прорычала Дейси. Но ее вернули в Красный Замок на следующий после побега день. Отец все же консумировал брак, и Десмера окончательно укрепилась на месте жены Штормового Грандлорда. Все ее слёзы мгновенно сменились напыщенностью и высокомерием, а ненависть, которою она испытывала к своему отныне мужу, девушка обратила против его детей. За Дейси волновались лишь Санса и Эртур. Лишь они пришли к ней в покои, чтобы прочитать нотации о ее беспечности, безответственности и простой глупости. Лишь они утешали девочку, когда в слезах она крыла отца и его новую жену последними словами. Отныне он был лишь лорд Коннингтон. Язык не поворачивался назвать его папой, несмотря на то, что и Алин, и Эллард находили ему оправдания. Они ещё слишком маленькие, чтобы понимать ситуацию, и Дейси не могла их винить. Однако могла за то, что сейчас они потащились с ней! — Девичий Пруд, — пораздумав, пробормотал Алин, едва различимый в темноте трюма. — Древорон, — пожал плечами Эллард. У близнецов даже голоса были одинаковыми. Все, что их различало — интонация. Алин лениво растягивал гласные, чего не позволял себе Эллард, от каждого слова которого веяло собранностью и холодным расчётом. — Н-н… — задумчиво протянул старший, перебирая в уме названия замков. Он редко выходил победителем из этой игры, но был слишком упрям, чтобы признать поражение, и раз за разом требовал реванша. — Ночная песнь, — тихо подсказала Санда, заплетающая Алину маленькие косички. Уж ее-то точно не следовало брать! Вообще-то Дейси хотела плыть одна. Ей уже доводилось пробираться на корабли и прятаться на них в течение весьма долгого времени. Однако за ней напросился Алин, везде тенью следующий за старшей сестрой. Отпустить их одних не согласился Эллард, считающий себя самым умным. Видите ли, они, два дурака, без его присмотра найдут проблем на свои рыжие головы, а присутствие младшего брата сильно снижало эту вероятность. Что же до Санды, то ее просто нельзя было оставлять без присмотра, и они не придумали ничего лучше, чем взять ее с собой, пускай это путешествие и было весьма непростым для пятилетней девочки. — Нефрит, — легко ответил Эллард. — Нет такого замка! — возмутился Алин. — Это замок Эстермонтов, — снисходительно пояснил младший из близнецов. — Замок Эстермонтов называется Эстермонт, дурень! — Это остров! Замок, на нем стоящий, называется Нефрит! А если ещё раз назовёшь меня дурнем, получишь по лбу! — Дурень! — выплюнул Алин, ошибочно принимая слова брата за блеф. Тишину трюма разрезал звонкий удар, а после поражённый вздох. — Да я тебе… Дейси успела схватить Алина за ворот как раз вовремя, чтобы не дать броситься на торжествующего Элларда. Слишком уж торжествующего! — Мне-то за что? — недоуменно пробормотал он, потирая ушибленный затылок. — Потому что я просила вести себя тихо, а ты специально его выводишь! — Это меня выводит его глупость! — Тогда стоило остаться в столице с Сандой и бабушкой! — обиженно шмыгнул носом Алин. Знания в принципе были для него больной темой. Пускай отец и перестал обращать внимание на старшую дочь, совсем разочаровавшись в ней, но на сыновей ещё возлагал надежду, рассчитывая, очевидно, что они смогут стать советниками при каких-нибудь лордах, а может даже мейстерами. Лорд Коннингтон отнял у них возможность управлять собственными землями и теперь собирался позволить им наблюдать со стороны за судьбой, данной им по праву рождения. Это была либо глупость, либо настоящая жестокость! И все же Алин и Эллард действительно занимались с Полумейстером науками, а иногда и учились управлению у отца, великодушно выделяющего четверть часа на то, чтобы обьяснить основы налогообложения и сельского хозяйства. Эллард схватывал все на лету. Сосредоточенно внимал словам отца, задавал вопросы, стараясь разобраться, как можно лучше, и проводил свободное время над книжками. Алин же мечтательно глядел в окно, вслушиваясь в звон мечей во дворе. Мейстер Эброз говорил, что ему не хватает усидчивости. Дядя Эртур считал, что для мальчика его возраста это нормально, и все они мечтают стать прославленными рыцарями, а не учеными мужами. Но отец считал, что его старший сын должен быть хорош во всем. А потому, как бы сильно ни старался Алин, болезненно зависимый от чужого одобрения, он не получал ни толики похвалы от лорда Коннингтона, который признавал лишь результат. — Думаете, мы уже выплыли из Залива? — робко подала голос Санда. Воспитанная маленькая леди, приученная избегать неудобных разговоров. — Скорее всего, — ответила ей Дейси, уже не раз проделывавшая этот путь на корабле. Единственное, за что она была благодарна лорду Коннингтону, это то, что он позволял ей бороздить моря вместе с Монти, пускай и под надзором двоих стражников. Время, когда ей позволялось сбежать из столицы на корабле, было волшебным… — Если ты не хочешь, чтобы мы шутили про твоего морячка, попробуй не вздыхать так громко! — усмехнулся Эллард. — С чего вы взяли, что я думаю о нем? — С того, что ты бормочешь: «Позвольте подержаться за ваш штурвал, милорд!» — поддел ее Алин. — Ничего такого она никогда не говорила, — поспешила развеять немедленно возникшие сомнения сестры Санда. — Но ты действительно иногда зовёшь его во сне, Дей. Ромашка фыркнула, скрестив руки на груди, и совсем по-детски насупилась. — Нельзя, чтобы нас заметили, пока мы не уйдём достаточно далеко от Драконьего Камня! — напомнил их план Эллард. — Отец не согласится разворачиваться и у него не будет другого выбора кроме, как взять нас с собой. — Тогда вам стоит перестать спорить, — робко предложила младшая из сестёр. Дейси бы влепила каждому затрещину и сказала закрыть рот, если не хотят получить ещё. Но Санда была абсолютно другой. Маленькая леди, которую оберегали от судьбы ее матери любой ценой. Она обожала заплетать цветы в волосы, слушать пение птиц в саду и танцевать. Ей оставляли на ночь свечу, потому что девочка боялась засыпать в темноте, ей читали на ночь добрые сказки о прекрасных принцессах и благородных рыцарях, ее одевали в те замечательные платья, которые однажды в огромном количестве пошили для Дейси тетя Санса и Алинна Росби. Эрмесанда была невинным ребёнком! Оттого Ромашке хотелось голыми руками растерзать мачеху, пытающуюся обезобразить эту светлую душу своей жестокостью. В этом ее поддерживали и Алин, и Эллард, и бабушка, и дядя Эртур, и прочие члены их семьи. Лишь лорд Коннингтон спускал ей с рук хамское отношение к дочери. Но это ненадолго. Потому что спустя почти четыре года после пропажи Аши Сноу, не без помощи Монтериса, у них наконец появилась надежда отыскать ее, и они теперь они держали путь к Волантису навстречу матери…